Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе

 

Центр ОБСЕ в Ашхабаде

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарий к

Уголовно-процессуальному кодексу Туркменистана

 

(постатейный)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

г. Ашхабад – 2012 г.

 

 

 

Полный текст комментария представлен на сайте ОБСЕ: http://www.osce.org/ru/ashgabat/89898


Смирнов А.В., Калиновский К.Б.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Туркменистана. Постатейный / Под общ. ред. проф. А.В. Смирнова. 2011.

 

 

 

 

Авторы комментария:

А.В. Смирнов, доктор юридических наук, профессор, Советник Конституционного Суда Российской Федерации, государственный советник юстиции Российской Федерации 1 класса.

К.Б. Калиновский, кандидат юридических наук, доцент, ведущий советник Управления конституционных основ уголовной юстиции Конституционного Суда Российской Федерации

 

 

 

Заявление об ограничении ответственности:

Мнения авторов данного издания необязательно отражают официальную позицию Центра ОБСЕ в Ашхабаде.


ВВЕДЕНИЕ В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС ТУРКМЕНИСТАНА

 

                                                                Стивен Тейман

                                 профессор права, университет Сент-Луиса, США

 

 

I. ВВЕДЕНИЕ

 

Туркменистан, как и остальные четырнадцать республик, ставшие независимыми после распада Советского Союза в 1991 г.1, унаследовал систему уголовного процесса, которая развилась на основе континентальной европейской смешанной формы, изначально появившейся во Франции после Великой французской революции.

 

Эта смешанная система характеризовалась инквизиционным предварительным следствием, результатом которого являлось составление обширного досье и документирование всех улик, собранных следователем по уголовным делам. До изменений, произошедших в конце 20-го века, таким следователем неизменно являлся следственный судья, принадлежащий к судебной власти. Суд, однако, был устным, проводился в обычных случаях перед коллегией профессиональных судей или, как в Германии, перед смешанным судом, состоящим из профессиональных судей и народных заседателей, а при рассмотрении серьезных дел – часто перед классическим судом присяжных, состоявшим из двенадцати граждан, которые совещались отдельно от профессиональных судей.

 

Хотя большевики в 1917 г. отменили участие присяжных, а после революции начался период радикального народного правосудия, система уголовного судопроизводства в СССР постепенно стала такой же как в Германии, и представляла собой смешанную систему. В рамках этой системы все суды были смешанными, то есть состояли из одного профессионального судьи и двух народных заседателей, которые совещались коллегиально при решении вопросов права, факта, вины и наказания. Однако, в то же самое время на момент распада СССР в 1991 г. советскую систему уголовного процесса от немецкой системы отличали роль прокурора и судьи как на досудебной, так и на судебной стадиях разбирательства, несколько иные правила относительно допустимости письменных доказательств, а также широко распространенное представление о том, что советская судебная система не имела необходимой независимости как от коммунистической партии (в определенных громких делах), так и от прокуратуры (во всех случаях).

 

Все пятнадцать бывших советских республик начали интенсивные процессы реформирования унаследованной советской системы. Законодатели этих государств обратились к современным системам уголовного процесса в странах романо-германской правовой семьи, где ранее господствовал инквизиционный процесс, таких как Германия, Франция или Италия, а также к состязательной традиции англо-американского уголовного процесса. В России законодатель также обратил внимание на царскую систему уголовного процесса и ее институт суда присяжных в качестве вдохновения для своих реформ, которые начались в 1992-1993 гг.

 

Также серьезное влияние оказали Международный пакт о гражданских и политических правах (МПГПП) Организации Объединенных Наций, который ратифицировали все бывшие советские республики и который имеет в Туркменистане приоритет в отношении внутреннего законодательства (ч. 3 ст. 1, ст. 2 УПК), и Европейская конвенция о защите прав человека (ЕКПЧ), которую ратифицировали все европейские республики за исключением Беларуси, положения которой почти идентичны положениям МПГПП.

 

«Задачи» советского уголовного процесса требовали, чтобы все преступления были раскрыты, все виновные справедливо наказаны и ни один невиновный не был обвинен и не подвергся судебному преследованию. Этот подход, который все еще можно найти в ч. 1 ст. 7 УПК, можно истолковать следующим образом: не может быть оправдания виновного лица на основе отсутствия доказательств, самой распространенной причины оправдательных приговоров судами присяжных в России и США, а также профессиональными или смешанными судами в других странах. Эта часть не вызывала бы возражений, если бы в кодексе ясно подчеркивалось, что виновное лицо это не лицо, которое фактически виновно, а то, чья вина может быть доказана вне всяких разумных сомнений на основе допустимых доказательств. Однако, по мнению автора, суды во многих странах бывшего СССР все еще не устраивают оправдания обвиняемого на основе недостаточных доказательств, что предположительно привело к политике «отсутствия оправданий», например, в России2. Уровень оправдательных приговоров, по всей видимости, также довольно низок как в Туркменистане, так и в других постсоветских республиках3.

 

Хотя Туркменистан объявил о своей приверженности состязательному процессу и равноправию сторон (ст. 107 Конст. и ч. 1 ст. 22 УПК), по мнению автора, для эффективной работы этих принципов законодатель Туркменистана может рассмотреть вопрос о проведении ряда реформ в процедуре досудебного производства.

 

На следующих страницах будут проанализированы рассматриваемые в УПК досудебная, судебная и постсудебная стадии уголовного процесса, которые будут подвержены сравнению с ситуацией в других странах, включая постсоветские республики. В рамках данной статьи на рассмотрение законодателя Туркменистана будут также вынесены ряд возможных будущих реформ, которые, как представляется, смогут поспособствовать дальнейшему совершенствованию УПК. Следует отметить, что с 1991 г. в стремлении реформировать УПК были предприняты значительные шаги.

 

Невзирая на то, что в своем стремлении реформировать советский уголовный процесс Россия и другие постсоветские республики возможно заимствовали больше процессуальных институтов из других стран, чем Туркменистан, это не обязательно означает, что продукт их систем правосудия улучшился до той степени, какую, по-видимому, обещали реформы на бумаге. Закон на практике – это всегда нечто иное (и в сущности более важное), чем закон на бумаге. Важно то, приведут ли реформы к совершенствованию качества доказательств, представляемых лицу, решающему вопросы факта, укреплению независимости судебной власти как третьей власти и развитию культуры, в которой оправдания виновных и невиновных будут допускаться, когда доказательствам будет не хватать достоверности или они будут недостаточными, чтобы являться доказательствами вне всякого разумного сомнения.

 

 

II. ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ И ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ ДО СУДА

 

            В отличие от большинства постсоветских республик, Туркменистан не ввел судебный контроль над решениями правоохранительных органов, которые могут затронуть право гражданина на свободу. В то время как ст. 140 УПК, бесспорно, позволяет полиции арестовывать людей без санкции суда, если они были застигнуты в момент совершения серьезного преступления, международные нормы прав человека требуют, чтобы лицо было незамедлительно доставлено к судье для определения законности ареста и дальнейшего задержания.

 

      Ст. 9 (1,3,4) МПГПП гласит:

(1) Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом.

(3) Каждое арестованное или задержанное по уголовному обвинению лицо в срочном порядке доставляется к судье или к другому должностному лицу, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение.

(4) Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно4.

 

Ст. 144 УПК предусматривает, что лицо, производящее арест, должно уведомить прокурора об аресте в течение 24 часов, и дает прокурору 48 часов на то, чтобы определить, освобождать задержанного или продолжить задержание. Даже если бы прокурор был «должностным лицом, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть», 96 часов можно было бы считать слишком долгим сроком для удержания под стражей предположительно невиновного лица до принятия решения о законности ареста. Другие страны, предоставляющие 48 часов, это Азербайджан (§ 90 (2) (1) УПК); Эстония (§ 9 (1), 217(1) УПК); Латвия (§ 263 УПК); и Литва (§ 134 (2) CCP). Статьей 18 (3) Конституции Грузии установлен предел в 24 часа. Тем не менее, задержание на 96 часов допустимо в Армении, Кыргызстане, Узбекистане и Украине. В США максимальный предел составляет 48 часов, и ЕСПЧ нашел нарушения в случаях с задержанием лиц более чем на 48 часов, даже когда задержание производилось в связи с обвинением в терроризме5.

 

            Ст. 146 УПК позволяет следователю и прокурору налагать меры пресечения до суда без получения санкции судьи. Они включают: подписку о невыезде, личное поручительство, поручительство организации, залог и заключение под стражу до начала судебного процесса (ст. 147 УПК). Следователь или обвинитель могут применять эти меры, если имеются основания полагать, что обвиняемый не явится в суд, будет препятствовать установлению истины или продолжит преступную деятельность (ст. 146 УПК). После обсуждений с обвинителями, судьями и юристами в Туркменистане в августе 2009 г. у меня сложилось мнение, что единственные принудительные меры, регулярно используемые в Туркменистане, это подписка о невыезде (для незначительных преступлений) и заключение под стражу до начала судебного процесса. Законодатель Туркменистана может серьезно подумать о включении домашнего ареста в качестве варианта – этот шаг уже сделали Россия и несколько центрально-азиатских республик6.

 

            Так как именно прокурор в Туркменистане должен быть уведомлен о любых арестах следователем и определять правомерность любого приказа о заключения под стражу до начала судебного процесса (ч. 1 ст. 154 УПК), необходимо определить является ли он, согласно ст. 9 (3) МПГПП «другим должностным лицом, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть». В противном случае Туркменистан бы не полностью выполнил свои международные обязательства в рамках МПГПП.

 

            ЕСПЧ сталкивался с рядом дел, когда профилактическое задержание санкционировалось лицами, не являющимися судьями, и требовалось определить, были ли эти должностные лица «иными должностными лицами, наделенными, согласно закону, судебной властью» в соответствии с определением в ст. 5 (3) ЕКПЧ. С постепенной интеграцией в Совет Европы бывших социалистического стран – бывших советских стран и стран-участниц Варшавского договора, – почти все из которых имели системы уголовного правосудия, построенные по модели уголовного правосудия Советского Союза и таким образом похожие на систему Туркменистана у ЕСПЧ появилась возможность вынести решение о том, соответствует ли роль следователя или прокурора при санкционировании профилактического задержания требованиям ст. 5 (3) и 5 (4) ЕКПЧ, которые  практически идентичны ст. 9 (3) МПГПП. ЕСПЧ пришел к выводу, что болгарские процедуры не соответствовали ст. 5 (3) ЕКПЧ:

 

«...судебный контроль над вмешательством исполнительной власти в право каждого на свободу является существенной чертой гарантий, воплощенных в статье 5(3). Прежде чем «должностное лицо» сможет осуществлять «судебную власть» в пределах значения этого условия, он или она должны удовлетворять определенным условиям, предусматривающим гарантию заключенному человеку против любого произвола или несправедливого лишения свободы. Таким образом, «должностное лицо» должно быть независимым от исполнительной власти и от сторон. «В этом отношении объективная видимость на время решения относительно заключения существенна: если существует возможность того, что «должностное лицо» может в дальнейшем вмешаться в уголовное производство от имени органов прокуратуры, то его независимость и беспристрастность может быть поставлена под сомнение»7.

 

            Тот факт, что прокурор в рамках советской системы выполнял «судебные» функции, такие как выдача ордеров на обыск, прослушивание и санкционирование профилактического задержания и делал это «беспристрастно», как судья можно считать недостаточным, пока прокурор все еще является органом ответственным за осуществление уголовного преследования.     

 

            Все постсоветские республики в Совете Европы и многие центрально-азиатские республики уже установили судебный контроль над заключением под стражу до начала судебного процесса, и Туркменистан также мог бы подумать о подобном шаге8.

 

            Кодекс Туркменистана позволяет заключение под стражу до начала судебного процесса на срок максимум 18 месяцев в случаях особо тяжких преступлений (ч. 3 ст. 158 УПК), что типично для кодексов многих других постсоветских стран9 и само по себе не составляет нарушение норм прав человека10. Но, по-видимому, если обвинитель решает вернуть дело на доследование, допускается неопределенное число продлений упомянутого срока на один месяц (ч. 5 ст. 158 УПК). Хотя некоторые страны позволяют значительно более длинные периоды заключения под стражу до начала судебного процесса11, существуют примеры бывших советских республик, которые уменьшили максимальный срок до одного года и менее12.

 

 

III. ДОСУДЕБНОЕ ПРОИЗВОДСТВО ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

 

A. Предварительное расследование и следственное досье

 

В отношении серьезных дел УПК все еще придерживается тайного, письменного, отнимающего много времени предварительного следствия, унаследованного с советских времен и производимого следователем Министерства внутренних дел под надзором прокурора. Но, как и другие бывшие советские республики, Туркменистан позволяет полиции расследовать менее серьезные дела в течение ограниченного времени (ст. 237 УПК устанавливает десятидневный срок, но разрешает продлевать его до двух месяцев и более) и затем направляет дело непосредственно в суд без официального предварительного следствия.

 

Тенденция в современной реформе уголовного процесса состоит в том, чтобы ограничивать официальное предварительное следствие как можно меньшим количеством случаев с целью ускорить процессуальные действия и сократить время, которое подозреваемые проводят в заключении под стражей до начала судебного процесса. В Америке уголовные дела обычно расследуются быстро, и большинство полицейских отчетов передаются прокурору в течение короткого времени. Туркменистан мог бы подумать об ограничении официального письменного предварительного следствия делами, в которых подозреваемый еще не был установлен или сложными делами, например, относящимися к экономической преступности, когда действительно имеется необходимость рассматривать большое количество письменных документов, чтобы определить, выдвигать обвинения против того или иного лица или нет.

 

            УПК почти не внес значительных изменений в проведение предварительного следствия, и основной упор все еще делается на составление обширных материалов предварительного следствия (ст. 134 УПК). По моему мнению, эта процедура должна применяться, только если материал предварительного следствия остается главным элементом уголовного процесса, как это было в советские времена, с полной допустимостью всех документов в суде в качестве полного доказательства их содержания. Но если соблюдение прав обвиняемого требует того, чтобы бóльшая часть свидетельств была повторена на суде, официальное предварительное расследование обладает, на мой взгляд, меньшей полезностью, и о его использовании следует думать только при абсолютной необходимости.

 

Хотя Туркменистан и почти все постсоветские республики закрепили состязательный процесс в своих конституциях и УПК13, постсоветская доктрина склонна ограничивать эти принципы судебной стадией процесса14. Ни туркменский кодекс, ни другие постсоветские кодексы, насколько мне известно, не предоставляют защите широких состязательных прав при предварительном следствии, и, в частности не позволяют защите присутствовать при допросе свидетелей или сборе других доказательств15. Согласно п. 1 ч. 2 ст. 84 УПК, адвокат защиты может участвовать только в тех в следственных действиях, в которых также участвует его/ее клиент. Лишь немногие из постсоветских республик16 учредили досудебные процедуры, позволяющие сохранить показания свидетелей, в том случае если они не смогут появиться в суде, и защите при этом гарантировано право встречаться с этими свидетелями и допрашивать их17. Эта проблема будет обсуждаться позже в связи с использованием письменных материалов на суде.

 

 Если бы обвиняемый приглашался на предварительный сбор доказательств, он бы знал о ходе следствия и мог бы заявлять ходатайства до его завершения, что позволило бы значительно сэкономить время. Ему также не пришлось бы тратить большое количество времени (часто во время досудебного содержания под стражей) на чтение материалов дела, которые держатся в тайне от него до завершения предварительного следствия. Ч. 8 ст. 319 еще позволяет защите только копировать материалы дела вручную. Это трудоемкая процедура, которую можно было бы устранить при помощи простого фотокопирования или представлением обвиняемому копии каждого следственного документа после того, как документ был составлен, и он подписал его.

           

Б. Излишняя зависимость от признаний обвиняемого при доказывании вины

 

Признание считалось «королевой доказательств» почти во всех уголовных делах в советскую эпоху, хотя оно всегда было сомнительным основанием для уголовного преследования. Положение несколько изменилось в постсоветские времена. Хотя право хранить молчание гарантировано в Туркменистане (ст. 42 Конст; ч. 1 ст. 25 УПК) и несмотря на то, что обвиняемых обычно необходимо уведомлять об этом праве и праве на адвоката перед допросом (ст. 79, ч. 3 ст. 255 УПК) от этого права можно отказаться (ч. 1 ст. 83 УПК), и полиция и следователи в большинстве стран, включая Соединенные Штаты, могут побуждать подозреваемых отказываться от своих прав, когда они находятся под стражей в полиции18. Кроме того, туркменский кодекс, по-видимому, гарантирует полиции возможность проводить с подозреваемым большое количество времени, прежде чем право на адвоката приобретет силу. После ареста обвиняемого адвокату разрешается присутствовать только после подготовки протокола задержания и, в любом случае, не позже чем через 24 часа с момента задержания (ч. 1 ст. 81 УПК). Как и во Франции, у полиции в Туркменистане таким образом есть сутки, чтобы побеседовать с арестованным и убедить его говорить с ними, прежде чем адвокат сможет дать арестованному совет относительно того, принесет ли ему разговор с полицией какую-либо пользу.

 

Тот факт, что полицейские могут побуждать подозреваемых отказываться от права на адвоката, когда те находятся с ними в полиции одни, привел к тому, что Россия ввела строгое правило о непринятии доказательств, полученных незаконным путем, которое применяется к признаниям, полученным в отсутствие адвоката, если обвиняемый позднее откажется от признания. Это правило применяется, даже если обвиняемый отказался от права на адвоката19. Тем не менее, российские полицейские и следователи нашли способ обойти эту защиту при помощи так называемого «карманного адвоката», который активно работает со следователем или полицией и побуждает подозреваемого признаться20.

 

Туркменистан мог бы подумать о введении положения похожего на норму, содержащуюся в российском кодексе. Проблемы «карманных адвокатов» можно избежать, если требовать, чтобы коллегия адвокатов, а не сами следователи были ответственны за обеспечение содержащимся под стражей подозреваемым юридической помощи, прежде чем они будут допрошены.

 

В. Нехватка судебного контроля над вторжением в личную жизнь во время досудебной стадии уголовного дела

 

            В соответствии с УПК, судебные санкции на следственные меры, которые могли бы затронуть право туркменских граждан на неприкосновенность жилища, персональных данных и переписки не требуются. Процедуры лишь требуют, чтобы полицейские или следователи получили «санкцию» или одобрение прокурора для принятия таких следственных мер (ч. 1 ст. 235, ч. 1 ст. 270, ч. 1 ст. 282, ч. 1 ст. 283 УПК). Конституции многих демократических стран четко требуют судебных разрешений на обыск жилища21 и конфискацию, находящихся там вещей, а так же на перехват и запись почтовых, телеграфных, телефонных или электронных сообщений22.

 

Хотя все страны предусматривают исключения в чрезвычайных ситуациях, в большинстве этих стран сотрудник правоохранительных органов, который проводил обыск или прослушивание в предполагаемой чрезвычайной ситуации, должен в течение очень короткого времени получить от судьи одобрение своих действий23.

 

Статья 17 МПГПП предусматривает:

1. Никто не может подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным или незаконным посягательствам на неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции....

2. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств...24

 

Хотя ни ст. 8 ЕКПЧ, ни ст. 17 МПГПП не требуют явным образом санкции суда для вмешательства в частную жизнь, ЕСПЧ постановил, что обыски французскими таможенниками домов и фирм подозреваемого нарушают ст. 8 ЕКПЧ, поскольку они проводились без санкции суда25.

 

ЕСПЧ один раз поддержал обыск, санкционированный должностным лицом, не являющимся судьей. В этом деле фигурировал сотрудник швейцарского ведомства почты и телекоммуникаций, который произвел обыск частного дома с целью выяснить, были ли телефоны и телевизоры гражданина разрешены к использованию в соответствии со швейцарским законодательством26. Хотя может показаться, что это решение поддерживает возможность производства обысков, несанкционированных судом, осторожные формулировки в судебном решении, по-видимому, разрешают такие обыски лишь в редких случаях, относящихся к нарушениям административного законодательства27.

 

Туркменистан мог бы подумать об анализе того, соответствуют ли широкие полномочия туркменской прокуратуры давать санкции на обыски и прослушивание частных бесед международным нормам прав человека и практике демократических стран. Кроме того, УПК пойдет на пользу, если его положения в отношении перехвата частных бесед будут указывать на то, какой уровень подозрения или «вероятного основания» необходим для оправдания вмешательства (ст.ст. 282-283 УПК). Например, американские суды требуют «резонное основание», которое описывается как «достаточно высокая вероятность», что искомые улики будут найдены28, а Италия требует «серьезных признаков преступления и [чтобы] перехват являлся абсолютно необходимым для целей проведения расследования»29.

 

Как следует из УПК, прослушивание может продолжаться в течение шести месяцев (ч. 3 ст. 283 УПК) и это, на мой взгляд, излишне долгий срок30. В США ордер на прослушивание действителен только в течение тридцати дней, хотя они могут быть продлены судьей по заявлению обвинителя31. В Италии УПК разрешает лишь 15-дневные прослушивания, подлежащие продлению по продлеваемому судебному приказу32. Шестимесячный период значительно дольше, чем сроки, разрешенные в других странах33.

 

Кроме того Туркменистан мог бы подумать о введении в процедуру прослушивания правила необходимости или минимизации. На мой взгляд, серьезное вторжение в частную жизнь гражданина должно допускаться, только если попытки использовать менее навязчивые средства оказались неудачными или невыполнимыми34. Защита лиц, частная жизнь которых подверглась вторжению со стороны государства, могла бы быть усилена, а применяемые положения законодательства Туркменистана соответственно пересмотрены. Более того, Туркменистан мог бы также подумать о разработке положения, которое обязывает информировать людей о том, что их прослушивали и о разговорах, которые были записаны35.

 

 

IV. ПРОЦЕДУРА РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛА ПО СУЩЕСТВУ И ДОПУСТИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

 

A. Дело в суде: Подрыв презумпции невиновности

 

Первичным продуктом советского уголовного процесса являлись материалы предварительного следствия, которые каждое должностное лицо изучало, дополняло, оценивало их качество и передавало на следующую стадию уголовного преследования. У каждого должностного лица, начиная с полицейского, следователя, прокурора и заканчивая судьей суда первой инстанции и судьей апелляционного суда, была одна и та же обязанность: «принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела» то есть, установить истину, что является типичной целью инквизиционного правосудия36. Ч. 1 ст. 23 УПК содержит эту же формулировку советских времен, которая придает инквизиционный тон уголовному процессу в Туркменистане, предоставляя судье первой инстанции инквизиционную, следовательскую роль, что, на мой взгляд, противоречит принципу состязательного процесса37.

 

В советской теории состязательный процесс мог сосуществовать вместе с активным судьей первой инстанции, который был обязан установить истину38, и подобная позиция все еще находит поддержку сегодня39. Однако сейчас теория, закрепленная в Туркменистане (ч. 2 ст. 22 УПК) и большинстве постсоветских республик, состоит в том, что разделение труда между тремя сторонами – уголовным преследованием, защитой и судом – краеугольный камень состязательного процесса в суде40. Эта теория, конечно, требует пассивного судьи, который больше не ответствен за установление истины в рассматриваемом деле41. Однако создается впечатление, что многие новые постсоветские кодексы сразу же ставят под угрозу нейтралитет судьи первой инстанции, требуя, чтобы он, как в советские времена, рассматривал достаточность доказательств вины в материалах следствия, прежде чем решить, принимать дело к производству или нет (ч. 1 ст. 330 УПК)42. На мой взгляд, подобная процедура подрывает презумпцию невиновности, поскольку требует, чтобы судья «заранее судил» об обстоятельствах дела, что должно лишить судью статуса лица, решающего вопросы факта во время суда43. Сегодня, как и в советские времена, судья первой инстанции – единственное лицо, решающее вопросы факта или он явно распоряжается в качестве участника коллегиального смешанного суда «народных заседателей», которые ответственны за решение всех вопросов факта, права, вины и вынесение приговора. Единственные исключения – крошечное количество судов присяжных, которые предусматриваются российским и грузинским законодательством.

