Транспарентность правосудия. Доклад А.В. Смирнова

На Главную

Публикации

Методические материалы

библиотека

форум

Написать письмо

ссылки

Новости законодательства

 

  

Смирнов А.В. Проблемы открытости судебной власти для гражданского общества. Экспертное исследование на основе правоприменительной практики уголовных судов Санкт-Петербурга и Ленинградской области. // www.kalinovsky-k.narod.ru/b/sav-tr0.htm

 

 

2. Предмет исследования: постановка проблемы

 

            Пожалуй, нет человека, у которого открытость судопроизводства вызывала бы принципиальные возражения. Однако в ходе обсуждения этой проблемы возникает целый ряд вопросов, без разрешения которых практическая реализация этой идеи вряд ли возможна.

            Первым и наиболее часто поднимаемым (главным образом, представителями судейского корпуса) является вопрос о готовности российской судебной системы к широкому освещению ее деятельности. Особенно много сомнений высказывается по поводу возможности опубликования всего массива судебных решений. Основной аргумент против этого состоит примерно в следующем: «Качество судебных решений пока оставляет желать лучшего, поэтому публиковать их надо и следует, но только после серьезного отбора и обработки. Сначала нужно повысить квалификацию судей, научить их, а уж потом спрашивать решения, за которые не стыдно». Однако против такой постановки вопроса выдвигается то справедливое возражение, что сама публикация решений является сильнейшим стимулом повышения их качества, а также улучшения состава судейского корпуса и повышения квалификации судей. Отмечается, что уже существуют локальные компьютерные сети, где судьи обмениваются своими судебными решениями, причем именно в том виде, в котором они были вынесены изначально. Это помогает судьям избежать повторения ошибок.

Другой вопрос, который требует обсуждения, связан с опасениями, что публикация приговоров и других судебных решений, а также освещение средствами массовой информации (СМИ) хода процесса (особенно в период, когда судебное разбирательство по делу еще проводится) окажется давлением на суд. Против этого находится тот аргумент, что видеозапись и телетрансляция судебных заседаний по закону может осуществляться только с разрешения председательствующего. Если же публикуются факты, имевшие место в открытом судебном процессе, то именно они, а не журналисты  воздействуют на суд, что вполне законно, ибо эти факты есть ни что иное, как судебные доказательства и обстоятельства дела. Незаконное давление на суд могут оказывать лишь преждевременные и предвзятые комментарии к фактам в СМИ, ведь согласно закону оценка доказательств по делу является прерогативой только суда и сторон. В настоящее время на ряде сайтов Интернета отражаются судебные процессы, в том числе, в режиме реального времени (в качестве примера можно указать на сайт петербургского предпринимателя М. Мирилашвили, где подробно освещается ход судебных заседаний по делу, в котором он является основным обвиняемым: http://www.mirilashvili.ru  ). 

Одна из основных проблем, связанных с правомерностью публикаций хода процессов и судебных решений, заключается в нахождении баланса между  публичным характером судопроизводства и охраняемой законом тайной (государственной, врачебной, личной, семейной, телефонных переговоров и т.д.). В частности, высказано соображение о том, что «если стороны довели дело до суда,… то они должны понимать, что обратились они в орган публичной власти, который обязан действовать открыто и гласно, и что судебное решение, которое вынесет судья, даже если дело будет рассматриваться в закрытом заседании, будет открытым»[1].  Вместе с тем, не вполне ясным остается вопрос о  соотношении, с одной стороны,  права суда публично оглашать судебное решение и с другой — права всех прочих лиц распространять почерпнутую из этого решения информацию, когда она в той или иной мере раскрывает тайну, специально охраняемую законом. В этой связи нуждается в раскрытии правовой режим различных видов охраняемых законом тайн и значение согласия их носителей для распространения соответствующих сведений.

Практически все специалисты сходятся в том, что открытость правосудия должна испытывать ограничения, вытекающие из законных интересов государства и прав личности на конфиденциальность определенных видов информации. Вопрос лишь в том, каковы должны быть эти ограничения.

Почти ни у кого не вызывает сомнений, что судебные решения должны быть доступны не только судьям, прокурорам, следователям и адвокатам, но и всем желающим, учитывая, что современные телекоммуникации технически дают для этого возможность. Вместе с тем, дискуссионным остается чрезвычайно важный вопрос о том, с какого времени могут быть объектом распространения решения судов — с момента их провозглашения, или с момента вступления в законную силу. Одни считают, что решения должны быть доступны для каждого, коль скоро они публично провозглашены и обнародованы. Другие полагают, что этого делать не следует, ибо, публикуя решение, еще не вступившее в законную силу,  мы рискуем достоверностью тиражируемых сведений — ведь всегда есть вероятность того, что данное решение может быть пересмотрено апелляционной или кассационной инстанцией. Особенно актуальна эта проблема для уголовного процесса, поскольку в силу презумпции невиновности до вступления приговора в законную силу обвиняемый еще продолжает считаться невиновным, поэтому распространение решения об осуждении способно причинить непоправимый урон его репутации. Иногда участники уголовного судопроизводства имеют право не на открытость и гласность, а, напротив, на конфиденциальность судебного разбирательства (например, несовершеннолетние обвиняемые). Возможно, следует определить (с учетом установленного законом времени для вступления решений в силу) сроки, по истечении которых возможно обнародование судебных актов, принятых судами первой инстанции.

