Васильева Е.Г. Меры уголовно-процессуального принуждения Монография


kalinovsky-k.narod.ru

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

kalinovsky-k.narod.ru
Главная | МАСП | Публикации| Студентам | Библиотека | Гостевая | Ссылки | Законы и юрновости | Тесты | Почта

Васильева Е.Г. Меры уголовно-процессуального принуждения. Уфа: Изд-во БашГУ. 2003. - 136 с.

Автор монографии будет благодарна за Ваш отзыв, вопрос, замечание или предложение. Пишите:veg2004@rambler.ru

К оглавлению

Глава II. Задержание

§ 1. Понятие задержания

Международное право дает общее понятие задержания и характеризует его как состояние любого лица, лишенного личной свободы не в результате осуждения за совершение правонарушения (п.п.в,d раздела "Употребление терминов" Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме105). Уголовно-процессуальное задержание есть частный случай общего задержания.

По УПК РФ (п.11 ст.5) "задержание подозреваемого"106 - это мера процессуального принуждения, применяемая органом дознания, дознавателем, следователем или прокурором на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления. Иначе определяет задержание подозреваемого УПК РК (ч.1 ст.132): это мера процессуального принуждения, применяемая с целью выяснения его причастности к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде ареста. Тем не менее, очевидно, что ни в первом, ни во втором определении не обозначено основное содержание данной меры принуждения, которое, как мы отметили выше, заключается в лишении лица личной свободы. Следуя этим определениям, под задержанием можно понимать различные меры процессуального принуждения, применяемые в соответствующих условиях (по УПК РФ) или для указанных целей (по УПК РК).

Согласно МУПК, задержание в уголовном процессе состоит во взятии лица под стражу, доставлении его в орган дознания или к органу, ведущему уголовный процесс, и кратковременном содержании под стражей в местах и в условиях, определенных законом (ч.1 ст.159 МУПК). По УПК РБ, задержание - это фактическое задержание лица, доставление его в орган уголовного преследования и кратковременное содержание под стражей в местах и условиях, определенных законом (ч.1 ст.107). Однако и эти, почти тождественные определения имеют недостатки. Так, согласно правилу логики, определение не должно "заключать в себе круга".107 В определении, данном УПК РБ, присутствует нарушение разновидности этого правила: определяющее понятие "задержание" является повторением определяемого. В определении, данном МУПК этот недостаток отсутствует, но при этом говорится о доставлении взятого под стражу лица в орган дознания или к органу, ведущему уголовный процесс.108 Однако, представляется, что фактически лишенное свободы лицо, предположительно совершившее преступление, может быть доставлено в любой орган уголовного преследования, независимо от того, осуществляет он производство по уголовному делу или нет. В этом смысле позиция УПК РБ, на наш взгляд, является предпочтительней.

Далее, и МУПК и УПК РБ пользуются таким понятием, как "захват лица".109 Согласно ч.1 ст.109 УПК РБ, захват лица - это действия граждан по задержанию лица, совершившего преступление, либо для пресечения преступления и для передачи его органу государственной власти. Собственно этот же смысл вкладывает в данное понятие и МУПК (ч.1ст.161). Иными словами, захват - это фактическое лишение свободы лица, предположительно совершившего преступление, гражданами - так называемое "гражданское задержание".110 В МУПК это понятие соотносится со "взятием под стражу", в УПК РБ - с "фактическим задержанием".

Поскольку, такое действие, как "взятие под стражу" ("фактическое задержание"), во-первых, означает акт, которым начинается фактическое принудительное лишение свободы при задержании (п.40 ст.10 МУПК), и, во-вторых, осуществляется до, а не после доставления лица в орган уголовного преследования (согласно определению ч.1 ст.159 МУПК), постольку оно совершается до принятия решения об уголовно-процессуальном задержании. Отсюда, как нам представляется, не будет противоречия, если предположить, что "взятие под стражу" включает в себя и лишение свободы гражданами, т.е. "захват лица".