 

Б. Процедура судебного заседания

 

В Туркменистане (ст. 388 УПК) и большинстве постсоветских республик судебное заседание по-прежнему начинается с того, что судья спрашивает подсудимого, согласен ли он с обвинениями, уведомляет его о праве хранить молчание и затем спрашивает подсудимого, желает ли он давать показания (ч. 1 ст. 390 УПК)44. Вероятно, можно было бы считать, что эта процедура направлена против презумпции невиновности, гарантируемой ч. 1 ст. 18 УПК, поскольку бремя доказывания вины возложено на обвинения (ч. 3 ст. 22 УПК), а подсудимого просят ответить, прежде чем какие-либо доказательства вины были представлены в суде. Однако положительный шаг вперед в Туркменистана состоит в том, что сегодня именно стороны решают, какие доказательства должны быть представлены (ст. 389 УПК), тогда как в советские времена эта роль выполнялась судьей, который при рассмотрении более чем половины всех уголовных дел, в сущности, являлся этакой заменой прокурору, поскольку сам прокурор не был обязан присутствовать на судебном заседании45.

 

В советские времена обвиняемый почти всегда давал показания либо признавая свою вину и надеясь на мягкость приговора, выносимого на общем судебном процессе установления вины и вынесения наказания, либо отказываясь от своего досудебного признания и оспаривая обвинения46. Досудебное признание обвиняемого может быть зачитано в суде, независимо от того, хранит ли обвиняемый молчание или оспаривает свое признание (ст. 391 УПК). Это похоже на процедуру в США.

 

В. Допустимость письменных показаний

 

Статья 14(3)(e) МПГПП предусматривает, что «Каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения как минимум на следующие гарантии на основе полного равенства: (e) «допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены...». Ст. 6(3)(d) ЕКПЧ содержит почти идентичный текст.

 

Большинство постсоветских кодексов, однако, не считает чтение письменных материалов в следственном досье нарушением гарантируемых принципов «устного» и «непосредственного» судебного разбирательства. Все протоколы следственных действиях (арестах, обысках и т.д.) и документы могут быть зачитаны лицу, решающему вопросы факта (ст. 400 УПК). Также могут быть зачитаны показания свидетелей, которые не пришли на заседание (ст. 395 УПК)47. Туркменистан мог бы подумать об анализе того, соответствует ли подобное использование показаний с чужих слов и письменных показаний, которые были подготовлены в ходе тайного инквизиционного процесса правоохранительными органами, правам на состязательный процесс, равенство сторон и очную ставку48.

 

Состязательный процесс требует, чтобы при сборе доказательств соблюдались принципы устности, непосредственности и право обвиняемого на очную ставку со свидетелями и на их перекрестный допрос, что, на мой взгляд, невозможно, когда государство может готовить доказательства в тайне и использовать их, не давая защите возможности подтвердить их или опровергнуть до или во время суда. 

 

ЕСПЧ был последователен в вынесении решений о том, что лицо не может быть признано виновным на основании показаний с чужих слов в форме документов или письменных показаний, если у него не было шанса на очную ставку с соответствующими свидетелями и на их перекрестный допрос49. Это относится не только к записям показаний свидетелей, а также к заключениям экспертов и отчетам полицейских, которые проводят следственные действия.

 

Г. Допустимость доказательств, собранных с нарушением Конституции и УПК

 

По моему мнению, переход от инквизиционного к состязательному процессу должен означать уравнивание поиска истины с другими важными ценностями, защищенными современными конституциями: такими как право на неприкосновенность частной жизни, право на человеческое достоинство, право на надлежащую правовую процедуру и т.д. Многие постсоветские республики признали это изменение в акценте, сделав исключение незаконно собранные доказательств конституционной нормой50 и установив законодательные правила о непринятии таких доказательств, правила, которые шире, чем правила в большинстве западных стран и исключают доказательства, собранные с нарушением законодательных, а также конституционных норм51.

 

Ч. 1 ст. 125 УПК, однако, ограничивает исключение доказательств лишь теми нарушениями, которые могут повлиять на достоверность полученных доказательств, таким образом фактически ограничивая его применимость признаниями, полученными при помощи методов, которые могут подорвать волю обвиняемого. Это правило об исключении доказательств не будет применяться к вещественным доказательствам, полученным через незаконное прослушивание, незаконные обыски или другие явно неконституционные действия полиции, потому что вещественные доказательства по сути своей достоверны. В Туркменистане запрет на использование доказательств, однако, очень похож на положения, содержащиеся в правилах о доказательствах Международного уголовного трибунала для бывшей Югославии и Римском статуте Международного уголовного суда52. Кроме того, многие страны общего права и страны романо-германской правовой семьи, такие как Англия и Уэльс, Австралия, Германия и Италия не запрещают вещественные доказательства, даже если они получены с нарушением важных конституционных прав53. Таким образом, хотя туркменское законодательство соблюдает соответствующие международные нормы, я думаю, что законодатель Туркменистана мог бы подумать о разработке более широких правил об исключении доказательств, которые бы привели к исключению показаний и вещественных доказательств в ситуациях, когда полиция нарушает важные конституционные права. Такой ясный акцент на законности в работе полиции и следователей стал бы важным шагом, который покажет, что Туркменистан не терпит подобный тип незаконных действий.

 

Д. Возвращение дел следователю вместо вынесения оправдательных приговоров

 

В соответствии с кодексами советской эпохи, судья мог отказаться от вынесения оправдательного приговора, когда доказательств вины было явно недостаточно, если он не был убежден в невиновности ответчика и считал, что для «всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, необходимых и достаточных для правильного разрешения дела» требовалось дальнейшее расследование. Дело тогда возвращалось следователю для поиска подобных гипотетических доказательств54. Проблема формулировалась как «недостаточность доказательств», ведущая к оправданию обвиняемого. Оправдания считались пятном на работе правоохранительных органов, и оправданным требовалось выплачивать компенсацию за произошедшее до суда незаконное заключение под стражу и т.д.55, поэтому дела с недостаточными доказательствами исчезали после возвращения на следственную стадию или заканчивались обвинительными приговорами за менее серьезные правонарушения56.

 

            П. 2 ч. 1 ст. 334 УПК позволяет судье первой инстанции возвращать дело прокурору до назначения судебного заседания и ст. 342 УПК разрешает судье после сбора всех доказательств на суде возвращать дело по следующим причинам: выдвижение новых или более серьезных обвинений против обвиняемого, исправление «существенной неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, которое не может быть восполнено во время судебного следствия» или из-за «существенного нарушения уголовно-процессуального закона». Кассационные суды (ч. 5 ст. 435 УПК) и суды надзорной инстанции (ч. 2 ст. 493 УПК), могут делать то же самое, если они считают доказательства недостаточными для обнаружения вины в связи с отсутствием всестороннего, полного и объективного предварительного следствия.

 

            Как мне кажется, эти положения не полностью соответствуют принципам состязательного процесса, презумпции невиновности, праву на быстрое судебное разбирательство и праву не быть наказанным дважды за одно и то же преступление. Туркменистан мог бы также подумать о том, соответствуют ли некоторые из этих положений ч. 2 ст. 22 УПК, если судья включается в следственную деятельность.

 

            В Туркменистане обвиняемый считается невиновным, и бремя доказать его вину так, чтобы не возникало разумного сомнения возлагается на обвинение. Следователь имеет большое количество времени на расследование уголовных дел и может даже содержать обвиняемого на период следствия под стражей до начала судебного процесса вплоть до 18 месяцев. Затем прокурор оценивает достаточность собранных доказательств, прежде чем направить дело в суд с обвинительным заключением (ст. 325 УПК). Потом судья первой инстанции участвует во втором оценивании материалов дела и определяет, имеются ли достаточные доказательства для назначения судебного разбирательства по делу (ч. 3 ст. 337 УПК). Если после всех этих рассмотрений выясняется, что доказательств для вынесения обвинительного приговора недостаточно, в соответствии с презумпцией невиновности суд должен вынести оправдательное заключение. По моему мнению, только презумпция вины заставила бы судью полагать, что дополнительное следствие усилит позицию обвинения.

 

            В Соединенных Штатах концепция запрета дважды наказывать за одно и то же преступление явно не позволяет обвинителю или судье прерывать судебное разбирательство после его начала, чтобы увеличить вероятность вынесения обвинительного приговора за счет поиска новых доказательств или передачи дела более сочувствующего судье или присяжным. Как только присяжные или первый свидетель были приведены к присяге в рамках слушания дела, рассмотрение дела должно быть непрерывным. Как отметил Верховный суд США:

 

 «основополагающая идея [защиты от повторного привлечения к уголовной ответственности за одно и то же преступление], которая глубоко укоренилась, по крайней мере, в англо-американской системе права, состоит в том, что государству со всеми его ресурсами и властью не должно быть позволено делать несколько попыток осудить человека в предполагаемом правонарушении, таким образом подвергая его позору, затратам и тяжелым испытаниям и заставляя его жить в состоянии постоянного беспокойства и неуверенности и увеличивая вероятность того, что, будучи невиновным, он может быть признан виновным»57.

 

 

V. СДЕЛКИ О ПРИЗНАНИИ ВИНЫ: РАСШИРЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ЗАЩИТЫ ИЛИ ИНКВИЗИЦИОННОЕ ПОБУЖДЕНИЕ К ПРИЗНАНИЮ?

                                                                             

На европейском континенте процессуальный стимул к признаниям сделал ненужным использование характерных для Америки сделок о признании вины58. Признания, к которым обвиняемых побуждали при помощи процессуальных стимулов, являлись всего лишь очередными «доказательствами», на основе которых суд мог установить вину, ибо обвиняемый в мире романо-германской правовой системы не мог сам узурпировать роль судьи и объявить о признании вины. Тем не менее сейчас многие постсоветские республики ввели процедуры, разработанные с целью избежать новых состязательных судебных процессов. Можно рассматривать эти новые механизмы признания вины как естественный результат перехода к состязательному процессу или как процессуальную замену процессуального стимула, если не как принуждение к признанию59.

                                  

Большинство постсоветских республик ограничило такие вариации сделок о признании вины незначительными преступлениями и заимствовало формы из Европы, а не из США. Уголовные судебные предписания, которые возникли в Пруссии в 19-м веке и обычно ограничены делами, включающими денежные штрафы, были введены в Эстонии и Литве60. Вариации итальянского «ходатайства о наказании по просьбе сторон», которое предусматривает уменьшение наказания на 1/3 при условии, что наказание не превышает пяти лет, были приняты во Франции, Литве и России, которая сейчас применяет свою «специальную процедуру» к преступлениям, наказуемым не более чем десятью годами лишения свободы61.

 

Более открытые сделки о признания вины – того типа, который характерен для Америки – применимые также к более серьезным преступлениям, если не ко всем преступлениям, можно обнаружить в Латвии, Литве, Эстонии, Молдове и Грузии62. Вдохновленные Америкой «соглашения о сотрудничестве», которые связывают сделку о признании вины и помощь обвиняемого в уголовном преследовании других лиц, нашли свой путь в Грузию, Латвию, Молдову, а в последнее время и в Россию63. Проблема с американской моделью сделок о признании вины и соглашений о сотрудничестве состоит в том, что они легко подвержены злоупотреблениям, особенно в странах, где имеется давняя традиция принуждения к признанию. В Америке обвинители успешно заставляют более чем 95% всех обвиняемых отказываться от своих прав на суд присяжных и признавать вину, поскольку они могут угрожать обвиняемым не только смертной казнью, но и очень долгими минимальными и максимальными сроками заключения64.

 

 Согласно ст. 406 УПК, если обвиняемый признает обвинения при допросе судьей, суд в зависимости от серьезности обвинения может сократить рассмотрение доказательств до допроса подсудимого и потерпевшего и перейти непосредственно к заключительным заявлениям или даже сразу к вынесению приговора. Подобный механизм существует также в других постсоветских республиках65. Хотя в ст. 406 УПК не существует никаких положений относительно смягчения наказания по закону, следует ожидать, что стороны придут к соглашению с судьей о том, что отказ обвиняемого от права на детальное рассмотрение судом всех доказательств по делу будет вознагражден мягкостью при вынесении приговора. Если проблемы процессуальной экономии в Туркменистане не являются значительными, тогда положения ст. 406 УПК о скромном «сокращенном судебном разбирательстве», которые больше напоминают Absprachen (процедуру, применяемую в Германии), позволяют судьям заключать сделки с подсудимыми, обещая им менее суровые наказания, если они признаются и упростят процесс, фактически обеспечивая больше гарантий, ибо суду все же придется вынести мотивированное решение66. Таким образом, следует отдать должное туркменскому законодателю за то, что он не стал спешить включать основанные на американской модели сделки о признании вины и соглашения о сотрудничестве, которые приводят к отрицанию нового состязательного процесса и могут подвергаться злоупотреблениям со стороны правоохранительных органов.

 

 

V. ПРИСЯЖНЫЕ КАК КАТАЛИЗАТОР ОПРАВДАТЕЛЬНОГО ПРИГОВОРА

 

Для советских реформаторов во время более позднего периода перестройки логическим ответом на нехватку независимости советской судебной власти и «кивающих» народных заседателей являлось классическое жюри присяжных, которое освободило бы судью от обязанности по определению вины, обеспечило основу для состязательного процесса и сделало бы оправдательные приговоры возможными в делах, основанных на недостаточных доказательствах. После распада Советского Союза в 1991 г., ряд бывших советских республик устранил суд с народными заседателями67, но только Россия и Грузия обратились к классическому жюри присяжных.

 

Казахстан пошел по пути компромисса, введя «суд присяжных», который начал функционировать в январе 2007 г. Он построен по образцу французского cour dassises, состоит из «жюри» из девяти присяжных под председательством двух профессиональных судей, но в нем «присяжные» и судьи совещаются вместе как смешанный суд68. За первые шесть месяцев 2011 г. казахские «жюри» заслушали 183 дела, в которых фигурировали 248 обвиняемых и 39 из них, то есть приблизительно 16 % были оправданы69.

 

Этот уровень оправдательных приговоров почти такой же, как в российских судах присяжных, которые начали работать в 1993 г. в девяти регионах и позже распространились по всей РФ. Несмотря на серьезный характер преступлений, рассматриваемых в российских судах присяжных (таких как убийство при отягчающих обстоятельствах), уровень оправдательных приговоров составлял 15-20%. А в обычных судах этот показатель был менее 1%. Тем не менее, около 80-90 % российских обвиняемых отказываются от права на суд присяжных и выбирают неизбежное осуждение перед профессиональными судьями, поскольку на них оказывают давление следователи, обвинители и даже адвокаты защиты70. Некоторые дела возбуждались таким образом, чтобы они не подпадали под юрисдикцию суда присяжных71.

 

Кроме того, Верховный суд России отменял решения по оправдательным приговорам гораздо чаще по сравнению с отменой решений по обвинительным приговорам: с 1997-2004 гг. он отменил примерно 32.4 % - 66 % всех оправдательных приговоров, вынесенных присяжными и лишь 5-9 % обвинительных приговоров72. В   Грузии законодательство о присяжных, как и в Америке, не разрешает обжаловать оправдательные приговоры, что таким образом лишает вышестоящие суды возможности продолжать осуществлять политику «отсутствия оправданий».

 

            Как можно заметить, введение суда присяжных не обязательно решает проблемы постсоветского уголовного судопроизводства. Никакие договора о правах человека не требуют участия судов присяжных или хотя бы смешанных судов. Я думаю, что Туркменистан поступил разумно, сохранив суд народных заседателей, но он мог бы подумать об увеличении числа народных заседателей как в Казахстане, что, очевидно, увеличило бы их независимость от председательствующего судьи, или даже о классическом жюри, возможно только для убийств при отягчающих обстоятельствах.

 

 

VI. ОТСУТСТВИЕ    СОСТЯЗАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА НА СТАДИИ ПЕРЕСМОТРА ПРИГОВОРА           

 

            Как на кассационном уровне, так и на надзорном уровне туркменский Кодекс позволяет вышестоящему суду выходить за рамки требований сторон и самостоятельно выявлять причины для отмены решений суда низшей инстанции (ч. 2 ст. 444, ч. 2 ст. 491 УПК). Однако состязательность должна также распространиться и на судопроизводство перед судами второй инстанции, и эти суды должны принимать решения лишь по тем вопросам, которые были подняты по конкретным делам соответствующими сторонами73. Я, однако, допустил бы исключение, если апелляционный или надзорный суд расширяют рассмотрение, чтобы компенсировать действия неэффективного адвоката защиты, который не возражал против тех или иных действий или не поднимал определенные важные вопросы и таким образом ухудшал положение подсудимого.

 

            В противном случае предоставление высшим судам полных инквизиционных полномочий при изменении решений состязательных судов низшей инстанции могло бы иногда помогать неудачливому невиновному человеку, отбывающему заключение, но, на мой взгляд, подобные полномочия могут также использоваться и для административного контроля над судами низшей инстанции, которые стали слишком независимыми.

 

 

VII. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Можно ли изменить иерархическую, инквизиционную советскую систему правосудия, вводя чуждые институты из области общего права? И будут ли участники процесса – судьи, прокуроры, следователи и адвокаты – сопротивляться тому, чтобы эти институты стали катализаторами настоящих перемен? Тот факт, что Россия, где все критикуют плачевное качество уголовных расследований74, может поддерживать свою систему, в которой отсутствуют оправдательные приговоры, несмотря на введение состязательной процедуры и суда присяжных, заставляет задать следующий вопрос: не является ли эта доктрина состязательности лишь потемкинской деревней, за которой старая система, основанная на признаниях и инквизиционном досудебном следствии, продолжит составлять действительность уголовного судопроизводства России? На мой взгляд, нужно также учитывать, что с распространением сделок о признании вины может появиться тенденция уклонения от общественного устного незамедлительного судебного разбирательства, и дела будут обговариваться за закрытой дверью.

 

Туркменистан не должен участвовать в реформах только для того, чтобы понравиться западным советникам. Новая состязательная система, которая обеспечит повышенное качество правосудия, – вот к чему следует стремиться Туркменистану. Участники системы – полиция, следователи, прокуроры, судьи и адвокаты – должны серьезно воспринять свои новые роли и выполнять новые обязательства, возлагаемые новой системой, а не просто вернуться к старым привычным способам работы. В соответствии с обязательствами по правам человека, туркменский законодатель мог бы подумать о быстром проведении реформ, устраняющих определенные инквизиционные функции судов первой инстанции и апелляционных судов, которые, на мой взгляд, несовместимы с понятием состязательного процесса и которые могут подорвать презумпцию невиновности. Кроме того, я думаю, что Туркменистану пошло бы на пользу, если бы кассационные и надзорные суды были строго ограничены лишь рассмотрением вопросов, поднятых сторонами в судах первой инстанции, если только они не занимаются вопросом фактической невиновности на основании новых доказательств. Другим шагом вперед мог бы стать отказ от отмены оправдательных приговоров в отсутствие доказательств того, что лицо, рассматривающее вопрос факта, было коррумпировано.

 

Разделение властей, требуемое государством в рамках верховенства закона и международными обязательствами по правам человека, также предусматривает незамедлительное лишение следователя и прокурора права выдавать ордера на заключение под стражу до суда, обыски частных жилищ и офисов и перехват конфиденциальных сообщений. В соответствии с международными стандартами, Туркменистан мог бы подумать о передаче этих задач судье.

 

Данный новый Кодекс – шаг в правильном направлении, и после нескольких дополнительных изменений (наподобие тех, что были отмечены выше), уголовный процесс в Туркменистане будет полностью соответствовать требованиям международных норм и послужит укреплению верховенства права в стране.

 


Новый УПК Туркменистана и его оценка с точки зрения задач нормативного проектирования[1]

 

 

Леонид Головко, доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора юридического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова

 

 

Методология анализа

 

Прежде всего, мы исходим из того, что при проектировании и законодательном оформлении новой уголовно-процессуальной системы любой национальный законодатель имеет право выбора предпочтительных для него сравнительно-правовых моделей как на макроуровне (с точки зрения системы в целом), так и на микроуровне (с точки зрения отдельных процессуальных механизмов и институтов). Сам выбор той или иной сравнительно-правовой модели является решением сугубо политическим. В то же время, каков бы ни был сравнительно-правовой выбор национального законодателя, идеологические и технические цели, стоящие перед любой современной уголовно-процессуальной реформой (тем более столь обширной как новая кодификация), универсальны: создать эффективную систему уголовной юстиции и максимально обеспечить при этом права личности, определив точный и разумный баланс между «эффективностью» и «правами». Нет сомнений, что туркменистанский законодатель a priori руководствовался именно данными целями, что позволяет без особых теоретических сложностей именно их обозначить в качестве критерия оценки нового УПК Туркменистана.

В такой ситуации задача настоящего экспертного анализа видится в следующем. С одной стороны, необходимо проанализировать новый УПК Туркменистана с точки зрения нормативного обеспечения им гипотетически искомого достижения задачи обеспечения прав и свобод личности, учитывая к тому же динамический характер этой задачи, обусловленный неуклонной эволюцией самих прав и свобод. Данное направление анализа можно условно обозначить в качестве «оценки аксиологической (или если угодно – идеологической) адекватности» нового УПК Туркменистана. С другой стороны, столь же необходимо понять, на какой сравнительно-правовой модели уголовного процесса остановился туркменистанский законодатель и, не ставя под сомнение по отмеченным выше причинам его выбор как таковой, выяснить, удалось ли составителям нового УПК нормативно сконструировать технологически безупречную систему, способную обеспечить эффективность уголовной юстиции. Иначе говоря, здесь требуется уже ответить на вопрос, присуща ли новому УПК Туркменистана функциональная логика с учетом избранной законодателем модели уголовного процесса? При гипотетически возможном отрицательном ответе на этот вопрос немедленно возникает другой – каковы присутствующие или отсутствующие элементы, ее нарушающие? Данное направление анализа можно условно обозначить в качестве «оценки функциональной (или если угодно – технологической) адекватности» нового УПК Туркменистана.

Отметим также, что между аксиологической и функциональной «адекватностью» любой нормативной уголовно-процессуальной системы граница весьма условна и объясняется не столько теоретическими, сколько сугубо методологическими соображениями. Права и свободы человека можно надлежащим образом обеспечить только при условии создания технологически доброкачественного и логически оправданного механизма уголовной юстиции. В противном случае, любые попытки их провозгласить превращаются в набор ничем не подкрепленных «принципов-деклараций». Иными словами, уголовно-процессуальная система, не выстроенная функционально (с точки зрения процессуальной логики), не способна обеспечивать на должном уровне права и свободы человека, о чем ни в коем случае не следует забывать при оценке нового УПК Туркменистана.

 

 

Оценка нового УПК Туркменистана на аксиологическом уровне (с точки зрения обеспечения прав и свобод человека)

 

Сразу обращает на себя внимание, что УПК Туркменистана содержит все основные уголовно-процессуальные принципы, затрагивающие права и свободы личности: осуществление правосудия только судом (ст. 10), презумпцию невиновности (ст. 18 и ч. 2 ст. 10), уважение чести и достоинства личности (ст. 12), состязательность (ст. 22) и т. д. С точки зрения закрепленного в законе перечня фундаментальных ценностей современного уголовно-процессуального права, кодекс не вызывает и не может вызывать никаких нареканий.

В то же время, если отвлечься от номенклатуры провозглашенных в законе прав и свобод и обратиться к институциональному механизму их обеспечения, становится ясно, что «аксиологический прогресс» не является здесь столь уж значительным. Это проявляется, прежде всего, в полном отсутствии судебного контроля в досудебных стадиях уголовного процесса, причем как контроля a priori (предварительного), так и контроля a posteriori (последующего). В результате, многие современные уголовно-процессуальные принципы, направленные на обеспечение прав и свобод, предстают в новом УПК Туркменистана отнюдь не в том виде, который требуется с точки зрения современных стандартов. Скажем, принципы неприкосновенности личности (ст. 13), неприкосновенности частной жизни (ст. 15) и неприкосновенности жилища (ст. 16) обеспечиваются лишь «в порядке, установленном законом» без малейшего упоминания судебных гарантий, что вполне объяснимо, поскольку «в законе» таких гарантий просто-напросто нет – соответствующие меры пресечения (заключение под стражу) и следственные действия (обыск в жилище, прослушивание телефонных переговоров и т. д.) санкционирует не суд, а прокурор. То же самое касается, например, принципа «свободы обжалования действий и решений» (ст. 29). Эта свобода также ограничена «порядком, установленным законом», в результате чего действия следователя и дознавателя в суд обжалованы быть не могут ни при каких обстоятельствах – судебного контроля a posteriori, как мы уже отмечали, новый УПК Туркменистана не знает.