Однако в практическом отношении ключевым, пожалуй, является вопрос об объеме судебных решений, подлежащих обязательной публикации. Все решения должны быть обнародованы или, с учетом их большого общего количества, только самые важные? Каковы могут быть критерии такого отбора?  Кто должен осуществлять выборку и каковы гарантии беспристрастности этого субъекта? Следует ли публиковать лишь решения вышестоящих судов или необходимо освещать также и акты судов низовых звеньев? При ответе на все эти вопросы следует принимать во внимание реальные условия и обстоятельства. Известно, что в судах общей юрисдикции рассматривается огромное количество дел: если на верхнем уровне — десятки тысяч, на втором – уже сотни тысяч, то на третьем, нижнем, уровне  – миллионы. Специалисты по правовой информатике считают, что поток документов верхнего уровня судебной власти технически может быть открыт, поток документов второго уровня – практически тоже. Но огромное море приговоров, определений, постановлений районных судов и мировых судей с трудом поддается обобщению, систематизации. Кроме того, такое обилие материала далеко не всегда нужно потребителю, который, даже вооружившись поисковой системой, просто рискует утонуть в нем, героически отыскивая нужное решение среди миллионов подобных.

Следует определиться также с видами судебных актов, подлежащими публикации, — должны ли это быть лишь итоговые решения (приговоры, постановления и определения о прекращении дела) или интерес для потребителя представляют также промежуточные и вспомогательные акты судопроизводства, такие, например, как постановление о возбуждении дела, о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительное заключение (акт) и т.д. Насколько распространяется тайна предварительного расследования на опубликование материалов дела после его открытого судебного разбирательства?

Принципиальное значение имеет вопрос о пределах редактирования публикуемых судебных решений, то есть можно ли их купировать, фабулизировать или допустима лишь корректорская правка с точки зрения грамматики. Можно ли печатать реквизиты сторон и фамилии судей?  Что касается арбитражных судов, то на уровне федеральных округов сложилась практика: и фамилии судей и реквизиты стороны открыты (например, в Северо-западном округе). Напротив, в публикациях Верховного Суда РФ используются инициалы сторон, а фамилии судей всегда опускаются.  Иногда полагают, ссылаясь на исключительную судебную прерогативу определять содержание приговора, что нельзя даже ставить вопрос о купировании судебных решений. Имеется и противоположная точка зрения: когда это касается личной, семейной или иной охраняемой законом тайны, купирование решений — обычно по согласованию с ее носителем — не только возможно, но и  обязательно.

Накопление и компьютерная обработка судебных решений нуждается не только в простом их размещении в Интернете, а в использовании профессиональных информационно-поисковых систем. Однако для этого необходимо принятие общих стандартов передачи информации и регламентов взаимодействия судебных органов с независимыми информационными агентствами.

            Вызывает нарекания состояние нормативной базы, которая бы регулировала: вопросы доступа в здания судов представителей СМИ; возможность заблаговременного ознакомления с росписью дел, назначенных к слушанию, с информацией о биографии судьи, о том, какие дела данным судьей рассматривались, какие решения им выносились, насколько часто и по каким основаниям они отменялись вышестоящими инстанциями. Не достаточно урегулирована с точки зрения открытости деятельность квалификационных коллегий судей, возможность доступа на их заседания представителей общественности и СМИ. Нередко отказ журналистам, студентам юридических вузов, не говоря уже об обычных гражданах, в выдаче судебного решения по тому или иному делу мотивируется так: "Судебное решение выдается лишь сторонам по делу, а не каждому желающему". Только после длительных переговоров иногда делается уступка — предлагается подготовить официальное обращение главного редактора или руководства вуза на имя председателя суда, с обоснованием необходимости такого ознакомления. Отказ в доступе на заседания квалификационных коллегий обычно мотивируется тем, что рассмотрение ею вопросов является сугубо внутренним делом судейской корпорации, что может быть разглашена личная тайна судей и т.п.

Под предлогом того, что отсутствуют свободные места в помещении, где происходит судебное заседание (нередко они проводятся прямо в кабинетах судей), в них не допускается публика. Заметив в зале суда посторонних лиц, судья обычно человека начинает выяснять, кто он, с какой целью находится в зале и почему пришел именно на слушание этого дела.

Часто судьи, пользуясь нечеткой формулировкой соответствующей статьи УПК РФ, запрещают журналистам (а иногда и адвокатам) вести аудиозапись во время открытого судебного заседания. 

С другой стороны, не урегулированы этические нормы взаимоотношений журналистов и судебной власти. Так, порой в публикациях о судебных процессах и решениях журналистами приводятся непроверенные сведения по делу, полученные из неопределенных источников, высказываются преждевременные суждения. В то же время судьи нередко упрекают СМИ в публикации данных, не соответствующих действительности. Конфликты в этой области связаны, прежде всего,  с отсутствие в законодательстве четких критериев разграничения понятий «мнение» и «сведения». На практике это оборачивается ограничением свободы выражения мнения,  поскольку суды, в нарушение ч. 3 ст. 29 Конституции о том, что никто не может быть принужден к отказу от собственных мнений, принимают решения, принуждающие журналиста к такому отказу.

   Названные вопросы не исчерпывают всего круга проблем, возникающих в области взаимоотношений российского общества и судебной власти, однако, они показывают, что гражданский контроль за осуществлением правосудия находится только в стадии становления. Вместе с тем представляется, что многие из указанных сложностей могут быть преодолены на основе действующего законодательства.

 

 

К оглавлению



[1] Проблема траспарентности судебной власти. М.: Гильдия судебных репортеров, 2001. С. 3.

Главная Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100