Свое определение дает и УПК РУ (ч.1 ст.220): задержание состоит в кратковременном лишении свободы лица, подозреваемого в совершении преступления, в целях пресечения его преступной деятельности, предотвращения побега, сокрытия или уничтожения им доказательств. Недостатком этого определения, на наш взгляд, является отсутствие в нем упоминания о таких важных этапах задержания, как "взятие под стражу" и доставление к правомочному органу. Конечно, на практике возможны такие случаи, когда фактическое лишение свободы совпадает с принятием решения о процессуальном задержании, однако это происходит далеко не всегда.

Закрепление в определении целей задержания представляется положительным моментом, так как именно они (порядок может быть сходным) позволяют отграничить уголовно-процессуальное задержание от иных видов.

Уголовно-процессуальное законодательство России, Беларуси и Кыргызской республики не содержат определения целей задержания. Уголовно-процессуальный кодекс Казахстана определяет в качестве целей задержания - выяснение причастности лица к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде ареста (ст.132 ч.1). По нашему мнению, задержание только ради выяснения причастности лица к преступлению и решения вопроса о применении к нему меры пресечения, при отсутствии желания у задерживаемого лица скрыться, продолжить преступную деятельность или скрыть (уничтожить) доказательства, не совсем оправдано - эти вопросы вполне можно решить и не задерживая лицо, личность и местонахождение которого известно. Свобода же должна ограничиваться только тогда, когда без этого достижение поставленных целей невозможно. Поэтому позиция УПК РУ представляется более справедливой.

Задержание должно преследовать следующие цели: 1) немедленное пресечение его начавшейся или действительно угрожающей начаться преступной деятельности, 2) оперативное предотвращение сокрытия или уничтожения доказательств, а также 3) побега лица, предположительно совершившего преступление.111 Что касается выяснения причастности лица к преступлению и решения вопроса о применении к нему меры пресечения - то это уже не цели, а задачи уголовно-процессуального задержания,112 которые требуют своего решения каждый раз, когда данная мера уголовно-процессуального принуждения осуществляется.

С учетом вышесказанного представляется, что под уголовно-процессуальным задержанием следует понимать взятие под стражу лица, предположительно совершившего преступление, доставление его в орган уголовного преследования и кратковременное содержание под стражей в местах и условиях, определенных законом с целью немедленного пресечения его начавшейся или действительно угрожающей начаться преступной деятельности, оперативного предотвращения сокрытия или уничтожения доказательств, а также побега этого лица.

Часть 2 ст.92 УПК РФ обязывает орган дознания и следователя указывать в протоколе мотивы задержания, но не раскрывает их понятия. Среди ученых до сих пор не сложилось единого мнения о том, что же является мотивами задержания. В научной литературе встречаются следующие определения мотивов: 1) опасения, что подозреваемый, в случае его оставления на свободе, будет продолжать преступные действия или скроется от дознания либо предварительного следствия, или станет препятствовать установлению истины;113 2) конкретные факты, конкретные обстоятельства, которые обусловливают необходимость задержания данного лица, свидетельствуют о правомерности его задержания;114 3) побуждения органа дознания, которые обусловливают необходимость производства задержания лица, подозреваемого в совершении преступления115 или побудительные причины, которые оправдывают применение этой меры принуждения;116 4) обстоятельства, имеющие значение оснований задержания.117 Встречаются и другие определения мотивов задержания.118

Мотивы задержания очень близки к целям, однако не совпадают с ними. Следует отметить, что некоторые авторы не различают мотивы и цели задержания. Так, Короткий Н.Н. указывает, на то, что "всякое задержание должно преследовать определенные цели, т.е. быть мотивированным".119 Из его утверждения следует вывод о том, что если есть цель, то задержание мотивировано. Но в таком случае в постановлении достаточно указать лишь цель задержания, что представляется недостаточным, для подтверждения необходимости применения данного процессуального действия.