В результате, можно сделать вывод, что УПК Туркменистана хотя и гарантирует фактически все фундаментальные права и свободы, но гарантирует их на уровне международных стандартов «первого поколения». Речь идет о стандартах, довольствовавшихся простым закреплением (перечислением) фундаментальных прав и свобод и оставлявших полностью на усмотрение национального законодателя институциональный механизм их обеспечения (важно было лишь, чтобы он имел законодательный, а не, скажем, подзаконный или ведомственный уровень). Данные стандарты, напомним, стали в свое время существенным шагом вперед на пути приобщения к фундаментальным ценностям в сфере прав человека стран т. н. «социалистического лагеря», в силу чего стать подлинно универсальными и охватить оба противоборствующих политических лагеря они могли, лишь будучи в значительной мере «аморфными». Апофеозом «стандартов первого поколения» является, как известно, основной текст Международного пакта о гражданских и политических правах (без учета современной практики Комитета по правам человека), согласно букве которого неприкосновенность частной жизни или, допустим, неприкосновенность жилища также обеспечиваются в «порядке, установленном законом», и где не упоминается исключительно судебная природа возможного ограничения соответствующих фундаментальных прав.[2] Именно «стандартами первого поколения» характеризуется позднесоветское право конца 1970-х – 1980-х годов, официально признававшее, скажем, все ту же неприкосновенность жилища или частной жизни, но нормативно обеспечивавшее данную неприкосновенность методами не независимого судебного контроля, но иерархически выстроенного прокурорского надзора. В такой ситуации ясно, что по уровню обеспечения прав и свобод личности новый УПК Туркменистана, в целом, соответствует уровню позднего советского права, то есть тому уровню, который имел в СССР место после ратификации Международного пакта о гражданских и политических правах и принятия Конституции 1977 года.

Специалист, хорошо знакомый с позднесоветским правом со всеми его недостатками, достоинствами и ценностными противоречиями, без труда может распознать их и в новом УПК Туркменистана. С одной стороны, кодекс закрепляет важнейшее право на реабилитацию и возмещение государством вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, но с другой – отрицает много более элементарное и очевидное право на рассмотрение уголовного дела тем судом, к подсудности которого оно относится, поскольку «вышестоящий суд вправе принять к производству уголовное дело, подсудное нижестоящему суду» (ст. 63), что вносит в уголовно-процессуальную систему Туркменистана элементы формально запрещенной чрезвычайной юстиции. С одной стороны, УПК провозглашает принцип независимости судей (ст. 21), но с другой – закрепляет «надзор Верховного суда Туркменистана за деятельностью всех судов» (ст. 70). С одной стороны, состязательность понимается здесь в духе разграничения функций уголовного преследования, защиты и разрешения дела (ст. 22), но с другой – это не мешает поместить рядом принцип всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст. 23). Данные положения воспроизводят mutatis mutandis либо позднесоветское уголовно-процессуальное законодательство, либо, на худой конец, позднесоветскую уголовно-процессуальную доктрину (состязательность как отражение «теории функций»).     

В то же время было бы несправедливо не обратить внимание на некоторые положения нового УПК Туркменистана, превышающие по уровню гарантий поздний период советской истории и характерные скорее для либеральных реформ, прошедших во многих странах бывшего СССР в первые постсоветские годы. К числу подобных положений, безусловно, относится, например, право на участие адвоката с момента применения мер уголовно-процессуального принуждения на самих ранних этапах производства по делу, а именно с момента допроса в качестве подозреваемого, задержания, заключения под стражу до предъявления обвинения, предъявления обвинения (ст. 81). Ничего подобного в советском праве не было. Допустим, в России соответствующая реформа произошла только в 1992 г.

Более того, в некоторых случаях новый УПК Туркменистана даже опережает на уровне регулирования отдельных процессуальных прав участников процесса большинство УПК других постсоветских стран. Самая, пожалуй, яркая иллюстрация – право адвоката обвиняемого иметь доступ ко всем материалам дела и выписывать из них любые сведения не с момента окончания предварительного расследования (как обычно принято в постсоветском уголовном процессе), а с момента предъявления обвинения (ст. 84). Здесь есть, конечно, свои ограничения: данное право является абсолютным только по специальным категориям дел (производство в отношении несовершеннолетних, лиц, страдающих физическими и психическими недостатками, лиц, не владеющих языком судопроизводства, дела о применении принудительных мер медицинского характера). В остальных случаях его осуществление обусловлено согласием следователя, дознавателя или прокурора. Но и в таком виде соответствующие положения УПК Туркменистана представляют собой несомненный и очень существенный шаг вперед в развитии не только постсоветского уголовно-процессуального законодательства, но и постсоветской уголовно-процессуальной теории.[3]

Обратим также внимание на умеренное, но существенное движение нового УПК Туркменистана в сторону создания полноценной ювенальной юстиции. Некоторые положения главы кодекса об особенностях производства по делам несовершеннолетних имеют для так называемого «постсоветского пространства» явно новаторский характер. Речь, прежде всего, идет об ограничении при рассмотрении дел о преступлениях несовершеннолетних принципа гласности судебного разбирательства (ст. 509) и об ограничении ознакомления несовершеннолетнего по окончании предварительного расследования с теми материалами, «которые могут оказать на него отрицательное влияние» (ст. 512). Здесь, казалось бы, законодатель не расширяет, а ограничивает определенные формальные процессуальные права несовершеннолетних, но с аксиологической точки зрения такое ограничение в конечном итоге направлено на укрепление их реальных прав, главным образом, права на «особое отношение» в ходе уголовного судопроизводства. Такова специфика ювенальной юстиции, и отрадно, что туркменистанский законодатель проникся ее духом в значительно большей мере, чем законодатели большинства остальных постсоветских государств.

Таким образом, в основе своей новый УПК Туркменистана отражает позднесоветский уровень гарантий прав и свобод личности с отдельными элементами гарантий более высокого уровня – уровня, характерного для постсоветского права или даже иногда опережающего последнее.

 

 

Оценка нового УПК Туркменистана на функциональном уровне (с точки зрения процессуальной техники)

 

Процессуально-технический анализ нового УПК Туркменистана показывает, что он, с одной стороны, сохранил в почти нетронутом виде каркас советской модели уголовного процесса, но с другой стороны – подверг данную модель осторожной модернизации, немного сблизив ее с западными уголовно-процессуальными системами на уровне отдельных механизмов и институтов.

 

а) сохранение каркаса советской модели уголовного процесса

Не вызывает никаких сомнений, что в основу нового УПК Туркменистана положена именно та модель уголовного процесса, которую можно назвать «советской» и которая выкристаллизовалась на протяжении нескольких десятилетий советской истории, неразрывно связанной с историей Туркменистана.[4] В этом смысле новый кодекс никак нельзя назвать «революционным»: строго говоря, абсолютно «новым» он является скорее по формальным признакам (как источник права), нежели по содержанию. Иначе говоря, речь идет не столько о создании подлинно новой уголовно-процессуальной кодификации (рекодификации), сколько о редакционной переработке старого советского УПК Туркменской ССР и избавлении последнего от ряда постсоветских «примесей», заметно отдалявших в нормативном плане туркменистанский уголовный процесс от современного правового пространства.

Советская уголовно-процессуальная модель проявляется как в институтах общей части (общих положениях) нового УПК Туркменистана, так и в институтах, определяющих построение отдельных стадий туркменистанского уголовного процесса.

Что касается общих положений, то здесь возникает двоякое впечатление. С одной стороны, достаточно скрупулезно копируя многие советские положения (в основном те, которые попали в советское право из права западного «транзитом» через российское имперское дореволюционное право), туркменистанский законодатель избежал ряда типичных постсоветских ошибок. В качестве примера приведем удачную в целом главу о гражданском иске в уголовном процессе, наличием которой новый УПК Туркменистана выгодно отличается от, например, УПК РФ. Еще более технический, но показательный пример – норма о процессуальном статусе гражданского ответчика (ст. 193). В этом смысле характерно расхождение между ст. 88 и ст. 193 УПК Туркменистана: первая воспроизводит неточную и ошибочную конструкцию института гражданского ответчика, предложенную новым УПК РФ[5], а вторая совершенно корректна и процессуально логична, хотя копирует соответствующие положения советских уголовно-процессуальных кодексов[6]. Данный пример показывает, с какой осторожностью (в техническом, разумеется, плане) необходимо относиться при нормативном проектировании к выбору между «советскими» и «постсоветскими» процессуальными конструкциями – последние иногда не приближают законодателя к искомым западным образцам, а только отдаляют от них.   

С другой стороны, следование советской модели не позволило не только решить ряд важнейших проблем, но даже близко подойти к их решению. В качестве характерного примера приведем замкнутую, крайне бедную и достаточно архаичную номенклатуру мер пресечения (ст. 147), доставшуюся в наследство от советского права и почти не оставляющую даже нормативных шансов на реальную минимизацию в Туркменистане применения заключения под стражу в качестве меры пресечения.[7] Упомянем также сохранение в доказательственном праве принципа numerus clausus отдельных видов доказательств (доказательственных форм), допустимых в ходе доказывания по уголовным делам (ст. 124). Здесь законодатель также не рискнул отказаться от советской доказательственной традиции, хотя в некоторых других случаях именно доказательственное право подверглось в новом УПК ряду позитивных модификаций (см. о них выше). Не удалось туркменистанскому законодателю преодолеть на техническом уровне извечную советскую концептуальную путаницу, связанную с понятиями «реабилитация», «реабилитирующие» и «нереабилитирующие» оснований прекращения уголовных дел и т. д. В результате, «невиновным» по новому УПК Туркменистана считается только лицо, в отношении которого уголовное дело прекращено по так называемым «реабилитирующим» основаниям (ст. 35). Получается, что лица, в отношении которых дело прекращено по основаниям «нереабилитирующим», официально признаются «виновными» в отсутствие вступившего в силу обвинительного приговора суда. Но как это соотносится с презумпцией невиновности, провозглашенной в ст. 18 УПК? Не думаю, что туркменистанский законодатель намеренно дезавуировал данный фундаментальный принцип. Скорее всего речь идет о техническом упущении, вызванном советскими концептуальными деформациями. Но как при таком подходе развивать неизбежные в современных уголовно-процессуальных системах альтернативы уголовному преследованию? Стоит ли удивляться, что новый УПК Туркменистана данный механизм полностью игнорирует, по крайней мере по делам совершеннолетних?[8]

Если оценка общих положений нового УПК Туркменистана нередко находится на стыке «аксиологичского» и «функционального» аспектов, не всегда позволяя отделить собственно технику кодекса от его идеологии, то много более показательным с точки зрения процессуально-технического анализа является построение и регулирование в УПК конкретных стадий уголовного судопроизводства.

Своеобразной «лакмусовой бумажкой» служит здесь досудебное производство, нередко определяющее, как известно, всю логику уголовного процесса в целом. В этом смысле разделы нового УПК Туркменистана, посвященные досудебным стадиям уголовного процесса – возбуждению уголовного дела и предварительному расследованию, являются, пожалуй, наиболее консервативными. Здесь советская модель сохранена без малейших примесей и фактически без малейшей модернизации. В такой ситуации, как ни парадоксально, досудебное производство по новому УПК Туркменистана отличается даже своеобразной функциональной логикой классических советских уголовно-процессуальных кодексов постсталинского периода, в силу чего его даже нет смысла обсуждать и подвергать технической критике. В противном случае нам придется обсуждать не столько досудебное производство по новому УПК Туркменистана, сколько саму далеко не идеальную «советскую модель», что не является предметом настоящего анализа.

Что касается судебных стадий уголовного процесса, то они также опираются на технический каркас советской уголовно-процессуальной модели, хотя здесь уже видны «модернизационные усилия» собственно туркменистанского законодателя. Оставляя пока последние в стороне (о них далее), обратим внимание на те советские технические детали судебных производств по новому УПК Туркменистана, от которых отказалось большинство остальных постсоветских государств (в некоторых случаях еще на заре 1990-х годов), посчитав их наиболее «одиозными».

Во-первых, новый УПК Туркменистана проявил максимальный консерватизм в вопросе о выборе состава суда при рассмотрении уголовных дел, воспроизведя советскую систему «профессиональный судья + два народных заседателя». Впрочем, реальный выбор был невелик: либо полностью отказаться от народного участия в рассмотрении уголовных дел, что вряд ли правильно, либо создать модель, в той или иной мере приближающуюся к суду присяжных, что туркменистанский законодатель посчитал, наверное, излишне радикальным.

Во-вторых, суд по новому УПК Туркменистана сохранил в советских традициях право возбуждать уголовные дела (ст. 362 и ст. 363), то есть осуществлять не правосудие, а уголовное преследование, чему никаких технических оправданий нет и быть не может.

В-третьих, новый УПК Туркменистана воспроизвел советскую конструкцию так называемых «распорядительных заседаний», действующих в стадии назначения судебного разбирательства (промежуточной судебной стадии) в составе судьи и двух народных заседателей. Можно было бы предположить, что речь идет не более чем о «терминологическом консерватизме» и распорядительные заседания представляют собой аналог известного в постсоветских государствах института предварительного слушания. Предпосылки для такой гипотезы имеются: основания проведения распорядительного заседания в некоторых случаях совпадают с основаниями проведения предварительного слушания, например, по УПК РФ, характерными не столько для советского, сколько для постсоветского уголовного процесса. Однако, в конечном итоге, гипотеза постсоветской природы «распорядительных заседаний» оказывается неверна, и дело здесь отнюдь не в термине, а в двух других причинах. Прежде всего, распорядительные заседания допускают в отличие от предварительного слушания несостязательный порядок проведения, поскольку участие прокурора здесь не обязательно, но факультативно (ст. 332), а дело слушается по «докладу судьи». Кроме того, суд в распорядительном заседании вправе рассматривать не только вопрос о наличии или отсутствии в соответствующих случаях формальных препятствий для проведения судебного разбирательства, но и существо уголовного дела, что вытекает из его права прекратить уголовное дело в данной стадии за отсутствием события преступления, состава преступления и т. д. (ст. 330). В результате ясно, что речь идет именно о советской, но не постсоветской процессуальной конструкции. Справедливости ради, заметим, что сама советская конструкция своим происхождением уходит в германское право (институт zwischenferfahren), и вопрос о ее реформировании не столь уж прост, что показывает, в частности, постсоветский опыт других государств.

В-четвертых, новый УПК Туркменистана сохранил не только сам институт так называемого «дополнительного расследования», но и все хрестоматийные советские основания его применения (возвращения уголовного дела на дополнительное расследование).[9] Впрочем, речь идет об одной из сложнейших советских и постсоветских теоретических проблем в сфере уголовного процесса, которую пока решить не удалось – заметных достижений здесь на постсоветском пространстве нет, в силу чего осторожность туркменистанского законодателя можно понять.

В-пятых, УПК Туркменистана не сделал даже попытки сделать шаг вперед в переносе центра тяжести доказывания по уголовным делам с письменного несостязательного полицейского предварительного расследования на устное гласное судебное разбирательство. Свидетельством тому служит возможность оглашения в ходе судебного разбирательства письменных показаний подсудимого, свидетеля и т. д., данных на предварительном следствии, по тем же самым основаниям, которые существовали в советском праве (ст. 391, 395 и др.), то есть фактически без каких-либо ограничений.

В-шестых, туркменистанский законодатель сохранил в силе один из самых «проблемных» способов пересмотра судебных решений – так называемое «надзорное производство», являющееся типично советской по происхождению процессуальной конструкцией и не имеющее аналогов в западных правовых системах. В то же время истинные намерения законодателя здесь пока еще остаются не совсем ясны. По крайне мере, некоторые (пусть и незначительные) технические модификации данного советского института не позволяют с уверенностью ответить на вопрос, является ли сохранение «надзора» проявлением чрезмерного консерватизма или законодатель готовит почву для его плавного и постепенного перевода в традиционное русло классических способов пересмотра приговоров, характерных для европейской процессуальной традиции, к чему нам еще предстоит вернуться.

 

б) осторожная вестернизация советской модели уголовного процесса на уровне отдельных институтов и механизмов

При всей верности туркменистанского законодателя советской модели уголовного процесса нельзя не заметить другую тенденцию – осторожную техническую модернизацию некоторых механизмов и институтов в духе западных процессуальных ценностей. При этом нас здесь интересует только такая модернизация, которая не может объясняться очевидным влиянием других постсоветских государств, то есть, иначе говоря, которая не является заимствованием тех подходов, которые ранее уже были смоделированы в российском, казахстанском и др. уголовно-процессуальных системах, став своего рода типичными «постсоветскими подходами». Также обратим сразу внимание, что локальная модернизация или, если угодно, «вестернизация» туркменистанского уголовного процесса проведена на достаточно высоком техническом уровне, в некоторых случаях заметно превышающем уровень «среднестатистических» постсоветских уголовно-процессуальных реформ. Это проявляется, помимо прочего, в хорошем понимании составителями нового УПК Туркменистана советско-постсоветской процессуальной логики и стремлении сконструировать новые (видоизменить старые) механизмы и институты таким образом, чтобы они данной логике соответствовали и не были быстро отторгнуты уголовно-процессуальной системой, что нередко происходило и происходит на постсоветском пространстве. В качестве примеров приведем самые, на наш взгляд, яркие и важные проявления модернизации советской модели уголовного процесса, произведенные туркменистанским законодателем.

Во-первых, нельзя не обратить внимания на некоторые новации в сфере доказательственного права, технически направленные на преодоление советско-постсоветского формализма в доказывании и на постепенный переход к ценностному восприятию доказательственных конструкций. Так, в вопросе о признании доказательств недопустимыми новый УПК Туркменистана отказывается от советско-постсоветского автоматизма, результатом которого стало во многих постсоветских странах обсуждение в ходе процесса не фундаментальных вопросов гарантий прав личности при собирании доказательств, а исключительно бюрократических аспектов «оформления бумаг» в духе инквизиционного процесса (надлежащие бланки, наличие или отсутствие подписи и т. д.). В ст. 125 УПК Туркменистана закреплен совершенно иной – ценностный – подход, характерный в большей мере для западной правовой традиции: доказательства признаются недопустимыми, если соответствующие процессуальные нарушения «путем лишения или стеснения» гарантированных законом прав участников процесса «повлияли или могли повлиять на достоверность фактических данных». Здесь же содержится еще одно технически новаторское для постсоветского уголовного процесса положение: «Фактические данные, полученные с нарушениями... могут быть использованы в качестве доказательств факта соответствующих нарушений и виновности лиц, допустивших их». С данным положением нельзя не согласиться. Отметим также очень удачную норму о показаниях как об источнике доказательств (ст. 128).

Во-вторых, заслуживает одобрения попытка решить сложнейшую техническую проблему – проблему пределов производства по уголовному делу in rem и in personam. Нельзя сказать, что предложенное туркменистанским законодателем решение (ст. 217) технически идеально и теоретически безупречно, но сама постановка на нормативном уровне данной проблемы внушает оптимизм – полное забвение ее в других постсоветских странах уже отчасти привело на практике к уголовно-процессуальному хаосу и использованию конструкции «возбуждения дела в отношении конкретного лица (in personam)» исключительно для сведения экономических и политических счетов. Весьма удачна, помимо того, произведенная в ст. 212 УПК Туркменистана модернизация известной советской процессуальной конструкции, связанной с обнаружением признаков преступления должностными лицами и органами, уполномоченными возбуждать уголовные дела.

В-третьих, сохранив право суда собирать доказательства ex officio, а также исследовать в ходе судебного следствия доказательства, собранные во время предварительного расследования, новый УПК Туркменистана оказался много последовательнее УПК ряда других постсоветских государств и не проигнорировал данное положение при определении структуры судебного следствия. Тем самым ему удалось снять известное постсоветское противоречие между якобы состязательной структурой судебного следствия, состоящего исключительно из представления доказательств обвинением и защитой, с одной стороны, и правом суда самостоятельного собирать доказательства, а также его обязанностью оглашать материалы предварительного расследования, с другой стороны. Если, например, УПК РФ не дает никакого вразумительного ответа на вопрос, в какой момент судебного следствия суд вправе назначить экспертизу (такое право у него есть) или в какой момент судебного следствия он должен огласить письменные материалы уголовного дела, собранные следователем, и отсутствие такого ответа подрывает всю логику судебного разбирательства (она более не является ни континентальной, ни англосаксонской), новый УПК Туркменистана дает четкий ответ на поставленный вопрос. Беря за основу принцип состязательности и соответствующую ему двухэлементную структуру судебного следствия (доказывание со стороны обвинения – доказывание со стороны защиты), законодатель не забывает и о сохраненной им активной роли суда (принцип материальной истины), в результате чего появляется дополнительный этап судебного следствия, которое в результате становится трехэлементным (доказывание со стороны обвинения – доказывание со стороны защиты – исследование доказательств по инициативе суда). Точно по тем же правилам определяется структура допроса, которая позволяет технически грамотно совместить две, казалось бы, несовместимые идеи – право на перекрестный допрос в англосаксонском духе (cross-examination) и активную роль суда в континентальном духе (ст. 389). Здесь мы, конечно, сталкиваемся с уголовно-процессуальной эклектикой, но эклектикой продуманной, технически грамотно выстроенной и обладающей несомненной логикой, не загоняющей суд в процессуальный тупик. Нельзя сказать, что предложенная туркменистанским законодателем схема не оставляет вопросов. Так, не совсем понятно, например, все ли свидетели, допрошенные в ходе предварительного расследования следователем (дознавателем), обязанным, напомним, производить расследование «всесторонне, полно и объективно» (ст. 23), автоматически причисляются к свидетелям обвинения? Если нет, то в какой момент судебного следствия их следует допрашивать, учитывая, что к свидетелям, вызванным по инициативе суда (ст. 389), их также причислить сложно? Как быть с «делимостью» свидетельских показаний, полученных тем же следователем? Их нельзя отнести к «доказательствам обвинения» и «доказательствам защиты» по субъектному, то есть формальному, критерию (в зависимости от того, кто инициирует допрос свидетеля), поскольку они получены следователем, действующим в порядке все той же ст. 23 УПК. Однако, по содержанию (по материальному критерию) они могут в равной мере интересовать и обвинение, и защиту, поскольку при ответе на один вопрос следователя свидетель может сообщить нечто, интересующее обвинение, а при ответе на другой вопрос следователя – нечто, интересующее защиту? В какой момент судебного следствия следует допрашивать такого свидетеля? Можно ли считать «документами, истребованными по инициативе суда» по смыслу ст. 389, все материалы уголовного дела, собранные в ходе предварительного расследования и подлежащие оглашению в порядке ст. 400 и ст. 401, если ни одна из сторон не ходатайствует об их оглашении? На все эти вопросы новый УПК Туркменистана четкого ответа не дает, что показывает необходимость дальнейшей теоретической работы над предложенной в нем конструкцией судебного следствия, которая сама по себе выглядит достаточно интересной и новаторской для постсоветских государств.

В-четвертых, новый УПК Туркменистана отошел от советских традиций и проявил стремление к умеренной модернизации при регулировании двух других важнейших институтов: института отказа прокурора от обвинения и института сокращенного судебного следствия. В обоих случаях речь идет о некоем сравнительно-правовом и теоретическом компромиссе, демонстрирующем, с одной стороны, понимание туркменистанским законодателем наличия определенных процессуальных проблем, но с другой стороны – его нежелание решать их радикальными методами. Так, определяя процессуальные последствия отказа прокурора от обвинения, УПК Туркменистана не стал жестко следовать принципу материальной истины, обозначив явное движение в сторону принципа состязательности, когда отказ прокурора от обвинения влечет безусловное прекращение уголовного дела (нет обвинителя – нет процесса). Однако, смена принципов коснулась только случаев отказа прокурора от обвинения по делам о менее значительных преступлениях, причем по ограниченному кругу оснований ( см. ст. 33 и ст. 356). В остальных ситуациях суд обязан рассмотреть дело по существу, невзирая на отказ прокурора от обвинения. Вряд ли дифференцированный подход к данному институту (в зависимости от категории уголовных дел) может иметь под собой глубокие теоретические или институциональные корни. Скорее всего данный подход следует воспринимать иначе - в русле «пробного шара», позволяющего оценить перспективы последующих реформ. То же самое можно сказать и об институте сокращенного судебного следствия: туркменистанский законодатель не последовал здесь за большинством остальных постсоветских государств и не стал пытаться создать некие аналоги англо-американских «сделок с правосудием» или, что одно и то же, «сделок о признании» (plea bargaining или plea negotiations). Его замысел много скромнее: сконструировать «мягкие» формы дифференциации судебного разбирательства в зависимости от признания обвиняемым своей вины (когда разрешается не исследовать в рамках устных и непосредственных судебных процедур все собранные по делу доказательства), причем только по делам о преступлениях небольшой тяжести (ст. 406). Не думаю, что данный институт произведет «революцию» в туркменистанском уголовном процессе, но и неприятных неожиданностей в виде резкого роста психического и физического давления на обвиняемых он также не сулит.

В-пятых, очень существенной и, надо признать, весьма позитивной модификации подвергся в новом УПК Туркменистана институт кассации. Законодатель нашел удачный баланс между советским «ревизионным началом», когда суд при кассационном рассмотрении дела абсолютно не связан доводами жалобы или прокурорского протеста (представления), и противоположным принципом tantum devolutum quantum apellatum: ревизионное начало может (факультативно) применяться в интересах защиты (in favorem), но категорически исключено в интересах обвинения (in defavorem). Впрочем, подобное решение при всей его разумности на так называемом «постсоветском пространстве» уже неоднократно встречалось[10], чего не скажешь о другом положении нового УПК Туркменистана, которое является подлинным «прорывом» для уголовно-процессуальной техники постсоветских государств и которое иначе как превосходным (sic!) назвать нельзя: оправдательный приговор не может быть отменен по мотивам существенных нарушений уголовно-процессуального закона, если невиновность оправданного не подвергается сомнению (ст. 461). Наконец, нельзя не обратить внимания на еще один важнейший аспект модернизации «советской кассации», произведенный туркменистанским законодателем, - появление в кассационной инстанции полноценного судебного следствия, включающего возможность допроса свидетелей (ст. 450). Если оставить в стороне типичную для нового УПК Туркменистана осторожность, проявляемую и в этом вопросе (судебное следствие в кассационной инстанции сугубо факультативно), то тенденция налицо – «советская кассация» постепенно, но окончательно трансформируется по сути в романо-германскую апелляцию, то есть становится полноценной «второй инстанцией», соответствующей международным стандартам. Напомним, что перед всеми постсоветскими законодателями рано или поздно возникает следующая дилемма, связанная с оптимизацией способов пересмотра судебных решений, доставшихся в «наследство» от советского уголовного процесса: а) полностью сломать советскую систему пересмотра приговоров, включая отказ от соответствующих советских процессуальных терминов (кассация, надзор и т. д.), и создать на ее месте вторую инстанцию в виде апелляции и высшую инстанцию в виде кассации по классическому французскому образцу; б) использовать уже существующий «апелляционный потенциал» советской кассации и довести последнюю с сохранением привычной советской терминологии[11] до уровня подлинной апелляции путем добавления ряда отсутствовавших в советский период «апелляционных признаков», прежде всего, нормального судебного следствия (представления и исследования доказательств). С ценностной точки зрения, оба варианта равноценны, и выбор между ними лежит исключительно в технической плоскости (какой путь проще и эффективнее, учитывая потребности не только законодателя, но и правоприменителей – судей, адвокатов и т. д.). Важно другое – в любой уголовно-процессуальной системе должно быть право участников процесса на «пересмотр их дела по второй инстанции», причем полноценный пересмотр, включающий оценку фактических обстоятельств дела и возможность непосредственного исследования доказательств. Советский уголовный процесс данное право не обеспечивал, поскольку советская кассация полностью исключала проведение повторного судебного следствия. Туркменистанский законодатель это учел, избрав второй из обозначенных вариантов решения проблемы «второй инстанции» - модернизацию «советской кассации» и превращение ее в полноценную «вторую инстанцию» апелляционного типа. При этом нельзя не признать, что модернизация ему удалась: глава о кассации выглядит по техническому исполнению одним из лучших разделов нового УПК Туркменистана.[12] Но превращение «советской кассации» по содержанию в «западную апелляцию» требует следующего шага – нормализации советского «надзора» (пересмотра судебных решений в порядке надзора) и превращения его в нечто подобное французской кассации или германской ревизии. Пока туркменистанский законодатель этот шаг не сделал. Нам, разумеется, сложно судить о его намерениях, но по некоторым косвенным признакам последующая модернизация «надзора» не исключена и даже в каком-то смысле запланирована. Во-первых, помимо советских «протестов в порядке надзора», в новом УПК Туркменистана появились также надзорные представления, заключения и, что самое главное, жалобы со стороны осужденного и его адвоката (ст. 485). Во-вторых, создав судебное следствие для кассации, законодатель не стал этого делать в надзоре, демонстрируя отказ от ошибочного «параллельного развития» кассации и надзора, характерного для некоторых других постсоветских стран, и показывая, что он отчетливо понимает разницу между «второй инстанцией» и деятельностью по исправлению судебных ошибок высшими судебными органами страны.[13] Если наше предположение верно, то такой путь (модернизация кассации с подготовкой почвы для последующей модернизации надзора) можно признать технически обоснованным, хотя и достаточно долгим. В противном случае, излишний консерватизм туркменистанского законодателя в отношении «надзорного производства» заслуживает критики, а удачное решение проблемы модернизации советской кассации выглядит «половинчатой» и явно недостаточной мерой.

 

В целом, новый УПК Туркменистана является, по нашему мнению, особым явлением в истории постсоветского уголовного процесса. Большинство постсоветских уголовно-процессуальных реформ было направлено в сторону резкого «идеологического процессуального скачка» при некотором забвении или даже пренебрежении его техническим обеспечением. В результате для многих постсоветских УПК был и остается характерен заметный разрыв между прогрессивной процессуальной идеологией и весьма посредственной процессуальной техникой, когда технические достижения реформ существенно уступают их идеологическим достижениям. При всех достоинствах такой подход таит одну серьезную опасность – риск «технической пробуксовки» идеологически оправданных изменений, лишающей их ожидаемой степени эффективности.

Новый УПК Туркменистана демонстрирует обратный подход, направленный на совершенствование уголовного процесса с точки зрения процессуальной техники, включая его техническое сближение с западными правопорядками, при почти полном «замораживании» процессуальной идеологии. В результате здесь наблюдается разрыв другого порядка – между достаточно прогрессивной (пусть и осторожно прогрессивной) процессуальной техникой и весьма отсталой процессуальной идеологией, когда идеологические достижения реформы существенно уступают ее техническим достижениям.

В такой ситуации возможны два варианта последующей эволюции туркменистанского уголовного процесса. Первый вариант можно условно назвать «вариантом отставания». В этом случае уголовному процессу Туркменистана придется пройти достаточно стандартный для постсоветских уголовно-процессуальных систем путь развития, включающий «резкий идеологический скачок», «технические ошибки», «техническую пробуксовку реформ», «исправление ошибок» и т. д., и т. п. Только пройдя данные почти неизбежные на постсоветском пространстве этапы развития, туркменистанский уголовный процесс постепено достигнет примерно одинакового с большинством остальных постсоветских государств уровня (уголовно-процессуальной идеологии и уголовно-процессуальной техники) и станет развиваться с ними mutatis mutandis параллельно.

Второй вариант можно столь же условно назвать «вариантом другого пути». В этом случае новый УПК Туркменистана с его «идеологическим замораживанием» и попытками осторожной технической модернизации следует рассматривать как шанс избежать всех отмеченных выше этапов стандартного «постсоветского» развития уголовного процесса, обусловленных маргинализацией процессуальной техники и проведением идеологических реформ бех должного институционально-технического обеспечения. При таком подходе не столь уж плохо, что законодатель volens nolens вернул уголовный процесс Туркменистана к изначальной «точке отсчета», воссоздав нечто вроде status quo (под ним мы имеем в виду советскую ситуацию конца 1980-х годов). Это позволяет при планировании дальнейших нормативных шагов учитывать, но не копировать опыт других постсоветских стран и провести в дальнейшем сколь неизбежную, столь и желательную процессуально-идеологическую модернизацию на совершенно ином процессуально-техническом уровне. Нет никаких оснований исключать гипотетическую возможность, что, пойдя по «другому пути», Туркменистан в конечном итоге окажется далеко не последним из постсоветских государств, где рано или поздно будет создана современная эффективная система уголовной юстиции, надлежащим образом обеспечивающая права и свободы личности.                               

 

 


 

Вступительное слово авторов

 

 

     Настоящее издание впервые предлагает читателям текст Уголовно-процессуального кодекса Туркменистана с научно-практическими постатейными комментариями, учитывающими последние законодательные изменения и дополнения.

     Особенность данного Комментария состоит в том, что в нем не ставилась задача просто пересказать наукообразным языком наличный законодательный материал. Он преследует иную, более актуальную цель — выявить основные пробелы, коллизии и неясные положения, скрытые в уголовно-процессуальном законе и способные вызвать трудности в практическом применении норм Кодекса.

     Авторы Комментария исповедуют критический подход, предлагая мотивированные решения сложных юридических проблем, не нашедших прямого ответа в тексте УПК. При этом они руководствуются Конституцией Туркменистана, нормами международного права и доктриной уголовного процесса. При этом международно-правовому аспекту авторами Комментария уделяется особенное внимание, учитывая, что согласно статье 6 его Конституции, Туркменистан, являясь полноправным субъектом мирового сообщества, признает приоритет общепризнанных норм международного права. В ряде случаев положения Конституции Туркменистана и  заключенных им международно-правовых договоров, а также общепризнанные нормы международного права могут и должны, как показано в Комментарии, применяться в уголовном процессе непосредственно, дополняя и корректируя нормы Уголовно-процессуального кодекса.

Вместе с тем, следует констатировать, что в новом Уголовно-процессуальном кодексе Туркменистана ряд важных проблем производства по уголовным делам нашел весьма удачное законодательное решение. Эти новации, по убеждению авторов Комментария, можно было бы с успехом позаимствовать и некоторым другим государствам. Так, например, надо приветствовать предоставление потерпевшему права на поддержание обвинения по делам о преступлениях небольшой или средней тяжести в случае отказа от обвинения государственного обвинителя (ч. 7 ст. 356); ограничение срока содержания под стражей подсудимого при судебном разбирательстве дела шестью месяцами, а по делам о тяжких преступлениях – двенадцатью месяцами (ст. 365 УПК); рассмотрение замечаний участников судебного разбирательства на протокол судебного заседания не единолично председательствующим, а в распорядительном заседании суда (ст. 122) и т.д.

     Издание будет полезно судьям, прокурорам, следователям, адвокатам, а также преподавателям и студентам юридических вузов и факультетов, всем тем, кто по долгу службы, профессиональному призванию или своей гражданской позиции неравнодушен к проблемам уголовно-процессуального права Туркменистана.

 


 

Список принятых сокращений

АПК — Арбитражный процессуальный кодекс Туркменистана

ГК – Гражданский кодекс Туркменистана;

ГПК – Гражданский процессуальный кодекс Туркменистана;

КоАП – Кодекс об административных правонарушениях Туркменистана;

комм. – комментарий;

ОВД – Органы внутренних дел;

ОРД – оперативно-розыскная деятельность;

п. — пункт статьи;

п.п. — пункты статьи;

СО – следственный отдел;

ст. — статья;

ТК – Трудовой кодекс Туркменистана;

ч. — часть статьи;

ч.ч.— части статьи;

УК – Уголовный кодекс Туркменистана;

УПК — Уголовно-процессуальный кодекс Туркменистана.

 

 

 


УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС ТУРКМЕНИСТАНА[14]

ОБЩАЯ ЧАСТЬ

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ

Основные положения


Глава 1. Уголовно-процессуальное законодательство Туркменистана

Глава 2. Задачи и принципы уголовного процесса

Глава 3. Уголовное преследование, осуждение и оправдание

Глава 4. Реабилитация. Возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органа, ведущего уголовный процесс

Глава 5. Производство по уголовному делу

Глава 6. Процессуальные сроки

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ

Органы и лица, участвующие в уголовном процессе


Глава 7. Суд и подсудность

Глава 8. Органы и должностные лица, осуществляющие функции уголовного преследования

Глава 9. Участники процесса, защищающие свои или представляемые права и интересы

Глава 10. Иные лица, участвующие в уголовном процессе

Глава 11. Обстоятельства, исключающие возможность участия в производстве по уголовному делу. Отводы

Глава 12. Обеспечение безопасности лиц, участвующих в уголовном процессе

Глава 13. Ходатайства. Обжалование действий и решений органов, должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу

Глава 14. Протоколы

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ

Доказательства и доказывание


Глава 15. Доказательства

Глава 16. Доказывание

РАЗДЕЛ ЧЕТВЁРТЫЙ

Меры процессуального принуждения


Глава 17. Задержание

Глава 18. Меры пресечения


Глава 19. Иные меры процессуального принуждения

Глава 20. Предварительное заключение под стражу

РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ

Имущественные вопросы в уголовном судопроизводстве


Глава 21. Гражданский иск в уголовном судопроизводстве

Глава 22. Оплата труда и возмещение расходов, понесённых в ходе производства по уголовному делу

Глава 23. Процессуальные издержки

ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ

РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ

Досудебное производство по уголовному делу


Глава 24. Возбуждение уголовного дела

Глава 25. Дознание и предварительное следствие. Общие условия производства предварительного следствия

Глава 26. Привлечение к уголовной ответственности в качестве обвиняемого

Глава 27. Допрос и очная ставка

Глава 28. Осмотр, эксгумация и освидетельствование

Глава 29. Предъявление для опознания

Глава 30. Обыск, выемка, наложение ареста на имущество

Глава 31. Наложение ареста на корреспонденцию и перехват сообщений

Глава 32. Проверка показаний на месте. Следственный эксперимент

Глава 33. Экспертиза

Глава 34. Получение образцов для сравнительного исследования

Глава 35. Приостановление и возобновление предварительного следствия

Глава 36. Прекращение производства по уголовному делу

Глава 37. Составление обвинительного заключения и направление уголовного дела в суд

РАЗДЕЛ СЕДЬМОЙ

Производство в суде первой инстанции


Глава 38. Назначение судебного разбирательства по делу обвиняемого

Глава 39. Общие условия судебного разбирательства

Глава 40. Подготовительная часть судебного разбирательства

Глава 41. Судебное следствие

Глава 42. Судебные прения и последнее слово подсудимого

Глава 43. Вынесение приговора

РАЗДЕЛ ВОСЬМОЙ

Производство в суде кассационной инстанции


Глава 44. Обжалование и опротестование судебных решений, не вступивших в законную силу

Глава 45. Рассмотрение уголовного дела в суде кассационной инстанции

Глава 46. Исполнение судебных решений

РАЗДЕЛ ДЕВЯТЫЙ

Пересмотр решений суда, вступивших в законную силу


Глава 47. Производство в суде надзорной инстанции

Глава 48. Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам

РАЗДЕЛ ДЕСЯТЫЙ

Особенности производства по отдельным категориям уголовных дел


Глава 49. Производство по делам о преступлениях несовершеннолетних

Глава 50. Особенности производства по делам лиц, обладающих привилегиями и иммунитетом от уголовного преследования

РАЗДЕЛ ОДИННАДЦАТЫЙ

Особые производства


Глава 51. Производство по делам о применении принудительных мер медицинского характера к невменяемым

Глава 52. Оказание правовой помощи по уголовным делам


ОБЩАЯ ЧАСТЬ

 

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ

 

Основные положения

 


Глава 1. Уголовно-процессуальное законодательство Туркменистана

 

Статья 1. Законодательство, определяющее порядок уголовного судопроизводства

 

1. Порядок производства по уголовному делу на территории Туркменистана определяется Уголовно-процессуальным кодексом Туркменистана, основывающимся на Конституции Туркменистана. Отдельные законы, регулирующие уголовный процесс, подлежат включению в настоящий Кодекс.

2. Порядок уголовного процесса, установленный настоящим Кодексом, является единым и обязательным по всем уголовным делам и для всех участников уголовного процесса.

3. Международные договоры Туркменистана и общие принципы и нормы международного права, признанные Туркменистаном, регулирующие порядок уголовного процесса, являются неотъемлемой частью уголовно-процессуального права.

 

     1. Уголовно-процессуальный кодекс ставит знак равенства между уголовно-процессуальным законодательством и законодательством, определяющим порядок уголовного судопроизводства, т.е. отождествляет понятия уголовного процесса и уголовного судопроизводства. Таким образом, не только собственно судебные стадии процесса, но и стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования также считаются частью судопроизводства. Этим подчеркивается, что деятельность органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, других участников процесса на досудебных стадиях осуществляется не сама по себе, но тесно связана с деятельностью суда и создает необходимые предпосылки для осуществления правосудия по уголовным делам.

     Порядок производства по уголовным делам – это условия, процедуры и гарантии, регулирующие деятельность участников процесса. Они установлены нормами уголовно-процессуального права, которые содержатся лишь в строго определенных источниках. Под источниками права в юридическом смысле обычно понимается та или иная внешняя форма выражения правовых норм. Основной источник уголовно-процессуального права это закон.

     При этом необходимо особо подчеркнуть, что единственными законами, которые могут быть источником уголовно-процессуального права являются Уголовно-процессуальный кодекс (далее – УПК) и Конституция Туркменистана, на которой основан этот Кодекс. С юридической точки зрения это означает, что:

а) при определении порядка уголовного судопроизводства по делу прямому применению подлежит только УПК, а в случаях, если его отдельные положения противоречат конституционным нормам, – Конституция Туркменистана;

b) в случае, если уголовно-процессуальные нормы содержатся в каких-либо иных источниках, они не должны противоречить УПК и Конституции Туркменистана и подлежат приведению в соответствие с ними;

c) если в каком-либо ином законе содержатся новые уголовно-процессуальные нормы, они могут применяться только после того, как будут инкорпорированы в УПК Туркменистана (отдельные законы, регулирующие уголовный процесс, подлежат включению в настоящий Кодекс).

     Названные правила предохраняют уголовный процесс от проникновения в него чужеродных норм, противоречащих внутренней системе УПК.

     3. Согласно ст. 56 Конституции Президент Туркменистана издает указы, постановления и распоряжения, имеющие обязательную силу на всей территории Туркменистана. По смыслу ч. 2 ст. 59 Конституции указы Президента, как и вся его деятельность, не должны противоречить как самой Конституции, так и законам Туркменистана, в том числе УПК. Поскольку, по смыслу ч. 1 комм. статьи, порядок производства по уголовному делу на территории Туркменистана может определяться только двумя нормативными актами: УПК и Конституцией Туркменистана, представляется, что указы, постановления и распоряжения Президента Туркменистана не должны иметь предметом своего регулирования уголовно-процессуальные отношения.

     4. Согласно ч. 3 ст. 5 Конституции Туркменистана этот нормативный акт является верховным Законом государства, а закрепленные в нем нормы и положения имеют прямое действие. Законы и иные правовые акты, противоречащие Конституции, не имеют юридической силы. Исходя из этого, суд при разрешении дела может непосредственно применять конституционные нормы при условии если:

a) норма УПК находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции Туркменистана;

b) УПК Туркменистана не регулирует те или иные уголовно-процессуальные отношения, которые по мнению суда нуждаются в урегулировании (наличие так называемого пробела в законе);

с) закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации путем принятия иных, конкретизирующих соответствующие конституционные нормы законов.

            Следует, однако, иметь в виду, что согласно ст. 99 Конституции и ч. 1 ст. 4  Закона Туркменистана «О суде» судьи независимы и подчиняются только закону,  руководствуясь при этом своим внутренним убеждением. Следовательно, выводы суда о неконституционности того или иного закона, сделанные им при производстве по конкретному делу, сами по себе еще не могут служить основанием для официального признания этого закона не соответствующим Конституции Туркменистана, утрачивающим юридическую силу и не подлежащим применению другими судами, государственными органами и должностными лицами. Такой вывод имеет значение лишь для принятия решения по данному делу, рассматриваемому этим судом.

     5. Как записано в ч. 3 ст. 1 УПК, "международные договоры Туркменистана и общие принципы и нормы международного права, признанные Туркменистаном, регулирующие порядок уголовного процесса, являются неотъемлемой частью уголовно-процессуального права". То есть международные правовые нормы являются частью правовой системы Туркменистана.

В международных договорах, касающихся вопросов уголовного процесса, могут найти закрепление как общепризнанные всем мировым сообществом принципы и нормы, так и нормы, регулирующие отношения только участвующих в них государств. В зависимости от количества участников договоры бывают многосторонними и двусторонними. Состав и уровень их участников также может быть различным. Согласно ч. 2 ст. 2 Закона Туркменистана «О международных договорах Туркменистана» существуют следующие их виды: а)  межгосударственные; b) межправительственные; с) межведомственные. Для уголовного процесса наибольшее значение обычно имеют межгосударственные и межведомственные виды международных договоров, в том числе о правовой помощи, определяющие порядок взаимодействия судебных и следственных органов разных стран при осуществлении уголовного преследования лиц, находящихся за пределами государств, где были совершены преступления; исполнении поручений о производстве процессуальных действий и т.д. Туркменистаном заключены договоры, имеющие межгосударственный характер. Среди них можно назвать следующие:

Конвенция ООН о психотропных веществах 1971  г., (г. Вена, 21 февраля 1971 г.), ратиф. 18 июня 1996 г.; Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, (г. Вена, 19 декабря 1988 г.), ратиф. 18 июня 1996 г.; Венская Конвенция о дипломатических сношениях (г. Вена, 18 апреля 1961 г.), ратиф. 18 июня 1996 г.; Венская Конвенция о консульских сношениях (г. Вена, 24 апреля 1963 г.), ратиф. 18 июня 1996 г.; Конвенция ООН о рабстве (Нью-Йорк, 1 апреля 1927 г.), ратиф. 20 декабря 1996 г.; Дополнительная конвенция ООН об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством, (Нью-Йорк, 7 сентября 1956 г.), ратиф. 20 декабря 1996 г.; Протокол ООН  о внесении изменений в Конвенцию о рабстве, одобренной Резолюцией №794/8 ГА ООН, (Нью-Йорк, 23 октября 1953 г.) Вступил в силу 7 декабря 1953  г., ратиф. 20 декабря 1996 г.; Международный пакт о гражданских и политических правах, (Нью-Йорк, 16 декабря 1966 г.), ратиф. 20 декабря 1996 г.; Конвенция  о борьбе  с  незаконным захватом воздушных судов (г. Гаага, 16 декабря 1970 г.), ратиф. 30 апреля 1999 г; Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными  против  безопасности морского судоходства, (г. Рим, 10 марта 1988 г.), ратиф. 30 апреля 1999 г.; Конвенция о  предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной  защитой,  в  том числе дипломатических агентов (Нью-Йорк, 14 декабря 1973 г.), ратиф. 30 апреля 1999 г; Конвенция  против  пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, (Нью-Йорк, 10 декабря 1984 г.), ратиф. 30 апреля 1999 г.; Международная конвенция о борьбе с захватом заложников (Нью-Йорк, 17 декабря 1979 г.), ратиф. 30 апреля 1999  г.; Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в  аэропортах,  обслуживающих международную гражданскую авиацию, дополняющему Конвенцию о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (г. Монреаль, 24 февраля 1988 г.), ратиф. №374-1 от 30 апреля 1999 г.; Второй Факультативный  протокол к Международному пакту о гражданских и политических нравах, направленный на отмену смертной казни (Нью-Йорк, 15 декабря 1989 г.), Постановление Халк Маслахаты Туркменистана от 28 декабря 1999 г. №КХМ-21; Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности (Нью-Йорк, 15 ноября 2000 г.), подписана Президентом Туркменистана 28 марта 2005 г.    