На наш взгляд, мотивы - это те, обусловленные потребностями, внутренние побуждения лица, которые вызывают у него решимость поступить определенным образом. Цели же - это представление лица о тех желаемых результатах (изменениях) во внешнем мире, которые должны произойти в силу совершения определенных действий. Иными словами, цели означают то, к чему стремится лицо, производящее задержание, то, для чего производится задержание, а мотивы - психические, волевые процессы этого лица, определяющие цель и вызывающие у него желание добиться цели. Поэтому представляется правильной третья точка зрения. Если провести сравнительный анализ с аналогичным понятием в уголовном праве, то можно заметить, что там присутствуют такие мотивы, как корысть, ревность, карьеризм, злость, месть и т.д., то есть, в отличие от целей (нажива, повышение по службе и др.), именно внутренние побуждения лица совершить определенные действия, а не какие-либо фактические обстоятельства. Именно мотив вызывает и формирует цель, а не наоборот. Приведем пример: лицо, желающее получить наследство, решает убить своего родственника. В данной ситуации отчетливо видно, что корыстный мотив лица ставит перед ним цель убийства. При отсутствии мотива цель убийства перед ним не возникла бы. В силу этого нельзя признать верным суждение о том, что "мотивы задержания определяются теми целями, которые преследует эта мера процессуального принуждения".120 Е.М. Клюков отмечает, что в качестве мотива может выступить, например, стремление пресечь дальнейшую преступную деятельность. В таком случае, исходя из требования закона указать мотивы, в протоколе должно быть указано "стремление пресечь", а не фактические обстоятельства, вызвавшие это стремление. Однако и такая запись не свидетельствовала бы о действительной необходимости задержания.

Тем не менее те или иные обстоятельства способны сформировать у лица определенный мотив. При задержании такими обстоятельствами могут быть: доказательства, на которых основано признание фактов (сообщения очевидцев, документы, результаты осмотра места происшествия и иные), обстоятельства, которые были установлены (обстоятельства совершения преступления, его общественная опасность, личность человека предположительно совершившего преступление, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и др.), соображения, которыми руководствовалось лицо, осуществившее захват, при оценке фактов, свидетельствующих о необходимости задержания. Перечисленные выше обстоятельства являются не мотивами, а объективными данными, свидетельствующими о необходимости произвести задержание. Именно в этом качестве они и должны быть представлены в протоколе.

Процесс формирования у лица решения о необходимости задержания можно представить следующей логической цепочкой. Должностное лицо, уполномоченное произвести задержание, получает фактические данные (установленные обстоятельства, доказательства фактов и др.), свидетельствующие о необходимости произвести немедленное задержание. Эти данные формируют у него внутреннее побуждение произвести данное действие, иными словами, формируют мотив задержания. При этом необходимо заметить, что во всех случаях он руководствуется одним основным мотивом, который можно обозначить, например, как правоохранительный. Такой мотив ставит перед ним цель предотвратить дальнейшее совершение преступления, побег задерживаемого лица, сокрытие или уничтожение им доказательств, и тем самым обеспечить охрану законности и правопорядка.

Схематично это можно обозначить следующим образом: (схема здесь не приводится)

Задержание - специфическая мера уголовно-процессуального принуждения. С одной стороны, по своим усиленным правоограничительным свойствам оно близко к мерам пресечения, с другой - вследствие возможности фиксации доказательств при его осуществлении, оно схоже со следственными действиями.

Тем не менее, уголовно-процессуальное задержание обладает собственными отличительными признаками и не должно смешиваться ни с тем, ни с другим процессуальным институтом.121 Задержание во многом совпадает по целям с мерами пресечения, но отличается от них кратковременностью, оперативностью достижения этих целей, кроме того, мерам пресечения не присущи задачи задержания.