     Кроме договоров о правовой помощи порядок взаимоотношений правоохранительных органов Туркменистана с иностранными гражданами и должностными лицами может регулироваться также консульскими соглашениями. В соответствии с ними консулы вправе представлять перед судами и следственными органами страны пребывания граждан назначившего их государства, если эти граждане из-за отсутствия или по каким-либо другим уважительным причинам не могут сами защищать свои права и интересы.

     Под общепризнанным принципом или нормой международного права следует понимать правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного. Следует иметь в виду, что общепризнанные принципы и нормы  международного права существуют как в форме норм, установленных международными договорами, так и в форме международных юридических обычаев, которые составляют так называемое общее международное право (иногда также называемое «мягким»). Статутом Международного Суда ООН от 26 июня 1945 г. обычай определен как доказательство общей практики, принятой в качестве правовой нормы (п. 1 «b» ст. 38). Обычная норма становится принадлежностью общего международного права в результате ее признания если не всеми, то большинством государств, представляющих основные политические и правовые системы. Современные международно-правовые обычаи склонны к приобретению формальной определенности, так как общепризнанные принципы и нормы, как правило, находят отражение в многосторонних конвенциях и соглашениях, и кроме того, – в иных документах международного права: декларациях, резолюциях международных органов и организаций, конференций, решениях международных судов и т.д.

Особенностью формирования современных обычных норм международного права в области уголовного судопроизводства является растущее влияние на них так называемых рекомендательных норм, или международных стандартов (называемых также «моментальными» обычаями), в разработке которых основная роль принадлежит Конгрессу ООН по предупреждению преступлений и обращению с правонарушителями. Документы Конгресса обычно подтверждаются резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН, Экономического и Социального Совета ООН, Конгресса ООН по предупреждению преступлений и обращению с правонарушителями. Среди источников таких международно-правовых стандартов следует в первую очередь назвать такие акты, как:

Минимальные стандартные правила обращения с заключёнными (1955 г.); Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1979 г.); Меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни  (1984 г.); Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов (1985 г.); Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (1985 г.), Минимальные стандартные правила ООН касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила 1985 г.); Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (1988 г.); Руководящие принципы для эффективного осуществления Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1989 г.); Руководящие принципы, касающиеся роли лиц, осуществляющих судебное преследование (1990 г.); Основные принципы, касающиеся роли юристов (1990 г.); Основные положения о роли адвокатов (1990 г.); Международный кодекс поведения государственных должностных лиц (1996 г.); Стандартные минимальные правила ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила 1990 г.); Стандарты независимости юридической профессии Международной ассоциации юристов (1990 г.); Основные принципы применения реституционного правосудия (2002 г.); Руководящие принципы, касающиеся правосудия в вопросах, связанных с участием детей жертв и свидетелей преступлений (2005 г.); Бангалорские принципы поведения судей (2006 г.) и др.

     В качестве доказательств общепризнанного характера нормы, созданной обычаем (в том числе, в виде международного стандарта), могут служить: а) фиксация нормы в международных документах; б) отсутствие протестов государств против ее общепризнанного характера; в) фактическое признание нормы (так называемая трансформация) законодательством достаточно представительного круга государств.

Из сопоставления положений ч. 3 ст. 1 и статьи 2 УПК, на первый взгляд,  можно было бы сделать вывод, что, несмотря на упоминание в ст. 1 общепризнанных принципов и норм международного права наряду с международными договорами, преимущественная сила перед законами Туркменистана признается, однако, только за международными договорами («если международным соглашением Туркменистана установлены иные положения, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются положения международного соглашения», ст. 2 УПК). Однако следует помнить, что, согласно прямому указанию ст. 6 Конституции, Туркменистан признает приоритет общепризнанных норм международного права. Однако поскольку общепризнанные нормы  международного права существуют не только в форме норм, установленных международными договорами, но и в виде международных юридических обычаев (общее международное право), необходимо прийти к выводу, что любое правило поведения, признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного, подпадает под действие ст. 6 Конституции, а значит также обладает приоритетом над внутренним законодательством.

     Наиболее близкое отношение к уголовному судопроизводству имеют следующие общепризнанные международно-правовые принципы:

     суверенного равенства государств; невмешательства во внутренние дела; неприменения силы и угрозы силой; добросовестного выполнения государствами своих международных обязательств; межгосударственного сотрудничества и солидарности государств; гуманизма, уважения прав человека и справедливости. Так, согласно принципам суверенного равенства и невмешательства во внутренние дела ни одно государство не вправе издавать законы либо производить действия, распространяющие его судебную юрисдикцию на территорию других государств без согласия последних. Например, должны считаться юридически ничтожными результаты процессуальных действий, совершенных следственными органами одного государства на территории другого, если это не предусмотрено соответствующим межгосударственным договором. Принцип неприменения силы и угрозы силой означает, что ни одно государство не может добиваться применения своего внутреннего права путем похищения или захвата лиц на территории другого суверенного государства либо требовать их выдачи под угрозой военных акций и т.п. Принцип добросовестного выполнения государствами международных обязательств проявляется в том, что положения национального уголовно-процессуального законодательства не могут служить основанием для отказа от выполнения международных обязательств. Если в законе имеются нормы, противоречащие международному договору, заключенному государством, то в силу данного принципа применяются нормы договора, а закон должен быть приведен в соответствие с международными обязательствами. Принцип межгосударственного сотрудничества и солидарности государств находит выражение, прежде всего, в широкой практике заключения международных договоров об оказании правовой помощи, в том числе и по уголовным делам.

     К числу общепризнанных международно-правовых норм, касающихся уголовного процесса, следует, например, отнести нормы, устанавливающие:

1) недопустимость применения в уголовном процессе пыток или жестоких, бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения или наказания, право на гуманное отношение и уважение достоинства личности. (Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.; принцип 6 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденного Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 года);

2) запрет на выдачу лица другому государству, если: а) существуют серьезные основания полагать, что ему может угрожать там применение пыток или смертной казни; б) преступление, в отношении которого запрашивается выдача, рассматривается запрашиваемой стороной в качестве политического преступления либо имеются достаточные основания полагать, что запрос о выдаче имеет целью преследование или наказание лица в связи с его расой, религией, национальностью или политическими убеждениями либо за другое преступление, нежели то, которое было указано в запросе ;

3) недопустимость произвольного ареста или содержания под стражей: «Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом» (ст. 9 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

4) право арестованного или задержанного на судебную проверку законности ареста или задержания в срочном порядке, т.е. без неоправданных проволочек, в течение разумного, достаточно краткого времени (ст. 9 Международного Пакта о гражданских и политических правах; принципы 11, 32 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

5) право задержанного или арестованного на заявление ходатайства об уведомлении членов семьи или иных лиц по его выбору о факте задержания или ареста и о месте, в котором он содержится; право на посещение членами семьи и переписку с ними (принципы 16, 19 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

6) право задержанного или арестованного на проведение медицинского обследования (принципы 24-26 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

7) запрет на применение к задержанному таких методов расследования, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения, в том числе запрет злоупотреблять положением задержанного с целью получения от него показаний против него самого или каких-либо других лиц (принцип 21 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

8) запрет на введение неоправданных ограничений в отношении задержанных или арестованных, не вызываемых непосредственной необходимостью с точки зрения целей задержания или ареста (принцип 36 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

9) право на компенсацию каждому, кто был жертвой незаконного ареста или содержания под стражей или незаконного осуждения (ст. 9, 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

10) право задержанного или обвиняемого быть подробно и в срочном порядке уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявляемого ему обвинения (п. 3 (а) ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах; принцип 10 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

11) право каждого обвиняемого в уголовном преступлении считаться невиновным, пока виновность его не будет доказана согласно закону, т.е. презумпцию невиновности (ст. 11 Всеобщей декларации прав человека; п.2 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

12) право лица на справедливое и гласное рассмотрение предъявляемого ему уголовного обвинения без неоправданной задержки на основе полного равенства компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 10 Всеобщей декларации прав человека; п. 1 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

13) право иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и защищать себя лично или посредством выбранного им самим защитника (п. 3 «d» ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

14) право на оказание квалифицированной юридической помощи со стороны компетентного адвоката (п.6 Основных положений о роли адвокатов);

15) право на предоставление обвиняемому или подозреваемому безвозмездной помощи защитника и переводчика в случае, когда у него недостаточно средств для оплаты этого защитника или переводчика (п. 3 «d» ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

16) право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей (право на очную ставку) и право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него (п. «е» 3 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

17) запрет на принуждение лица к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным и право лица на отказ от дачи таких показаний (п. «g» 3 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

18) право на пересмотр осуждения и приговора вышестоящей судебной инстанцией согласно закону (п. 5 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

19) правило non bis in idem (нельзя дважды за одно и то же – лат.), т.е. запрет на вторичное уголовное преследование и привлечение лица к уголовной ответственности за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан (п. 7 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

20) право каждого приговоренного к смертной казни обжаловать приговор в апелляционном порядке в суд высшей инстанции и подать прошение о помиловании, причем помилование или замена приговора могут быть предоставлены во всех случаях вынесения смертного приговора.( п. 6, 7 Мер, гарантирующих защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни) и др.

     6. Если отдельные отношения, возникающие в уголовном судопроизводстве, не урегулированы нормами закона, то при определенных условиях допускается применение так называемой аналогии уголовно-процессуального закона или аналогии уголовно-процессуального права. Аналогия закона может иметь место тогда, когда на неурегулированное отношение распространяют действие законодательной нормы, регулирующей сходное правоотношение. Аналогия права используется, когда для урегулирования возникающих в процессе отношений непосредственно применяются общие начала и принципы уголовно-процессуального, конституционного и международного права. Вопрос об условиях применения аналогии закона и права не получил достаточной разработки в юридической литературе. По нашему мнению, применение закона по аналогии не может переходить ту грань, которая отделяет прерогативы правоприменителя от прерогатив законодателя. Поэтому применение закона по аналогии возможно не всегда, но лишь тогда, когда оно: либо разрешено самим законом, либо когда аналогия является формой толкования уже имеющегося закона, то есть выявления его действительного смысла. Пополнение же пробелов в законе правоприменителем с помощью аналогии закона недопустимо, ибо это противоречило бы конститууионному принципу деления и самостоятельности властей  (ст. 4 Конституции Туркменистана). При толковании правовых норм выявляется действительная воля законодателя, которая была недостаточно ясно или детально выражена им в тексте закона. Если с помощью методов толкования может быть установлено (и в этом смысле – доказано), что законодатель фактически имел в виду в данной проблемной норме способ поведения сходный с тем, что был выражен им в другой норме, то результатом этого будет распространительная или ограничительная по своему объему интерпретация нормы, имеющая внешнюю форму применения закона по аналогии.

     Использование правоприменителем аналогии права также возможно, на наш взгляд, лишь в рамках изъяснительного конкретизирующего толкования уже имеющейся нормы общего характера, устанавливающей подходящие к данному случаю правовые принципы. Применение аналогии права допустимо лишь тогда, когда невозможно использование аналогии закона (отсутствует схожая норма). Примером использования аналогии права могут служить судебные решения, которыми пробелы в отраслевом законодательстве  восполняются посредством интерпретации общих правовых положений и  принципов, содержащихся в Конституции и нормах международного права. Однако следует помнить, что конкретизирующие возможности аналогии права не безграничны. Восполняя с помощью аналогии права пробелы в законе, правоприменитель не должен выходить за пределы наличного текстуального содержания исходной общей нормы, которое может лишь грамматически интерпретироваться в широком или узком смысле использованных в этой общей норме слов и выражений. Иное означало бы подмену судебной властью законодателя.


Статья 2. Международные соглашения

 

Если международным соглашением Туркменистана установлены иные положения, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются положения международного соглашения.

 

     1. Поскольку общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры являются частью правовой системы Туркменистана, следует принимать во внимание правила взаимоотношений норм международного и внутреннего уголовно-процессуального права. Всякий раз, оценивая юридическую силу и значение этих норм в случае их конкуренции, необходимо учитывать следующее:

а) нормы международных договоров имеют приоритет над нормами внутреннего законодательства, т. е. в случае их коллизии применяются нормы договора, а не Уголовно-процессуального кодекса и любых других законов;

б) По общему смыслу ст. 22 Закона Туркменистана «О международных договорах Туркменистана» непосредственно действуют лишь положения международных договоров, которые обладают свойством самоисполнимости, то есть по характеру принятых на себя Туркменистаном обязательств не нуждаются в издании внутригосударственных актов в целях обеспечения самой возможности их применения. Для осуществления положений международных договоров, которые требуют такого дополнения,  должны приниматься соответствующие внутренние правовые акты. Вместе с тем, надо учитывать, что отсутствие детализирующего международный договор закона не может служить оправданием для неисполнения государством своих международных обязательств. Так, согласно ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. государство "не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора". То есть, по нормам международного права обязательства, вытекающие из международных договоров должны быть исполнены, невзирая на положения внутреннего права.

 

 

Статья 3. Действие уголовно-процессуального закона во времени и пространстве


1. При производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий соответственно во время дознания, предварительного следствия либо рассмотрения дела судом.

2. Уголовно-процессуальный закон, отменяющий или ограничивающий принадлежащие участникам процесса права, ограничивающий их использование дополнительными условиями, обратной силы не имеет.

3. Производство по уголовным делам на территории Туркменистана, независимо от места совершения преступления, ведётся в соответствии с настоящим Кодексом.

4. За пределами территории Туркменистана его уголовно-процессуальный закон применяется на морском, речном или воздушном судах, находящихся под Государственным флагом Туркменистана или несущих его опознавательные знаки и приписанных к портам Туркменистана.

 

1. Согласно комм. статье при производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий соответственно во время дознания, предварительного следствия либо рассмотрения дела судом. Данная норма обычно понимается в том смысле, что уголовно-процессуальный закон никогда не имеет обратной силы, то есть не предполагает изменения путем применения норм нового закона правоотношений, а также их последствий, возникших в период действия закона прежнего, то есть не допускает т.н. «поворота процесса».

Однако необходимо признать, что формулировка комм. статьи абстрактно допускает и  прямо противоположное буквальное толкование, не исключая производства заново процессуальных актов, совершенных по прежнему закону, но противоречащих требованиям нового закона, действующего во время дознания, предварительного следствия либо рассмотрения дела судом.

Такой вывод может быть частично спровоцирован и ч. 2 комм. статьи, согласно которой уголовно-процессуальный закон, отменяющий или ограничивающий принадлежащие участникам процесса права, ограничивающий их использование дополнительными условиями, обратной силы не имеет. Рассуждая от противного, можно было бы прийти к выводу, что закон, который не отменяет и не ограничивает права участников процесса, а, наоборот, их усиливает, имеет обратную силу, т.е. требует признания ранее совершенных актов недействительными и совершения заново всех процессуальных действий с учетом этих новых, повышенных прав. Например, прежний уголовно-процессуальный закон (УПК Туркменской ССР от 22 декабря 1961 г., действовавший до 1 июля 2009 г.) первоначально предусматривал допуск защитника в дело, как правило, с момента объявления обвиняемому об окончании предварительного следствия и предъявления ему для ознакомления всего производства по делу. Однако в конце 80-х гг. в него были внесены изменения и дополнения, которые предусматривали допуск защитника уже с момента первого допроса подозреваемого/ обвиняемого, что было воспроизведено и в новом УПК Туркменистана (см. об этом комм. к статье 81 настоящего Кодекса). Допустим, что судом из материалов уголовного дела на основании такого толкования ч.ч. 1 и 2 комм. статьи были бы исключены как недопустимые доказательства протоколы допросов подсудимых, произведенных на предварительном следствии без участия защитника до внесения указанного изменения. В данном примере суд фактически придал бы новому закону обратную силу, признав ранее собранные без участия защитника доказательства недопустимыми.

Но подобный поворот чреват крайне негативными последствиями для уголовных дел и уголовного судопроизводства в целом. Ведь в этом случае пришлось бы заново фиксировать следы преступления, которые, вероятно, уже стерлись; собирать доказательства, возможность получения которых уже утрачена; обвиняемому нередко пришлось бы вторично претерпевать тяготы нахождения под стражей, а потерпевшему, гражданскому истцу еще дольше дожидаться возмещения причиненного преступлением вреда и т.д. Практически это означало бы необходимость неоправданного прекращения значительной части уголовных дел ввиду недоказанности причастности лица к совершению преступления.

2. Представляется, что данную норму следует толковать следующим образом. Субъективные процессуальные права, однажды приобретенные участниками уголовного судопроизводства, по общему правилу (если иное специально не оговорено законом), сохраняют свою силу и после изменения этого закона, что практически и означает, что ухудшающий положение участников процесса закон не имеет обратной силы. Вместе с тем, новый закон (независимо от увеличения либо уменьшения объема предоставляемых им прав) обладает так называемым немедленным действием, когда он приводит к возникновению юридических последствий только в связи с теми фактами, которые возникли после его вступления в действие, т.е. поворот процесса не допускается никогда.

     3. Общий принцип действия уголовно-процессуального закона в пространстве таков: если производство по делу ведется на территории Туркменистана, то при этом, независимо от того, где совершено преступление – на его территории или за ее пределами применяется уголовно-процессуальный закон Туркменистана. Он опирается на общепризнанный международно-правовой принцип суверенного равенства государств. Оборотной стороной последнего является международный принцип невмешательства государств во внутренние дела друг друга. Применительно к рассматриваемому правилу он означает, что ни одно государство не вправе издавать законы либо производить действия, распространяющие свою судебную юрисдикцию на территорию других государств без согласия последних. Так, например, по общему правилу, должны считаться юридически ничтожными результаты процессуальных действий, совершенных следственными органами одного государства на территории другого, если это не предусмотрено соответствующим международным договором. Для производства этих действий недостаточно даже выраженного согласия органов исполнительной власти другого государства (правительства, органов прокуратуры, юстиции, внутренних дел и т.д.), ибо они не уполномочены на то, чтобы делать исключения из закона, который практически во всех государствах закрепляет территориальный принцип применения уголовно-процессуальных норм. Создавать подобного рода изъятия – привилегия лишь закона или международного права.

 

Статья 4. Применение на территории Туркменистана уголовно-процессуального права иностранного государства

 

Применение на территории Туркменистана уголовно-процессуального права иностранного государства органами расследования и судом иностранного государства или по их поручению органом, ведущим уголовный процесс, допускается, если это предусмотрено международным договором, ратифицированным Туркменистаном.

 

    1. Применение на территории Туркменистана норм уголовно-процессуального права иностранного государства может иметь место:

- при принятии и использовании в ходе уголовного судопроизводства процессуальных документов, составленных соответствующими органами иностранных государств в соответствии с действующим на их территории законодательством в ходе исполнения поручений об оказании правовой помощи по уголовным делам Туркменистану, если иное не предусмотрено международным договором (ст. 543 УПК);

- при выполнении поручения об оказании правовой помощи: по ходатайству государства, от которого исходит поручение, если это предусмотрено международным договором Туркменистана с этим государством (ч. 2 ст. 546 УПК);

- при исполнении ходатайства соответствующего органа иностранного государства о возбуждении уголовного дела или продолжении уголовного преследования в отношении гражданина Туркменистана, совершившего преступление на территории иностранного государства и вернувшегося в Туркменистан. В этом случае доказательства, полученные при расследовании дела на территории иностранного государства уполномоченным на то органом или должностным лицом в пределах их компетенции, имеют юридическую силу при производстве по делу в Туркменистане наравне с другими имеющимися в деле доказательствами (ч. 2 ст. 549 УПК);

- в случае выдачи гражданина Туркменистана, осуждённого судом иностранного государства к лишению свободы, для отбывания наказания в Туркменистане согласно международному договору Туркменистана с соответствующим иностранным государством либо двусторонним письменным соглашением между Генеральным прокурором Туркменистана и компетентным органом или должностным лицом иностранного государства (ст. 558 УПК). Здесь имеет место применение норм иностранного уголовно-процессуального права о признании виновности лица в совершении преступления по приговору суда этого иностранного государства; об отмены или изменении приговора суда иностранного государства, либо применении акта амнистии или помилования, изданных в иностранном государстве, хотя и с использованием процедуры адаптации их к требованиям уголовно-процессуального закона Туркменистана (см. комм. к статье 562 настоящего Кодекса).

2. Международными договорами могут быть предусмотрены и иные случаи, когда на территории Туркменистана должны применяться нормы уголовно-процессуального права иностранного государства. См. комм. к ст.ст. 543, 546 настоящего Кодекса.

 

Статья 5. Применение уголовно-процессуального закона в отношении иностранных граждан и лиц без гражданства

 

1. Уголовное судопроизводство в отношении иностранных граждан и лиц без гражданства ведётся в соответствии с правилами настоящего Кодекса.

2. Особенности уголовного судопроизводства, осуществляемого в отношении лиц, обладающих дипломатическими и иными привилегиями, а также иммунитетом, определяются главой 50 настоящего Кодекса.

 

1. Иностранными гражданами в Туркменистане признаются лица, не являющиеся гражданами Туркменистана и имеющие доказательства своей принадлежности к гражданству иностранного государства. Иностранные граждане в Туркменистане пользуются теми же правами и свободами и несут те же обязанности, что и граждане Туркменистана, если иное не вытекает из Конституции Туркменистана, и других актов законодательства Туркменистана (ст. ст. 1, 3 Закона Туркменистана «О правовом положении иностранных граждан в Туркменистане» от 8 сентября 1993 г.).

2. Часть первая комм. статьи содержит положение о применении норм УПК в отношении иностранных граждан или лиц без гражданства в соответствии с правилами настоящего Кодекса. Это значит, что процессуальные действия проводятся в отношении иностранцев и лиц без гражданства, не только если они имеют статус обвиняемых или подозреваемых, но и являются другими участниками уголовного судопроизводства: потерпевшими, свидетелями и т.д. Кроме того, речь идет о лицах, совершивших преступления не только на территории Туркменистана. В ряде случаев действие уголовно-процессуального закона Туркменистана распространяется на иностранных граждан и лиц без гражданства и тогда, когда они совершили преступление не на территории Туркменистана. В законодательстве и судебной практике многих государств, в т.ч. Туркменистана (ст. 8 УК), признается принцип защиты и безопасности, согласно которому государство вправе привлечь к уголовной ответственности на своей территории и по своим законам любое лицо, подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления против его интересов или интересов его граждан даже вне территории данного государства. Кроме того, экстерриториальная юрисдикция может осуществляться также в силу принципа универсальности, согласно которому юрисдикция государства на основе международного права, распространяется на некоторые преступления, независимо от гражданства подозреваемых или обвиняемых в них лиц и от мест, где они совершены. Это такие преступления как апартеид, терроризм, пиратство и некоторые др.

3. Об особенностях уголовного судопроизводства, осуществляемого в отношении лиц, обладающих дипломатическими и иными привилегиями, а также иммунитетом, см. комм. к главе 50 настоящего Кодекса.