Что касается отличия задержания от следственных действий, то здесь можно сказать следующее. Тот факт, что при некоторых фактических задержаниях (чаще всего - на месте совершения преступления) протокол задержания может быть использован в качестве доказательства, не меняет общего содержания и целевой направленности данной меры принуждения. Задержать, прежде всего, значит - "схватить", "воспрепятствовать движению", "принудить остаться".122 Сами по себе эти действия не являются познавательными операциями, т.е. приемами, дающими новое знание. Можно ли сказать, что, например, задержание на основании постановления органа уголовного преследования или на основании решения суда о задержании осужденного до разрешения вопроса об отмене условного осуждения или отмене условно-досрочного освобождения123 преследуют как основную цель получение доказательств? Представляется, что нет. А ведь именно получение доказательств как цель - есть главное отличие следственных от иных процессуальных действий. Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин отмечают: "Уже этимология термина "следственное действие" говорит о том, что им обозначаются лишь процессуальные действия, направленные на выявление, закрепление и проверку "следов" преступления".124 О том, что российский законодатель не относит задержание к следственным действиям, могут свидетельствовать положения п.4 ч.2 ст.38 и п.6 ч.1 ст.53 УПК РФ. Хотя МУПК в п.2 ч.2 ст.87 уполномочивает дознавателя производить следственное действие в виде задержания, тем не менее, в другой статье (156), посвященной протоколам следственных и судебных действий, не называет задержание в первой части, где перечисляются следственные действия, а лишь указывает на возможность использования в качестве доказательств протоколов, составленных при принятии устного заявления о преступлении, явке с повинной, задержании, разъяснении лицам принадлежащих им прав и возложенных на них обязанностей. При этом разъяснение обязанностей, явка с повинной и др. также не являются следственными действиями. Они, как и протокол задержания, являются средствами, которыми доказательства могут быть лишь зафиксированы.

Несмотря на кратковременный характер применения, уголовно-процессуальное задержание - один из наиболее жестких видов государственного принуждения. Задержанный лишается свободы передвижения, возможности общения с другими людьми, возможности распоряжаться имуществом, страдает его физическая и нравственная неприкосновенность, он терпит иные многочисленные неудобства, связанные с бытом, проживанием, медицинским обслуживанием. Задержанный, как правило, несколько суток пребывает в состоянии сильнейшего стресса, вызванного резкой переменой положения, который способен вызвать чувство безысходности и бесполезности защиты даже у невиновного, что может послужить причиной самооговора.125

Рассматриваемая мера уголовно-процессуального принуждения сочетается с иными правоограничительными мерами: личным обыском, осмотром, освидетельствованием, снятием отпечатков пальцев.126 Часто при задержании лица, подозреваемого в совершении преступления, применяется физическая сила.

При этом задержание по подозрению в преступлении - весьма распространенное явление. В 1994-1998гг. число задержанных достигало 400-500 тыс. в год.127 В 1999 году число задержанных составило 624.218.128 Однако многие задержания являются неправомерными. До 60% задержанных освобождается без обращения органов дознания и следствия к прокурору за санкцией на арест.129 Нередки случаи нарушения закона и несоблюдения прав граждан при задержании. Так, по опубликованным в печати данным, граждане безосновательно задерживались в 18% случаев; не были разъяснены права подозреваемого по 75% дел; по 30% дел было нарушено требование о немедленном допросе подозреваемого, нарушался 24-часовой срок направления сообщения о задержании прокурору.130

В милиции по-прежнему практикуются недозволенные методы обращения с задержанными. Ради получения признательных показаний, показаний против других лиц в первые часы после задержания людей в милиции нередко избивают, подвергают жестокому обращению и пыткам. Имеются примеры, когда пытки приводили к смерти или тяжелым последствиям для здоровья задержанных.131

Как мы уже отмечали, Президент РФ не имеет права издавать законы, ограничивающие права и свободы человека. Это прерогатива Парламента. Однако 14 июня 1994 года Президентом РФ был издан Указ "О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности", который закреплял возможность задержания до 30 суток.132 Такое положение закономерно привело к нарушениям конституционных прав граждан.133 Поэтому данный Указ был подвергнут справедливой критике в Постановлении Государственной Думы от 22 июня 1994г. "О защите конституционных прав и свобод граждан при осуществлении мер по борьбе с преступностью"134 и затем отменен.

 


О понятии задержания см. на сайте: Комментарий к ст. 91 и 92 УПК РФ под ред. А.В. Смирнова.