 

Статья 6. Разъяснение некоторых наименований и терминов, содержащихся в настоящем Кодексе

 

Содержащиеся в настоящем Кодексе наименования и термины имеют следующее значение:

1) алиби - нахождение подозреваемого или обвиняемого в другом месте в момент совершения преступления;

2) дознаватель - должностное лицо, назначенное органами дознания;

3) дознание - процессуальная форма досудебной деятельности органов дознания в пределах полномочий, установленных настоящим Кодексом, по выявлению, установлению и закреплению совокупности обстоятельств дела, а также привлечению лиц, совершивших преступление, к уголовной ответственности;

4) заявитель - лицо, обратившееся к суду или органам уголовного преследования за защитой в порядке уголовного судопроизводства своего (чужого) действительного или предполагаемого права;

5) сторона обвинения - государственный обвинитель, потерпевший, гражданский истец, их законные представители и представители;

6) сторона защиты - подсудимый, его законный представитель, адвокат, гражданский ответчик и его представитель;

7) адвокат - адвокат юридической консультации, участвующий в судопроизводстве по уголовным делам, частные предприниматели, оказывающие юридическую помощь физическим и юридическим лицам, и близкие родственники подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осуждённого, оправданного, допущенные для участия в качестве адвоката;

8) председательствующий - судья, председательствующий при рассмотрении уголовного дела;

9) суд первой инстанции - суд, управомоченный разрешать дело по существу;

10) непричастность - не установленная причастность либо установленная непричастность лица к совершению преступления;

11) начальник следственного отдела - начальники следственных управлений, отделов, отделений, групп органов прокуратуры, внутренних дел, национальной безопасности Государственной службы Туркменистана по борьбе с наркотиками и их заместители, действующие в пределах своей компетенции;

12) подследственность - совокупность установленных настоящим Кодексом признаков, по которым расследование данного преступления относится к компетенции того или иного органа предварительного следствия или дознания;

13) предварительное следствие - процессуальная форма досудебной деятельности уполномоченных органов в пределах полномочий, установленных настоящим Кодексом, по выявлению, установлению и закреплению совокупности обстоятельств дела и привлечению лиц, совершивших преступление, к уголовной ответственности;
14) государственный обвинитель - должностное лицо органа прокуратуры, поддерживающее от имени государства обвинение в суде или отказывающееся его поддержать;
15) ночное время - время с двадцати двух до шести часов;

16) суд надзорной инстанции - суд, рассматривающий в порядке надзора дела по жалобам, представлениям, заключениям, протестам на приговоры, определения и постановления, вступившие в законную силу;

17) протест в порядке надзора - протест лица, уполномоченного законом, об отмене или изменении приговора, определения, постановления, вступившего в законную силу, принесённый по жалобе, представлению в порядке надзора или собственной инициативе;

18) заключение в порядке надзора - заключение, принесённое председателем велаятского суда либо суда города с правами велаята на приговор, определение, постановление, вступившее в законную силу;

19) жалоба в порядке надзора - жалоба, принесённая на приговор, определение, постановление, вступившее в законную силу;

20) представление в порядке надзора - представление прокурора, принесённое на приговор, определение, постановление, вступившее в законную силу;

21) ходатайство - просьба стороны или заявителя, обращённая к органу, ведущему уголовный процесс;

22) приговор - решение суда первой инстанции по вопросу о виновности или невиновности подсудимого и о применении или неприменении к нему наказания;

23) частное определение (постановление) - определение (постановление), которым суд обращает внимание государственных органов, общественных объединений и должностных лиц на установленные по делу факты нарушения закона, причины и условия, способствовавшие совершению преступления и требующие принятия соответствующих мер, а также на проявленную доблесть при разоблачении и предупреждении преступления, связанную с исполнением гражданином своего гражданского долга;

24) частная жалоба - жалоба на постановление или определение суда первой инстанции, не вступившее в законную силу;

25) частное представление - представление прокурора на постановление или определение суда или судьи первой инстанции, не вступившее в законную силу;

26) санкция - согласие прокурора на производство дознавателем, следователем соответствующих следственных и других процессуальных действий, а также принятие ими процессуальных решений;

27) суд кассационной инстанции - суд, рассматривающий в кассационном порядке дела по жалобам и представлениям на приговоры и определения суда первой инстанции и постановления судьи, не вступившие в законную силу;

28) производство по делу - совокупность процессуальных действий и решений, осуществляемых по конкретному уголовному делу в ходе его возбуждения, досудебной подготовки, судебного разбирательства и исполнения приговора, постановления или определения суда;

29) процессуальные решения - решения, принимаемые судьёй, судом, прокурором, следователем и дознавателем в порядке, установленном настоящим Кодексом;

30) процессуальные действия - действия, производимые в ходе уголовного судопроизводства в соответствии с настоящим Кодексом;

31) участники процесса - органы и лица, осуществляющие уголовное преследование и поддержание обвинения в суде, а также лица, защищающие при производстве по уголовному делу свои или представляемые ими права и интересы: орган дознания, дознаватель, следователь, начальник следственного отдела, а также в пределах своих полномочий его заместитель, прокурор (государственный обвинитель), подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, их законные представители, адвокат, гражданский ответчик, его законный представитель и представитель, потерпевший, гражданский истец, их законные представители и представители;

32) материалы дела - документы, предметы и сообщения, являющиеся составной частью дела или приобщённые к нему, а также могущие иметь значение для установления обстоятельств по делу;

33) иные лица, участвующие в уголовном процессе, - секретарь судебного заседания, переводчик, свидетель, понятой, эксперт, специалист;

34) органы и лица, ведущие уголовный процесс, - суд, судья, а также органы уголовного преследования и лица, осуществляющие уголовное преследование при досудебном производстве по уголовному делу;

35) досудебное производство по уголовному делу - производство по уголовному делу с момента возбуждения уголовного дела до направления его в суд для рассмотрения по существу (дознание и предварительное следствие), а также подготовка материалов по уголовному делу стороной защиты;

36) уголовное дело - обособленное производство, ведущееся органом уголовного преследования и судом по поводу одного или нескольких предположительно совершённых преступлений;

37) наблюдательная комиссия при хякимликах по усилению контроля за соблюдением законности в работе органов исполнения уголовного наказания и проведению работы с лицами, отбывающими наказание и освободившимися от наказания, состоящими под надзором (далее – наблюдательная комиссия за исполнением уголовного наказания) – комиссия, ведущая работу по исправлению и перевоспитанию лиц, отбывающих наказание и освободившихся от наказания, состоящих под надзором; их привлечению к общественно полезному труду, надлежащей организации их труда и быта;[15]

37) уголовный закон - Уголовный кодекс Туркменистана;

39) органы и лица, осуществляющие уголовное преследование, - органы дознания, следствия, дознаватель, следователь и прокурор;

40) уголовное преследование - процессуальная деятельность, осуществляемая органами уголовного преследования в целях сбора подтверждающих доказательств, наличия или отсутствия признаков запрещённых уголовным законом деяний в фактически совершённых действиях, а если таковые имеются, то виновности или невиновности лица, подозреваемого в совершении этих деяний;

41) законные представители - родители, усыновители, опекуны и попечители обвиняемого, подсудимого или потерпевшего, а также представители учреждений и организаций, на попечении которых находится обвиняемый, подсудимый или потерпевший;
42) постановление - решение, принятое Пленумом, Президиумом Верховного суда Туркменистана, президиумом велаятского суда и суда города с правами велаята, судьёй; решение дознавателя, следователя, прокурора, принятое при производстве дознания и предварительного следствия;

43) судья - председатель суда, заместитель председателя суда, судья, заседатель суда, осуществляющий судебную власть в порядке, установленном законом;

44) суд - орган судебной власти, входящий в судебную систему Туркменистана и осуществляющий правосудие. К нему относятся Верховный суд Туркменистана, велаятские суды и суд города с правами велаята, этрапские суды и суды городов с правами этрапа;

45) судебное разбирательство - судебное заседание судов первой, кассационной и надзорной инстанций;

46) судебное производство - досудебное и судебное производство по уголовным делам;

47) определение – всякое решение, вынесенное судом первой инстанции, помимо приговора, при производстве по уголовному делу; всякое решение суда кассационной инстанции; решение, принятое судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Туркменистана при пересмотре судебных приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу; всякое решение, принятое судом в порядке исполнения приговора;[16]

48) кассационное представление - представление прокурора об отмене или изменении приговора, не вступившего в законную силу;

49) кассационная жалоба - жалоба на приговор, не вступивший в законную силу;

50) обыск - следственные действия, проводимые в порядке, установленном настоящим Кодексом, в целях нахождения и изъятия предметов, содержащих следы преступления, орудия совершения преступления, вещей и ценностей, добытых преступным путём, других вещей, могущих иметь важное доказательственное значение для уголовного дела, нахождения и изъятия документов, задержания лиц, скрывающихся от уголовного преследования;

51) прокурор - Генеральный прокурор Туркменистана и подчинённые ему прокуроры, их заместители, старшие помощники и помощники с соответствующими полномочиями, начальники главных управлений и управлений, начальники главных отделов и отделов, их заместители, старшие прокуроры и прокуроры, прокуроры-криминалисты;

52) заключение прокурора - решение о возобновлении дела по вновь открывшимся обстоятельствам;

53) мнение прокурора - мнение прокурора в суде в случаях, предусмотренных законом;

54) следователь - должностное лицо органов прокуратуры, внутренних дел, национальной безопасности, Государственной службы по борьбе с наркотиками, осуществляющее сбор доказательств, подтверждающих или отрицающих наличие или отсутствие признаков преступления в фактически происшедшем событии и виновность подозреваемого лица в совершении этих действий;

55) стороны - органы и лица, осуществляющие в судебном разбирательстве на основе состязательности и равноправия обвинение и защиту;

56) представление, жалоба - документы, подаваемые в порядке, установленном настоящим Кодексом, участниками процесса для привлечения внимания к действиям органов дознания, предварительного следствия, прокурора, судьи или суда;

57) протокол - документ, составленный в порядке, установленном настоящим Кодексом, в котором удостоверяются факт производства, содержание и результаты следственных и судебных действий;

58) представитель - лицо, управомоченное представлять законные интересы потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика в производстве по уголовному делу;

59) близкие родственники - родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сёстры, дед, бабушка, внуки и супруги;

60) жилище - помещение или строение для временного или постоянного проживания одного или нескольких лиц, в том числе: дома государственного жилого фонда, служебные жилые помещения, общежития, собственные или арендуемые квартиры, дом, садовый дом, непосредственно примыкающие к ним веранда, кухня, подвал, чердак жилого строения (кроме многоквартирного дома), гостиничный номер, служебное и жилое помещение морского или речного судна, поезда.

 

     1. К пункту 1. Алиби (от лат. alibi – в другом месте) – термин, обозначающий в криминалистике и уголовно-процессуальном праве отсутствие подозреваемого и обвиняемого во время совершения преступления на месте преступления. Является одним из доказательственных фактов, указывающих на непричастность лица к совершению преступления. Следует иметь в виду, что само по себе нахождение обвиняемого во время совершения преступления в другом месте еще не равнозначно доказанности факта его непричастности к совершению преступления, ибо многие преступные деяния могут быть совершены способом, не требующим физического присутствия субъекта преступления на месте преступления (приведение в действие террористом с большого расстояния дистанционного взрывного устройства; организация преступления, пособничество, подстрекательство к совершению преступления, не сопровождаемые присутствием соучастника на месте преступления и т.д.). Таким образом, доказательства алиби относятся к категории косвенных доказательств, а сам факт алиби всегда допускает объяснение посредством различных версий. Вместе с тем, на практике алиби обычно является одним из наиболее сильных аргументов в пользу вывода о невиновности.

2. К пунктам 2 и 3. Дознаватель – это должностное лицо органа дознания, не просто назначенное органом дознания, как это буквально сказано в данном пункте, но  уполномоченное начальником этого органа осуществлять предварительное расследование в форме дознания. В качестве дознавателя может выступать не только штатный дознаватель, но и любое должностное лицо органа дознания, которому дано соответствующее поручение начальником органа дознания или его заместителем.

Закон знает две формы дознания – по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, и по делам, по которым производство предварительного следствия необязательно (ст.ст. 235-236 УПК). При этом дознавателями принято считать тех сотрудников органа дознания, которые осуществляют лишь одну форму дознания, а именно,  по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно.

            Согласно п. 3 ст. 6 настоящего Кодекса дознание есть процессуальная форма досудебной деятельности органов дознания в пределах полномочий, установленных настоящим Кодексом, по выявлению, установлению и закреплению совокупности обстоятельств дела, а также привлечению лиц, совершивших преступление, к уголовной ответственности. Однако по буквальному смыслу ст. 77 УПК полномочия органов дознания в целом состоят лишь в проведении оперативно-розыскных, а не процессуальных мероприятий: «На органы дознания возлагается принятие необходимых оперативно-розыскных мер, в том числе с использованием видеозаписи, кинофотосъёмки, звукозаписи в целях раскрытия преступлений и установления лиц, их совершивших, выявления фактических данных, которые могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу…». Вместе с тем, как следует из той же нормы, доказательствами оперативные материалы становятся только после их осмотра и проверки дознавателем, следователем либо судом. Из этого можно сделать вывод, что  органы дознания в лице дознавателей на самом деле уполномочены выполнять не только оперативно-розыскную, но также и уголовно-процессуальную деятельность. 

3. К пунктам 5, 6, 7. По буквальному смыслу пункта 5 комм. статьи к стороне обвинения отнесены лишь государственный обвинитель, потерпевший, гражданский истец, их законные представители и представители. Прокурор (действующий в ходе досудебного производства), следователь, начальник следственного отдела, дознаватель, начальник органа дознания среди участников процесса со стороны обвинения в данном пункте не названы. Однако из этого неправильно было бы делать вывод о том, что эти участники не  относятся  к стороне обвинения, ибо функция обвинения осуществляется и на стадии предварительного расследования. Так, согласно пункту 46 комм. статьи судебное производство, или судопроизводство, состоит как из судебного, так и досудебного производств по уголовным делам. В соответствии же со ст. 22 УПК, декларирующей в уголовном процессе принцип  состязательности, уголовное судопроизводство, в том числе и досудебное производство, осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, причем функции уголовного преследования, защиты и разрешения дела судом обособлены и осуществляются различными органами и должностными лицами. Однако общеизвестно, что в состязательном процессе функции защиты противостоит функция обвинения. То есть функция уголовного преследования это и есть функция обвинения, когда ее осуществляют государственные органы и лица, ведущие процесс. Этого вывода не отменяет и определение уголовного преследования, данное в пункте 40 комм. статьи, согласно которому уголовное преследование — это процессуальная деятельность, осуществляемая органами уголовного преследования в целях установления, в том числе не только виновности, но и невиновности лица. Дело в том, что отказ от уголовного преследования, точно так же как и отказ от обвинения, есть оборотная сторона обвинительной функции, ибо отказаться от обвинения ли уголовного преследования может лишь тот, кто может их осуществлять. В самом деле, к общим условиям осуществления уголовного преследования закон (ч. 1 ст. 30 УПК) относит, в частности, изобличение лиц, виновных в совершении преступления; в постановлении о привлечении к уголовной ответственности в качестве обвиняемого следователем или дознавателем должно быть дано описание преступления, которое инкриминируется (т.е. вменяется ими в вину) обвиняемому (п. 2 ч. 1 ст. 245 УПК), а все это не что иное как обвинительная деятельность. Наконец, в п. 4 ч. 1 ст. 245 УПК прямо говорится о том, что следователь (дознаватель) осуществляют именно обвинение: при обвинении обвиняемого в нескольких преступлениях в постановлении о привлечении к уголовной ответственности в качестве обвиняемого должно быть указано, какие конкретные действия вменяются обвиняемому по каждой из статей уголовного закона.

 В пункте 6 комм. статьи не вполне точно утверждается, что на стороне защиты выступают, в частности, такие участники процесса, как подсудимый и адвокат. Однако к стороне защиты принадлежат не только подсудимый, но также  подозреваемый и обвиняемый, а также не названный в этом пункте защитник (упоминающийся в ч. 4 ст. 517, ч. 2 ст. 539 УПК). В то же время адвокат может быть также представителем  потерпевшего, гражданского истца, т.е. действовать и на стороне обвинения (ст. 89 УПК).

В пункте 7 комм. статьи сказано, что в качестве адвоката в уголовном процессе могут выступать: адвокат юридической консультации, участвующий в судопроизводстве по уголовным делам, частные предприниматели, оказывающие юридическую помощь физическим и юридическим лицам, близкие родственники подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осуждённого, оправданного, допущенные для участия в качестве адвоката. Однако, необходимо помнить, что адвокат — понятие, которым принято обозначать принадлежность к профессиональному адвокатскому объединению, а не только к стороне защиты в уголовном деле, на которой при определенных условиях в качестве защитников могут выступать и иные лица. Другими словами, понятия «адвокат» и «защитник» не вполне совпадают. Согласно п. 2 ч. 2 ст. 14 Закона Туркменистана «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Туркменистане» адвокат обязан участвовать в уголовном судопроизводстве в качестве защитника. Учитывая сказанное, представляется, что более правильным было бы говорить, что юридическую помощь подозреваемому или обвиняемому осуществляет именно защитник, в качестве которого может выступать, в числе прочих, и адвокат.

4. К пункту 9. Согласно данному пункту суд первой инстанции – это суд, управомоченный разрешать дело по существу. Согласно общепринятому представлению, рассмотреть дело по существу – значит исследовать все существенные обстоятельства дела, непосредственно проверить доказательства и решить вопрос о виновности или невиновности подсудимого в совершении преступления и назначении ему наказания. Поэтому рассмотрение дела по существу может быть прерогативой судов лишь первой инстанции. Вышестоящие суды, действуя в кассационном, надзорном порядке, а также  ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, не рассматривают дела по существу, а пересматривают судебные решения с точки зрения их законности и обоснованности.

            Вместе с тем, суд первой инстанции не только рассматривает дело по существу, но действует и в других процессуальных формах, а именно: в стадии назначения судебного разбирательства (гл. 38 УПК, которая расположена в разделе 7, называемом «Производство в суде первой инстанции»), а также, по смыслу ч. 1 ст. 480 УПК, и в стадии  исполнения судебных решений (гл. 46 УПК).

5. К пункту 13. Согласно данному пункту предварительное следствие – это процессуальная форма досудебной деятельности уполномоченных органов в пределах полномочий, установленных настоящим Кодексом, по выявлению, установлению и закреплению совокупности обстоятельств дела и привлечению лиц, совершивших преступление, к уголовной ответственности. Следует, однако, иметь в виду, что предварительное следствие – это не единственная процессуальная форма досудебной деятельности, и УПК Туркменистана предусматривает стадию, которая также является составной частью досудебной подготовки — возбуждение уголовного дела (глава 24 раздела 6, в целом именуемого «досудебное производство по уголовному делу»). Кроме того, процессуальной формой стадии предварительного расследования (этот термин используется в ч. 2 ст. 350, ч. 1 ст. 251, ч. 7 ст. 261 и др.УПК) является также дознание. Наконец, в данном определении перечислены далеко не все цели и задачи стадии предварительного расследования. Предварительное расследование преследует следующие цели: 1) раскрыть преступление; 2) изобличить виновного в совершении определенного преступления либо реабилитировать невиновного; 3) сформировать достаточную доказательственную базу для проведения судебного разбирательства; 4) обеспечить личное участие обвиняемого в суде; д) гарантировать возможное решение суда о возмещении вреда, причиненного преступлением.

Для достижения этих целей перед данной стадией стоят определенные задачи: а) поиск, собирание и исследование доказательств по делу; b) обеспечение права обвиняемого (подозреваемого) на защиту; c) применение (при необходимости) мер процессуального принуждения; d) передача уголовного дела в суд либо прекращение уголовного дела или уголовного преследования.

6. К пункту 14.  Как следует из данного пункта, государственный обвинитель – это должностное лицо органа прокуратуры, которое от имени государства поддерживает в суде обвинение или заявляет в судебном заседании об отказе его поддержать. Таким образом, под государственным обвинителем подразумевается любое должностное лицо органа прокуратуры. На наш взгляд, это понятие следует толковать суживающим образом. Ведь иначе полномочия по поддержанию государственного обвинения в суде могли бы осуществляться помимо прокуроров и другими прокурорскими работниками, поскольку согласно ч. 2 ст. 2 Закона Туркменистана «О прокуратуре Туркменистана» под понятием «работник прокуратуры» подразумевается государственный служащий, занимающий определенную должность в органах прокуратуры и осуществляющий работу по претворению в жизнь задач, стоящих перед органами прокуратуры. Таким образом, под понятие  «должностное лицо органа прокуратуры» подпадают и следователям прокуратуры, и работники аппарата соответствующей прокуратуры, и профессорско-преподавательский персонал научных учреждений прокуратуры, т.е. работники, не занимающие должности собственно прокуроров. Представляется, однако, что по общему смыслу норм УПК, касающихся государственного обвинителя, в этом качестве может выступать лишь прокурор. => См. также п. 31 ст. 6 УПК Туркменистана, где именно прокурор определяется в качестве «государственного обвинителя».

7. К пунктам 16-20. См. Комм. к ст.ст. 485, 489 настоящего Кодекса.

8. К пункту 32. Материалы уголовного дела – это не только документы, предметы и сообщения, являющиеся составной частью дела или приобщённые к нему, но, в первую очередь, принимаемые по делу акты (постановления, определения, обвинительное заключение, приговор), а также приобщенные к делу доказательства. Объекты, которые могут иметь значение для установления обстоятельств по делу, но к материалам дела в установленном законом порядке не приобщены, к ним не относятся.

          9. К пункту 35. Досудебное производство по уголовному делу - производство по уголовному делу не только с момента возбуждения уголовного дела до направления его в суд для рассмотрения по существу (дознание и предварительное следствие), как это указано в данном пункте, но и все действия (получение и фиксация поводов к возбуждению дела, проверочные действия, фактическое задержание подозреваемого), которые совершаются в стадии возбуждения уголовного дела, т.е. еще до момента принятия решения о его возбуждении.

          10. К пункту 39. К органам и лицам, осуществляющим уголовное преследование, следует отнести не только органы дознания, следствия, дознавателя, следователя и прокурора, но и потерпевшего и его представителя. См. комм. к ст. 86, ч. 7 ст. 356, ст. ст. 485, 489  настоящего Кодекса.

          11. К пункту 51. Согласно Закону Туркменистана «О внесении изменений и дополнений в Закон Туркменистана «О прокуратуре» от 1 января 2010 года под понятием «прокурор» подразумеваются прокуроры, выполняющие задачи, указанные в статье 1 указанного Закона, возглавляющие Генеральную прокуратуру Туркменистана, велаятские прокуратуры и прокуратуры городов с правами велаята, а также прокуратуры этрапов, городов с правами этрапа, военные и специализированные прокуроры, их заместители, старшие помощники и помощники, начальники главных управлений и управлений, главных отделов и отделов, их заместители, старшие прокуроры и прокуроры. В отличие от УПК в данном Законе не указаны прокуроры-криминалисты. В дальнейшем, в УПК прокуроры-криминалисты как участники процесса также не упоминаются.

 

 

Глава 2. Задачи и принципы уголовного процесса

 

Статья 7. Задачи уголовного процесса

 

1. Задачами уголовного процесса являются оперативное и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения уголовного закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечён к уголовной ответственности и осуждён.

2. Установленный настоящим Кодексом порядок производства по уголовным делам должен обеспечивать защиту лица от необоснованного обвинения и осуждения, от незаконного ограничения его прав и свобод, а также способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию людей в духе уважения к правовым нормам.

 

1. Согласно ст. 22 УПК уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон; уголовное преследование, защита и разрешение дела судом обособлены, они осуществляются различными органами и должностными лицами (части 1 и 2). Это значит, что конечной целью уголовного процесса является разрешение судом на основании и в порядке, установленных законом,  дела о споре сторон обвинения и защиты по поводу уголовной ответственности лица, обвиняемого в совершении преступления, с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечён к уголовной ответственности и осуждён. Для достижения этой цели закон ставит перед процессом и его участниками определенные, более конкретные задачи, перечисленные в данной статье.

2.  Задача оперативного (быстрого) и полного раскрытия преступления состоит в том, что органы уголовного преследования (прежде всего, следователь, дознаватель, прокурор) выявляют лицо, совершившее определенное преступление, а также  все фактические обстоятельства его совершения. Задача изобличения виновных в совершении преступления предполагает, что сторона обвинения докажет, что данное преступление совершено именно этим обвиняемым. Задача обеспечения правильного применения уголовного закона стоит перед органами уголовного преследования, которые первоначально дают квалификацию преступления при привлечении лица в качестве обвиняемого и при направлении дела в суд с обвинительным заключением; перед адвокатом-защитником, который должен добиваться, чтобы к обвиняемому не применяли необоснованно суровый уголовный закон, но более всего – перед судом, который не просто обеспечивает правильное применение уголовного закона, но непосредственно его применяет, вынося приговор или иное итоговое судебное решение.

3. По смыслу части 2 комм. статьи задача уголовного процесса, связанная с обвинением (раскрытие преступления, изобличение и осуждение виновных) равнозначна задаче защиты лица от необоснованного обвинения и осуждения, а также от незаконного ограничения его прав и свобод. Другими словами, конечная задача уголовного процесса в целом (впрочем, как и суда как органа правосудия) состоит не в борьбе с преступностью (это задача правоохранительных органов), а в справедливом разрешении уголовных дел, благодаря чему обеспечивается защита прав и свобод личности, а также конституционных интересов общества и государства.

 
Статья 8. Принципы уголовного процесса и их значение


1. Принципами уголовного процесса являются приведённые в настоящей главе Кодекса положения, имеющие основополагающий характер и определяющие правильность и обоснованность производства по каждому делу.

2. Значение принципов уголовного процесса состоит в том, что их нарушение, в зависимости от его характера и существенности, влечёт признание состоявшегося производства по делу недействительным, отмену вынесенных в ходе такого производства решений либо признание собранных при этом материалов не имеющими силы доказательств.

   

1. Принципы — это руководящие идеи, основные правила деятельности. Поскольку право — это, в сущности, общеобязательные требования справедливости, то правовые принципы есть не что иное, как мера справедливости в праве. Закон легитимен, т. е. имеет правовое содержание, постольку, поскольку он отвечает принципам права. Они — не просто юридические идеи, а объективно необходимые общеобязательные критерии справедливого и должного в праве.

2. Принципы права, во-первых, могут индуктивно выводиться из некоего множества норм, а во-вторых (более развитая форма), существовать в качестве нормативных предписаний, закрепленных в специально посвященных им статьях законодательных актов. Принципы состязательного судопроизводства подчиняются строгой логике. Они взаимосвязаны и составляют единую иерархическую систему. В силу этого нарушение каждого из них означает посягательство и на всю систему принципов, а значит, на самую сущность судопроизводства. Именно поэтому в ч. 2 комм. статьи говорится, что нарушение принципа процесса, в зависимости от его характера и существенности, влечёт признание состоявшегося производства по делу недействительным, отмену вынесенных в ходе такого производства решений либо признание собранных при этом материалов не имеющими силы доказательств, т.е. аннулирование процессуальных актов.

3. О понятии существенного нарушения уголовно-процессуального закона см. комм. к ст. 457 настоящего Кодекса.

 

Статья 9. Законность


1. Орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор и суд при производстве по уголовным делам обязаны неукоснительно соблюдать требования настоящего Кодекса.

2. Нарушение закона органами уголовного преследования, судом при производстве по уголовным делам недопустимо и влечёт за собой установленную законом ответственность, признание незаконных актов недействительными и их отмену.

 

      1. Принцип законности — общеправовое начало, которое требует неукоснительного исполнения законов всеми органами государства, должностными лицами и гражданами. Это положение означает, во-первых, общеобязательность, а во-вторых, верховенство закона. Согласно уголовно-процессуальному законодательству Туркменистана верховенство закона в уголовном судопроизводстве состоит в следующем:

·         единственными законами, которые могут быть источником уголовно-процессуального права, являются Уголовно-процессуальный кодекс и Конституция Туркменистана, на которой этот Кодекс основан;

·         суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять закон, противоречащий УПК. Установив в ходе производства по уголовному делу несоответствие УПК закона или иного нормативного правового акта, суд принимает решение в соответствии с УПК.

      2. Однако помимо общеправового значения данного принципа он обладает в уголовном судопроизводстве также специфическим процессуальным содержанием. Принцип законности в состязательном судопроизводстве равнозначен понятию справедливой судебной процедуры. Справедливость же состязательного процесса определяется в первую очередь соблюдением всех принципов процесса, в первую очередь, равенства сторон и независимости суда. См. об этом также комм. к ст. 10 настоящего Кодекса.

 

Статья 10. Осуществление правосудия только судом


1. Правосудие по уголовным делам в Туркменистане осуществляется только судом. Незаконное присвоение полномочий суда кем бы то ни было влечёт ответственность, предусмотренную законом.

2. Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в точном соответствии с законом.

3. Компетенция суда, пределы его юрисдикции, порядок осуществления им уголовного судопроизводства определяются законом и не могут быть произвольно изменены. Создание чрезвычайных судов и иных структур, наделённых полномочиями суда, под каким бы то ни было названием для рассмотрения уголовных дел не допускается.
4. Приговор или другие решения суда, осуществлявшего уголовное судопроизводство по неподсудному ему делу, превысившего свои полномочия или иным образом нарушившего принципы уголовного судопроизводства, предусмотренные настоящим Кодексом, незаконны и подлежат отмене.

5. Приговор и другие решения суда по уголовному делу могут быть проверены и пересмотрены соответствующими судами только в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом.

 

     1. Правосудие – емкое понятие, которое не сводится лишь к деятельности в судебном разбирательстве по первой инстанции. Термином "правосудие" обозначается содержание судебной деятельности по конкретным юридическим делам, соответствующей всем требованиям закона. Поэтому в понятие правосудия входит не только деятельность судов первой инстанции по рассмотрению и разрешению дел по существу (т.е. рассмотрение и разрешение вопроса об уголовной ответственности обвиняемого в условиях непосредственного исследования доказательств), но и рассмотрение дел в кассационном порядке, в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам.

     2. Центральным моментом судебной деятельности по осуществлению правосудия является признание подсудимого в судебном разбирательстве виновным в совершении преступления и назначение ему в случаях, предусмотренных законом, наказания либо оправдание. В ч.2 комм. статьи подтвержден принцип, согласно которому никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в точном соответствии с законом. Это означает, в частности, что лишь суд может признать лицо виновным в совершении преступления. Признание виновным следует отличать от установления виновности лица в совершении преступления, которое может иметь место и по постановлению следователя или дознавателя, когда они прекращают уголовное дело по т. н. нереабилитирующим основаниям (т.е. по всем основаниям за исключением тех, что указаны в пунктах 1 и 2 части первой ст. 31 настоящего Кодекса, за непричастностью к преступному деянию или недоказанностью участия в совершении преступления). Установление следователем или дознавателем виновности не может порождать тех юридических последствий, что признание виновности судом – назначения наказания и судимости.

     3. В части 3 комм. статьи закреплено положение, согласно которому создание чрезвычайных судов и иных структур, наделённых полномочиями суда, под каким бы то ни было названием для рассмотрения уголовных дел не допускается. В теории уголовного процесса оно известно как право на естественный суд. Данная норма корреспондирует международно-правовому принципу законного суда, или общепризнанному праву каждого быть судимым судом, созданным в соответствии с законом (пункт 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах). В свою очередь, праву быть судимым законным судом соответствует обязанность государства создавать и поддерживать такую судебную систему, в которой судьи отвечали бы требованиям независимости, беспристрастности, компетентности, а также были способны эффективно осуществлять свои полномочия по заранее установленным и понятным правилам.

     Однако конституционное право (ст. 98 Конституции Туркменистана) на естественный суд не всегда строго выдерживается в УПК. Так, согласно ст. 67 УПК территориальная подсудность уголовного дела может быть изменена председателем вышестоящего суда или его заместителем, «в отдельных случаях в целях наиболее полного, быстрого и правильного рассмотрения уголовного дела» Вопрос о передаче дела в этих случаях разрешается председателем вышестоящего суда. Как видно, подсудность здесь законом фактически не определена – напротив, говорится о ее изменении судебным чиновником, который, исходя из довольно неопределенных критериев, допускающих его свободное усмотрение, определяет другой суд, где будет рассматриваться дело, фактически по своему усмотрению.

4.  В ч. 4 комм. статьи говорится о том, что приговор или другие решения суда, осуществлявшего уголовное судопроизводство по неподсудному ему делу, превысившего свои полномочия или иным образом нарушившего принципы уголовного судопроизводства, предусмотренные настоящим Кодексом, незаконны и подлежат отмене. Вместе с тем, в ч. 2 ст. 8 УПК содержится более осторожная и гибкая формулировка: «Значение принципов уголовного процесса состоит в том, что их нарушение, в зависимости от его характера и существенности, влечёт признание состоявшегося производства по делу недействительным, отмену вынесенных в ходе такого производства решений либо признание собранных при этом материалов не имеющими силы доказательств». Последнее представляется более верным, с учетом того, что нарушения уголовно-процессуального закона могут быть существенными и менее существенными. См. об этом комм. к ст. 457 настоящего Кодекса.

 

Статья 11. Судебная защита прав и свобод человека

 
1. Каждый имеет право на судебную защиту своих прав и свобод.

2. Государство обеспечивает потерпевшему доступ к правосудию и возмещению причинённого ущерба в случаях и порядке, установленных законом.

 

1. Право на судебную защиту относится к основным неотчуждаемым правам и свободам и одновременно выступает гарантией всех других прав и свобод. Согласно ст. 40 Конституции Туркменистана гражданам гарантируется судебная защита чести и достоинства, личных и политических прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией и законами. Право на судебную защиту предполагает конкретные гарантии эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости; из статьи 40 Конституции Туркменистана во взаимосвязи с ее статьями 11, 98  и 105, закрепляющими равенство всех перед законом, запрет на создание чрезвычайных судов, и принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, следует, что конституционное право на судебную защиту - это не только право на обращение в суд, но и возможность получения реальной судебной защиты в форме восстановления нарушенных прав и свобод в соответствии с законодательно закрепленными критериями, которые в нормативной форме (в виде общего правила) предопределяют, в каком суде и в какой процедуре подлежит рассмотрению конкретное дело, что позволяет суду (судье), сторонам, другим участникам процесса, а также иным заинтересованным лицам избежать правовой неопределенности в этом вопросе.

Часть 2 данной статьи следует понимать не в том смысле, что государство обязано возместить потерпевшему вред, причиненный ему преступлением, а таким образом, что государство создает необходимые условия для того, чтобы вред был возмещен его причинителем (осужденным) либо лицами, которые в силу закона несут материальную ответственность за действия осужденного лица.

 

Статья 12. Уважение чести и достоинства личности


1. При производстве по уголовному делу запрещаются решения и действия, унижающие честь или умаляющие достоинство лица, участвующего в уголовном процессе, не допускаются сбор, использование и распространение сведений о частной жизни, а равно сведений личного характера, которые лицо считает необходимым сохранить в тайне, для целей, не предусмотренных настоящим Кодексом.

2. Вред, причинённый лицу в результате незаконных действий органов, ведущих уголовный процесс, подлежит возмещению в порядке, установленном законом.

 

     1. Честь – это хорошая, незапятнанная репутация, либо достойные уважения моральные качества человека, его соответствующие принципы. Достоинство – совокупность высоких моральных качеств человека, а также уважение их в самом себе. Если толковать ч. 1 данной статьи буквально, то вынесение любого обвинительного приговора невозможно, ибо хорошая репутация человека в результате его осуждения за совершение преступления неизбежно страдает, а моральные качества подвергаются сомнению. Точно также может страдать и уважение к самому себе (например, в случае раскаяния обвиняемого). Следовательно, данную норму необходимо толковать ограничительно: запрещаются лишь такие действия, которые неправомерно и незаслуженно умаляют репутацию человека и его самоуважение.

     2.  Достоинство личности при производстве по уголовному делу может пострадать, в первую очередь, от неправомерного применения к нему принуждения, особенно, незаконного насилия. Насилие – это не только физическое, но и психическое насилие, т.е. угрозы как средство подавление воли человека (действия или высказывания, выражающие намерение немедленно применить силу). Согласно ст. 3 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятого Генеральной Ассамблеей ООН 17 декабря 1979 г., «должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять силу только в случае крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей». Подчеркивается, что «применение силы должностными лицами по поддержанию правопорядка должно носить исключительный характер; хотя оно подразумевает, что должностные лица по поддержанию правопорядка могут быть уполномочены на применение силы, какая является разумно необходимой при данных обстоятельствах, в целях предупреждения преступления или при проведении правомерного задержания правонарушителей или подозреваемых правонарушителей или при оказании помощи при таком задержании; не может применяться сила, превышающая необходимые для этих целей пределы… Применение огнестрельного оружия считается крайней мерой. Следует приложить все усилия к тому, чтобы исключить применение огнестрельного оружия, особенно против детей. Как правило, огнестрельное оружие не должно применяться, за исключением случаев, когда подозреваемый правонарушитель оказывает вооруженное сопротивление или иным образом ставит под угрозу жизнь других и когда другие меры, имеющие менее исключительный характер, недостаточны для осуждения или задержания подозреваемого правонарушителя. О каждом случае применения огнестрельного оружия должно быть незамедлительно сообщено компетентным властям».

     3. Честь и достоинство личности не совместимо с применением к ней пыток. Согласно ст. 1 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г., принятой Генеральной ассамблеей ООН понятие пытки «означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включается боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно… Никакие исключительные обстоятельства, какими бы они ни были, будь то состояние войны или угроза войны, внутренняя политическая нестабильность или любое другое чрезвычайное положение, не могут служить оправданием пыток. Приказ вышестоящего начальника или государственной власти не может служить оправданием пыток». Конвенция также устанавливает, что «каждое государство-участник обеспечивает любому лицу, которое утверждает, что оно было подвергнуто пыткам на любой территории, находящейся под юрисдикцией этого государства, право на предъявление жалобы компетентным властям этого государства и на быстрое и беспристрастное рассмотрение ими такой жалобы. Предпринимаются меры для обеспечения защиты истца и свидетелей от любых форм плохого обращения или запугивания в связи с его жалобой или любыми свидетельскими показаниями» (ст. 13). Статья 16 данной Конвенции предусматривает также, что «каждое государство-участник обязуется предотвращать на любой территории, находящейся под его юрисдикцией, другие акты жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, которые не подпадают под определение пытки, содержащееся в статье 1, когда такие акты совершаются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия» (ст. 16). Выражение "жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания" не было определено Генеральной ассамблеей, но его следует истолковывать таким образом, чтобы предоставлялась по возможности наиболее широкая защита от злоупотреблений как физического, так и психологического характера. В этой связи представляются особенно практически важными положения, закрепленные в Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденном резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № 43/173. Так, согласно принципу 21Свода «запрещается злоупотреблять положением задержанного или находящегося в заключении лица с целью принуждения его к признанию, какому-либо иному изобличению самого себя или даче показаний против любого другого лица. Ни одно задержанное лицо не должно подвергаться во время допроса насилию, угрозам или таким методам дознания, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения». Исходя из смысла данной нормы, неправомерны: понуждение к даче показаний под угрозой применения к лицу задержания либо заключения под стражу; проведение допроса такой чрезмерной длительности или при таком физическом состоянии допрашиваемого, что это лишает его адекватной способности к отстаиванию своей позиции; использование следователем в ходе допроса оскорбительных и нецензурных выражений и т.п.

     4. Применение в ходе процессуальных действий насилия, пыток или другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения влечет за собой признание полученных таким путем доказательств недопустимыми (п. 1 ч. 1 ст. 125 УПК).


Статья 13. Неприкосновенность личности


1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть задержан по подозрению в совершении преступления, заключён под стражу или иным образом лишён свободы иначе как на основаниях и в порядке, установленных настоящим Кодексом.

2. Каждому задержанному немедленно сообщаются основания его задержания, а также квалификация преступления, в совершении которого он подозревается или обвиняется.

3. Суд, прокурор обязаны немедленно освободить незаконно задержанного или заключённого под стражу, или незаконно помещённого в медицинское учреждение, либо содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного законом или приговором.

4. Никто из участвующих в уголовном процессе лиц не может подвергаться насилию, жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

5. Никто не может быть привлечён насильно к участию в процессуальных действиях, создающих опасность для жизни или здоровья лица. Процессуальные действия, нарушающие неприкосновенность личности, могут быть произведены против воли лица либо его законного представителя только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Кодексом.

6. Содержание лица, в отношении которого в качестве меры пресечения применено заключение под стражу, а также лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, должно осуществляться в условиях, исключающих угрозу его жизни и здоровью.

7. Вред, причинённый человеку в результате незаконного лишения свободы, содержания в условиях, опасных для жизни и здоровья, жестокого обращения с ним, подлежит возмещению в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом.

 

1. В соответствии с общепризнанной нормой международного права каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение соответствующим судом правомерности решения о его заключения под стражу и на освобождение, если заключение под стражу признано судом незаконным (пункт 4 статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах). Это означает необходимость судебного порядка принятия решения о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу. Однако согласно УПК Туркменистана действует другой порядок, предполагающий санкционирование ареста прокурором (ст. 172 УПК).

2. О недопустимости насилия и пыток в уголовном процессе см. комм. к ст. 12 настоящего Кодекса.

 

Статья 14. Охрана прав и свобод человека при производстве по уголовным делам


1. Орган, ведущий уголовный процесс, обязан охранять права и свободы граждан, участвующих в уголовном процессе, создавать условия для их осуществления, немедленно принимать соответствующие меры к удовлетворению законных требований участников процесса.

2. Вред, причинённый человеку в результате нарушения его прав и свобод при производстве по уголовному делу, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, предусмотренных настоящим Кодексом.

3. При наличии достаточных оснований к тому, что потерпевшему, свидетелю или иным лицам, участвующим в уголовном процессе, а также членам их семей или иным близким родственникам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением имущества либо другими опасными противоправными действиями, орган, ведущий уголовный процесс, обязан в пределах своей компетенции принять все предусмотренные законом меры к охране жизни, здоровья, чести, достоинства и имущества этих лиц.

 

     1. Охрана прав и свобод человека при производстве по уголовным делам начинается с разъяснения прав, обязанностей, ответственности и обеспечении возможности осуществления прав подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства. Разъяснение должно производиться, во-первых, сразу после ознакомления участника процесса с решением о признании за ним соответствующего процессуального статуса, а, во-вторых, при проведении конкретного следственного и иного процессуального действия с его участием – о правах и обязанностях в ходе этого действия. Невыполнение лицом, ведущим процесс, этой обязанности может привести к аннулированию процессуального действия и признание его результатов юридически ничтожными. Неразъяснение судом, прокурором, следователем, дознавателем прав участникам процесса – физическим лицам, выступающим как на стороне обвинения, так и стороне защиты, – которые могут и не знать эти права сами, должно рассматриваться как посягательство на принцип равенства сторон, основополагающий для состязательного построения процесса, следовательно, как существенное процессуальное нарушение. Полученные с такими нарушениями доказательства, на наш взгляд, должны быть признаны недопустимыми, если только не будет доказано, что неразъяснение прав не причинило реального вреда равенству сторон. Это необходимо учитывать при производстве тех процессуальных действий, описание которых в статьях Особенной части Кодекса не содержит специального упоминания о разъяснении прав и обязанностей участвующих в них лицам.

      2. Права должны разъясняться не только в случае формального признания за участником процесса соответствующего процессуального статуса, но и с учетом его фактического положения в процессе. В целях реализации прав необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. Например, факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него. Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, в законе, на наш взгляд, следовало бы предусмотреть, что ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику). Представляется, что право на помощь адвоката в таких случаях должно быть разъяснено.

     3. Об обеспечении безопасности потерпевших, подозреваемых, обвиняемых, подсудимого, свидетелей, экспертов, специалистов и других лиц, участвующих в уголовном процессе, см. комм. к ст. 108, 109 настоящего Кодекса.

 

Статья 15. Неприкосновенность частной жизни. Тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, а также иных сообщений, передаваемых посредством Интернета

 

Частная жизнь людей, личная и семейная тайна находятся под охраной закона. Каждый имеет право на тайну личных вкладов и сбережений, переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, а также иных сообщений, передаваемых посредством Интернета электронных и иных сообщений. Ограничения этих прав в ходе уголовного процесса допускаются только в случаях и порядке, прямо предусмотренных законом.

 

     1. Согласно ст. 23 Конституции Туркменистана каждый гражданин имеет право на защиту от произвольного вмешательства в его личную жизнь, а также от посягательств на тайну корреспонденции, телефонных и иных сообщений, на его честь и репутацию. Тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, а также иных сообщений, передаваемых посредством Интернета, т.е. тайна связи, состоит в том, что информация, а также сами эти отправления (сообщения) могут выдаваться, как правило, только отправителям и адресатам или их законным представителям. Перехват, задержка, осмотр и выемка сообщений, передаваемых по телефону и радио, а также по другим техническим средствам, в том числе с использованием компьютерной технологии и электронной почты, а также иные ограничения тайны связи допускаются лишь на основании постановления следователя, санкционированного прокурором.

            2. Охраняемая Конституцией Туркменистана и действующими на его территории законами тайна телефонных переговоров охватывает любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью телефонной аппаратуры, включая, на наш взгляд, и данные о входящих и исходящих сигналах соединения телефонных аппаратов конкретных пользователей связи.

   3. На практике может возникнуть вопрос: ограничивает ли право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений осмотр изъятого у  лица мобильного телефона, направленный на получение сведений, содержащихся в его электронной памяти («записной книжке»)? Конституция Туркменистана в ст. 23 не раскрывает понятия тайны телефонных переговоров и содержания этого конституционного права. Обязанность по обеспечению соблюдения тайны связи возлагается на операторов связи. Осмотр почтовых отправлений лицами, не являющимися уполномоченными работниками оператора связи, вскрытие почтовых отправлений, осмотр вложений, ознакомление с информацией и документальной корреспонденцией, передаваемыми по сетям электросвязи и сетям почтовой связи осуществляются только на основании санкции прокурора.  К сетям связи обычно относят технологические системы, включающие в себя средства и линии связи и предназначенные для электросвязи или почтовой связи. Средства связи — это технические и программные средства, используемые для формирования, приема, обработки, хранения, передачи, доставки сообщений электросвязи или почтовых отправлений, а также иные технические и программные средства, используемые при оказании услуг связи или обеспечении функционирования сетей связи. В свою очередь к линиям связи относятся линии передачи, физические цепи и линейно-кабельные сооружения связи. Таким образом, пользовательское оборудование (мобильные телефоны),  подключенное к абонентским линиям и находящееся во владении абонентов к средствам связи, за сохранность тайны в которых несут ответственность операторы связи, не относятся.

            Итак, принцип сохранения тайны телефонных переговоров, требующий особой гарантии в виде санкции прокурора на доступ третьих лиц (органов дознания, предварительного следствия) к передаваемой информации, защищает лишь те сведения, которые охватываются трех- или двусторонним правоотношением с участием оператора связи (абоненты — оператор связи). Это объясняется, во-первых, тем, что именно оператору связи клиенты, ведя телефонные и иные переговоры по сетям электросвязи (аналогично тому, как они делают это по почтовым сетям), вверяют конфиденциальную информацию, а такое доверие должно быть особо защищено законом. Во-вторых, оператор связи технически наиболее готов к тому, чтобы быстро и полно передать информацию об абоненте третьим лицам, чем представляет для абонентов повышенную потенциальную опасность в случае его недобросовестности. Следовательно, информация о соединениях, выбывшая из сферы ответственности оператора связи (правоотношения с его участием), путем фиксации ее в памяти мобильного телефона, как таковая уже не подлежит защите с помощью прокурорского надзора, если для этого, конечно, нет других юридических оснований (производство обыска в жилище, личного обыска, не связанного с задержанием подозреваемого и т.д.).

 

Статья 16. Неприкосновенность жилища

 

1. Жилище неприкосновенно. При производстве по уголовному делу никто не имеет права нарушать положения о неприкосновенности жилища. Никто не может быть лишён жилища иначе как на основаниях, прямо установленных законом. В случае нанесения ущерба жилищу посредством противозаконных действий человек имеет право на его защиту.

2. Процессуальные действия, связанные с входом в жилое помещение, могут производиться только на основании и в порядке, предусмотренных настоящим Кодексом.

1. В соответствии со ст. 22 Конституции Туркменистана жилище неприкосновенно. Никто не имеет права войти в жилище или иным образом нарушить неприкосновенность жилища против воли проживающих в нем лиц либо без законных оснований. Защита жилища от противозаконных посягательств является правом гражданина.

     2. Правила о неприкосновенности жилища распространяются на любое проникновение в него, в т.ч. с целью проведения других следственных действий – допроса, проверки показаний на месте, осмотра отдельных предметов и документов и т.д., – а также на оперативно-розыскные мероприятия. Основанием для производства обыска в жилых помещениях граждан являются наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо помещении или ином месте, или у какого-либо лица находятся орудие преступления, предметы и ценности, добытые преступным путем, а также другие предметы или документы, могущие иметь значение для дела, и он осуществляется только по мотивированному постановлению следователя с выдачей санкции прокурора или его заместителя (ст. 270 УПК). Вместе с тем выемка, в том числе в жилище, производится без получения санкции прокурора (исключение составляет выемка документов, содержащих сведения, являющиеся государственной тайной). Это связано с тем, что выемка производится только если точно известно, у кого и где находится искомый объект, что исключает необходимость его поиска, а, следовательно, чревато меньшими неудобствами для владельцев жилища.

     3. По смыслу закона такое следственное действие как осмотр в жилище может производиться только с согласия проживающих в нем лиц. При отсутствии такого согласия следователь и дознаватель должны выносить постановление об обыске, для чего, как известно, необходимо сначала возбудить уголовное дело. Однако принять же решение о возбуждении дела без данных осмотра зачастую весьма затруднительно.

4. Согласно п. 4-5 ч. 1 ст. 14 Закона Туркменистана «O борьбе с терроризмом»  от 5 августа 2003 г. в зоне проведения антитеррористической операции лица, проводящие указанную операцию, имеют право: беспрепятственно входить (проникать) в жилые и иные принадлежащие гражданам помещения и на принадлежащие им земельные, дачные, садовые участки и на территории, в помещения организаций, независимо от форм собственности, проникать в транспортные средства при пресечении террористического акта, но лишь при преследовании лиц, подозреваемых в совершении террористического акта, если промедление может создать реальную угрозу жизни и здоровью людей; производить личный досмотр граждан, досмотр находящихся при них вещей, досмотр и проверку транспортных средств и провозимых на них вещей, в том числе с применением технических средств.

 

Статья 17. Неприкосновенность собственности


1. Неприкосновенность собственности гарантируется законом. Никто не может быть лишён своей собственности иначе как по решению суда.

2. Наложение ареста на вклады лиц в банках и другое имущество, а также их изъятие в ходе процессуальных действий могут производиться только в случаях и в порядке, предусмотренных настоящим Кодексом.

 

1. В соответствии со ст. 9 (ч. 2) Конституции Туркменистана конфискация собственности не допускается, за исключением собственности, приобретенной способом, запрещенным законом, незаконно присвоенной, а также использованной в совершении противозаконных действий.

Право каждого на неприкосновенность принадлежащей ему собственности и ее защиту и вытекающая из этого свобода пользования имуществом не умаляют право государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с публичными интересами. Право собственности не является абсолютным и может быть ограничено законом. Но при этом любые его ограничения могут иметь место лишь при  условии их необходимости и соразмерности, с тем чтобы обеспечивался баланс прав и законных интересов всех участников соответствующих правоотношений, и не сводилось на нет само существо данного конституционного права.

2. На основании ч. 2 ст. 130 УПК вещественные доказательства, в том числе имущество (например, деньги и иные ценности) приобщаются к делу решением органа, ведущего уголовный процесс, и находятся при нём до вступления приговора в законную силу или до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении дела. Согласно ч. 3 ст. 196 УПК обеспечение гражданского иска и возможной конфискации имущества осуществляется наложением ареста на вклады, драгоценности, и другое имущество обвиняемого и изъятием драгоценностей и имущества, на которые был наложен арест. Причем такой арест в ходе предварительного расследования накладывается по постановлению следователя, дознавателя или прокурора, а судебное решение при этом не требуется. Представляется, однако, что подобное временное изъятие имущества (вещественных доказательств и имущества, на которое наложен арест), представляющее собой процессуальную меру обеспечительного характера и не порождающее перехода права собственности на имущество к государству, не может расцениваться как нарушение конституционных прав и свобод, в том числе как нарушение права собственности. Вместе с тем, лицам, в отношении которых применяются подобные ограничения, необходимо, на наш взгляд, обеспечить гарантируемое ст. 40  Конституции Туркменистана право на судебную защиту прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией и законами, в том числе и права собственности, что предполагает возможность обжаловать соответствующее решение органов предварительного расследовании в суд. Однако на данный момент УПК Туркменистана не предусматривает судебного порядка обжалования решений и действий (либо бездействия) органов предварительного расследования и прокурора.

3. Отчуждение имущества (переход его в собственность к иным лицам или государству) в уголовном процессе возможно только по решению (приговору) суда. Так, при вынесении обвинительного приговора судья или суд удовлетворяет гражданский иск полностью или частично либо отказывает в его удовлетворении (ч. 1 ст. 198 УПК). Кроме того, в приговоре, определении, постановлении или постановлении о прекращении дела должен быть решён вопрос о судьбе вещественных доказательствах и других изъятых предметах, при этом: орудия преступления, принадлежащие обвиняемому, подсудимому, уничтожаются или конфискуются, в зависимости от их ценности; деньги и иные ценности, приобретённые преступным путем, передаются в доход государства; вещи, запрещенные к обращению, передаются в соответствующие учреждения или уничтожаются; вещи, не представляющие никакой ценности и не могущие быть использованными, уничтожаются, а в случае ходатайства заинтересованных лиц или учреждений - выдаются им; остальные вещи возвращаются их владельцам, а при неустановлении последних переходят в собственность государства (п.п. 1-5 ч. 3 ст. 130 УПК).

 

 

Статья 18. Презумпция невиновности

 

1. Каждый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, и установлена приговором суда, вступившим в законную силу.

2. Неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в его пользу. В пользу обвиняемого должны разрешаться также и сомнения, возникающие при применении уголовного и уголовно-процессуального законов.

3. Никто не обязан доказывать свою невиновность. В отсутствие других доказательств одни лишь полученные признательные показания виновности не могут служить подтверждением вины.

4. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, он должен быть подтверждён достаточной совокупностью достоверных доказательств.

5. При осуществлении правосудия не подлежат расследованию и использованию доказательства, собранные незаконным способом, неизвестного происхождения.

 

     1. Презумпция — это условное признание существования одного факта при наличии другого факта, пока не доказано обратное. Согласно презумпции невиновности лицо, обвиняемое в совершении преступления, условно предполагается (считается) невиновным, пока не доказано обратное (т.е. его виновность). Презумпция невиновности не равнозначна утверждению, что обвиняемый действительно невиновен, или что он является невиновным, — она лишь требует считать его невиновным до тех пор, пока в обвинительном приговоре суда, вступившем в законную силу, он не будет признан виновным. Считает обвиняемого невиновным, конечно, не сторона обвинения, а часто и не он сам (например, когда обвиняемый в самом деле виновен) и т.д.; невиновным его считает закон. Это выражается в том, что: а) бремя доказывания лежит на обвинителе, а не на обвиняемом; б) все неустранимые сомнения относительно виновности и других обстоятельств дела толкуются в пользу обвиняемого; в) обвиняемый не должен подвергаться неоправданным строгостям и ограничениям (например, при применении к нему мер принуждения), которые бы преждевременно исходили из цели наказания его за содеянное; г) никто не вправе публично распространять информацию, которая создавала бы представление о данном обвиняемом как установленном преступнике.

     2. Понятие «обвиняемый», используется в ч. 2 данной статьи в широком смысле, охватывая также и подозреваемого, а также всех прочих лиц, в отношении которых фактически ведутся действия инкриминирующего характера (например, свидетеля, которого допрашивают об обстоятельствах, могущих быть использованных против него).

     3. Прекращение уголовного дела или уголовного преследования по т.н. нереабилитирующим основаниям – ввиду истечения сроков давности, недостижения лицом возраста уголовной ответственности, смерти подозреваемого и обвиняемого, акта амнистии, примирения сторон, в связи с чистосердечным раскаянием не означает, что презумпция невиновности после этого полностью прекращает свое действие, и лица, в отношении которых состоялись подобные решения, считаются виновными. Поскольку в этих случаях имеет место лишь установление виновности лица для целей прекращения дела или преследования, а не признание его виновным в совершении преступления приговором суда, презумпция невиновности не прекращает своего действия. Это выражается, например, в том, что такие лица не имеют судимости; не могут быть уволенными со службы за совершение преступления, не могут быть подвергнуты дискриминации при решении вопроса о выдаче им заграничного паспорта, предоставлении гражданства и т.д. Решение о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию не подменяет собой приговор суда и, следовательно, не является актом, который устанавливает виновность обвиняемого.

     4. Неустранимость сомнений в виновности обвиняемого имеет место не только тогда, когда установлено объективное отсутствие достаточных доказательств виновности, но и тогда, когда при возможном их существовании сторона обвинения не принимает мер к их получению. Суд в таких ситуациях не должен по собственной инициативе восполнять недостатки в доказательствах обвинения, поскольку не может выполнять обвинительной функции.

       5. Бремя доказывания – это негативные последствия недоказанности стороной обстоятельств, положенных ей в обоснование своей процессуальной позиции. Согласно части второй комм. статьи бремя доказывания обвинения и опровержения доводов защиты лежит на стороне обвинения. Помимо бремени доказывания собственно виновности, на обвинителе лежит общее бремя доказывания обстоятельств, относящихся ко всем элементам и признакам состава инкриминируемого преступления. Обвинитель несет также бремя опровержения доводов стороны защиты в отношении названных обстоятельств. Однако это касается не голословных утверждений обвиняемого, защитника и других лиц, выступающих на стороне защиты, а только тех, в подтверждение которых приводятся хотя бы какие-нибудь разумные аргументы и объяснения. В противном случае, обвинению пришлось бы столкнуться с непосильной задачей опровержения любого, даже самого невероятного и фантастического довода защиты. Презумпция невиновности защищает подозреваемого и обвиняемого, возлагая одностороннее бремя доказывания виновности на обвинителя, поскольку по своим возможностям сторона защиты, как правило, фактически слабее стороны публичного уголовного преследования, за которой стоит вся организационная и материальная мощь государства.

       Об исключении из этого общего правила см.: пункт 5 комм. к ст. 23 настоящего Кодекса.

 

Статья 19. Недопустимость повторного уголовного преследования и осуждения


Никто не может быть повторно подвергнут уголовному преследованию и осуждён за одно и то же преступление иначе как на основаниях, прямо установленных настоящим Кодексом.

 

1. В данной статье закреплен принцип «non bis in idem» («нельзя дважды за одно и то же» лат.), т. е. запрет на вторичное привлечение лица к уголовной ответственности за одно и то же деяние (п. 7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах). Он включает в себя следующие требования:

·        Право на уголовное преследование прекращается не только по делу, окончательно решенному судом и потому не подлежащему рассмотрению вновь (п. 9 ч. 1 ст. 31 УПК). Преследование прерывается на стадии досудебной подготовки, если обнаружится, что следственный орган — тот же самый или параллельной юрисдикции — ранее уже прекратил дело по этому обвинению (п. 10  ч. 1 ст. 31 УПК).

·        Принцип «non bis in idem» не одобряет и многократные судебные разбирательства в отношении одного и того же обвиняемого, и потому закон ограничивает пересмотр приговоров и иных судебных решений, окончательно вступивших в законную силу. Исключение составляют случаи, когда при производстве по делу допущены особо серьезные (фундаментальные) нарушения, подрывающие саму основу правосудия, либо открываются новые фактические обстоятельства, которые не были и не могли быть известны суду при вынесении решения по делу. Для этих целей применяется пересмотр вступивших в законную силу судебных решении в порядке надзора (гл. 47 УПК) и процедура возобновления дел ввиду вновь открывшихся обстоятельств» (гл. 48 УПК).

 

Статья 20. Осуществление правосудия на началах равенства граждан перед законом и судом

 

1. Правосудие осуществляется на началах равенства всех перед законом и судом. Условия уголовного судопроизводства в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовного преследования, определяются Конституцией Туркменистана, настоящим Кодексом, законами и международными договорами Туркменистана.

2. В ходе уголовного судопроизводства никто не может подвергаться какой-либо дискриминации по мотивам происхождения, социального, имущественного и должностного положения, национальности, расы, пола, образования, языка, отношения к религии, политических убеждений, места жительства или любым другим обстоятельствам.

1.  Согласно ст. 17 Конституции Туркменистана гарантируется равенство прав и свобод граждан, а также равенство граждан перед законом независимо от национальности, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, языка, отношения к религии, политических убеждений, партийной принадлежности.

Вместе с тем, в отдельных случаях допускается, на первый взгляд, неравный подход к различным группам лиц. Например, такая мера пресечения как залог применятся лишь к тем, кто в состоянии внести деньги или другие ценности на депозитный счёт органа следствия или суда для обеспечения своей явки. При этом размер залога определяется с учётом положения лица, к которому применяется залог, и обстоятельств совершения преступления, но не может быть менее пятидесятикратного размера минимальной заработной платы (ст. 153 УПК). Кроме того, закон предусматривает некоторые категории лиц, которые обладают иммунитетом от уголовного преследования: дипломаты и ряд др. (ст. 522 УПК) и т.д. Однако это не следует рассматривать как изъятия из принципа равенства всех перед законом. Его нельзя понимать упрощенно, то есть уравнительно. Дело в том, что в силу разделения общественного труда, политической борьбы, социальной политики, реагирования государства на правонарушения и т.п. все общество объективно по разным критериям делится на многочисленные группы людей, в отношении каждой из которых закон стремится установить особый, наиболее рациональный правовой режим, учитывающий их особенную роль и место в тех или иных сферах общественной жизни. При этом одни и те же люди по разным признакам могут попадать в различные группы (например, несовершеннолетний-правонарушитель, обвиняемый-предприниматель и т.д.). Принцип равенства всех перед законом учитывает эту объективную неравномерность правового регулирования. Поэтому полностью равный правоприменительный подход возможен лишь к тем гражданам и в той мере, в какой они принадлежат к одной и той же правовой категории, т.е. внутри этой категории регулирования. Так, залог как мера пресечения может применяться лишь к той категории лиц, которые являются имущественно состоятельными, и в этом смысле двое обвиняемых, каждый из которых может внести разумный залог, при прочих равных условиях (обвинение в одинаковых преступлениях, схожее поведение и характеристики личности) вправе настаивать на применение к ним равных мерок (стандартов) при  решении вопроса об избрании меры пресечения, в том числе залога.

2. От принципа равенства перед законом следует отличать принцип равенства перед судом. Условия справедливого состязания требуют, чтобы стороны находились в одинаковых «весовых категориях», т. е. были приблизительно равны; в противном случае состязание превратится в свою противоположность — уголовную расправу. В ст. 351 УПК Туркменистана сформулирован такое общее условие судебного разбирательства как равенство прав участников судебного разбирательства. Согласно этой норме участники судебного разбирательства — стороны: подсудимый, адвокат, государственный обвинитель, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители пользуются в судебном разбирательстве равными правами по представлению доказательств, участию в исследовании доказательств и заявлению ходатайств, а также по другим вопросам, возникающим в судебном разбирательстве. Однако в в ст. 20 УПК речь идет именно о равенстве перед судом, а не формальном равноправии, которого достаточно для создания условий справедливого противоборства только тогда, когда стороны не только юридически, но и фактически равны между собой. Если же изначально стороны обладают существенно разными возможностями, они должны быть снабжены и разными правами, которые в этом случае уравновешивают суммарные позиции сторон. Поэтому в современном уголовном судопроизводстве, где спорят государство и личность, на стороне последней находится так называемое favor defensionis (лат.)– преимущество защиты. Стоит ли теперь удивляться, что процессуальный статус государственного уголовного преследователя во многом не совпадает со статусами обвиняемого и защитника? Даже в судебном заседании, где стороны имеют внешне тождественные права по представлению и исследованию доказательств, заявлению ходатайств, высказыванию мнений и выступлению в судебных прениях, в целом их процессуальное положение далеко не совпадает — ведь бремя доказывания, как правило, лежит на обвинителе, а все сомнения толкуются в пользу обвиняемого.

Принцип равенства сторон — это требование предоставить им в процессе равновеликие возможности по отстаиванию своих прав и законных интересов. Представляется, что нарушение принципа равенства сторон может иметь место в следующих случаях:

·         применение одной из сторон к другой (как правило, к обвиняемому или подозреваемому) физического или психологического принуждения без законных и достаточных оснований, а также применение таких методов следствия, которые могут нарушить ее способность к правильным суждениям и принятию адекватных решений;

·         прямое введение должностным лицом или государственным органом, ведущим процесс, в заблуждение одной из сторон или иных участников судопроизводства относительно их прав, а также умолчание о них там, где без разъяснения прав невозможно обеспечить реальное равенство сторон;

·         нарушение права обвиняемого (подозреваемого) на защиту;

·         нарушение права обвиняемого (подозреваемого) пользоваться языком, которым он владеет, и помощью переводчика;

·         нарушение требований презумпции невиновности (возложение бремени доказывания на обвиняемого);

·         проведение судебного разбирательства в отсутствие обвиняемого, если им в предусмотренных законом случаях не заявлено ходатайство о заочном рассмотрении дела;

·         предоставление другой стороне не предусмотренных законом льгот и преимуществ (например, предоставление преимущества стороне обвинения путем необоснованного продления сроков предварительного расследования, содержания обвиняемого под стражей; возвращения дела судом для проведения дополнительного расследования и т. п.);

·         неправомерное лишение той или иной стороны ее прав или ограничение ее в каких-либо правах. Примерами могут служить: нарушение права обвиняемого на судебное разбирательство в разумные сроки; незаконное лишение сторон (обвиняемого, защитника, потерпевшего и т.д.) возможности непосредственно знакомиться с требованиями и доказательствами, представляемыми в суд ее процессуальным противником, а также принимать участие в их непосредственном судебном исследовании;

·         личная заинтересованность в деле публичного уголовного преследователя (дознавателя, следователя, прокурора) либо наличие иных обстоятельств, вызывающих сомнение в его объективности и беспристрастности, ибо недобросовестное использование широких властных полномочий, которыми наделены эти участники процесса, ставит под сомнение возможность соблюдения реального равенства сторон;

·         незаконное изменение субъектного состава процессуальных правоотношений, способное изменить установленный законом баланс сил в пользу одной из сторон (нарушение правил подследственности, незаконное участие в проведении предварительного следствия ненадлежащих следователей, органов дознания и их сотрудников и т. д.). Произвольное нарушение установленных законом правил подследственности порождает сомнение в независимости и беспристрастности органа уголовного преследования, который может быть в этом случае назначен ad hoc (лат. — специально для данного случая), что несовместимо в состязательном процессе с принципом равенства сторон.

 

Статья 21. Независимость судей и подчинение их только закону

 

При осуществлении правосудия по уголовным делам судьи и заседатели суда независимы, они подчиняются только закону и руководствуются внутренним убеждением. Вмешательство в деятельность судей с чьей бы то ни было стороны недопустимо и влечёт ответственность по закону.

 

1. Принцип независимости суда — это гарантия беспристрастности и объективности суда по отношению к сторонам и другим участникам судопроизводства, а также оценки им доказательств, исходя лишь из своего собственного (внутреннего) убеждения. Нарушение принципа независимости суда имеет место, если:

·   суд обнаруживал в ходе производства по делу пристрастность либо имеются обстоятельства, ставящие под сомнение его беспристрастность и объективность (наличие оснований для отвода судей при отказе в удовлетворении требований об отводе; явная тенденциозность в пользу одной из сторон, проявляемая судьями в ходе судебного разбирательства, в том числе, игнорирование судом предписаний процессуального закона, обеспечивающих равенство сторон; нарушение правил, регулирующих подсудность и состав суда; неправомерное ограничение судом принципа гласности судопроизводства; нарушение тайны совещания судей; обоснование судебного решения доказательствами, ранее признанными недопустимыми; произвольное (вне надлежащей процедуры, необоснованное) внесение судьей изменений в протокол судебного заседания и т. п.);

·   суд выполнял в процессе функции, присущие сторонам (например, необоснованная подмена судом обвинителя при собирании и исследовании в судебном заседании доказательств; самостоятельное определении судом порядка исследования доказательств в судебном заседании, в то время как его в общем устанавливает закон и затем конкретизируют стороны (ст. 389 УПК).

 

Статья 22. Осуществление правосудия на основе состязательности и равноправия сторон


1. Уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон.

2. Уголовное преследование, защита и разрешение дела судом обособлены, они осуществляются различными органами и должностными лицами.

3. Обязанность доказывания обвинения, предъявленного подсудимому, возлагается на государственного обвинителя.

4. Адвокат обязан использовать все средства и способы защиты подсудимого, предусмотренные законом.

5. Суд не является органом уголовного преследования, он не выступает на стороне обвинения или защиты и не выражает каких бы то ни было интересов, помимо интересов права.

6. Суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создаёт необходимые условия для выполнения сторонами их обязанностей и осуществления ими прав.

7. Стороны, участвующие в уголовном судопроизводстве, равноправны. Конституцией Туркменистана и настоящим Кодексом для них установлены равные возможности для отстаивания своей позиции. Суд основывает процессуальное решение лишь на тех доказательствах, участие в исследовании которых каждой из сторон было обеспечено на равных основаниях.

8. Стороны избирают в ходе уголовного судопроизводства независимо от суда, других органов и лиц свою позицию, способы и средства ее отстаивания. Суд по ходатайству сторон оказывает им содействие в получении необходимых материалов в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом.

 

     1. Состязательный уголовный процесс традиционно должен характеризоваться следующими обязательными признаками:

·        Деятельностью в нем двух противоположных сторон обвинения (уголовного преследования) и защиты. Это необходимо постольку, поскольку для всякого состязания необходимы как минимум два конкурирующих субъекта.

·         Процессуальным равенством сторон. Состязание будет справедливым только тогда, когда противоборствующие стороны находятся в одной «весовой категории», т.е. обладают сравнимыми возможностями по отстаиванию своих интересов. Однако в комм. статье (ч. 1 и 7) говорится не о равенстве, а о равноправии сторон перед судом, т.е. равенстве прав, а не процессуальных возможностей. Тем не менее, фактически процессуальный статус государственного уголовного преследователя во многом не совпадает с правами и обязанностями обвиняемого и защитника. Даже в судебном заседании, где стороны, казалось бы, имеют внешне тождественные права по представлению и исследованию доказательств, заявлению ходатайств и отводов, высказыванию мнений, выступлению в судебных прениях и т.д., в целом их процессуальное положение весьма различается. Бремя доказывания лежит на обвинителе (ч. 2 комм. статьи), а все сомнения толкуются в пользу обвиняемого (ч. 2 ст. 18).

·         Наличием независимого от сторон суда. В состязательном процессе суд не может принимать на себя осуществление ни обвинительной, ни защитительной функций. Он приступает к делу лишь по обвинению, представленному уголовным преследователем, и не вправе выходить за рамки, очерченные в обвинении. Суд не наделен правом возбуждать уголовное дело. Это ведет к тому, что главной движущей силой состязательного процесса является спор сторон по поводу обвинения. «Нет обвинения нет и процесса», одно из важных правил состязательности, вытекающее из принципа независимости суда. Соответственно ни одна из сторон в состязательном процессе также не может брать на себя даже часть судейской функции, ведь в противном случае суд не был бы отделен от сторон. При этом судейская функция, или функция юстиции понимается широко – как полномочия рассматривать и разрешать те вопросы уголовного дела, где возможен конфликт интересов сторон уголовного преследования и защиты, а значит и их спор. На стадии предварительного расследования такие вопросы также возникают. Они касаются в первую очередь: а) применения мер процессуального принуждения (мер пресечения, наложения ареста на имущество, отстранения обвиняемого от должности, отводы); б) предъявления обвинения; в) обжалования участниками процесса действий (либо бездействия) и решений органов уголовного преследования. Если по этим вопросам одна сторона (следователь, дознаватель, прокурор) обладают полномочиями властным образом определять исход возникшего спора со стороной защиты, нельзя говорить ни о равноправии, ни о равенстве сторон, ни о состязательности производства по делу.

          Это как раз и имеет место по УПК Туркменистана на стадии предварительного расследования. Судебные полномочия, связанные с разрешением дела по существу (прекращение дела, в том числе по нереабилитирующим основаниям) или применением процессуального принуждения (меры пресечения, наложение ареста на имущество, рассмотрение жалоб), продолжают оставаться в руках органов уголовного преследования. Именно уголовный преследователь (дознаватель, следователь) принимает здесь решения об отводе своих процессуальных противников – защитника и представителя гражданского ответчика (ч. 8 ст. 106 УПК). Наконец, дознаватель, следователь предъявляют обвинение не перед лицом суда в судебном заседании, как это должно происходить в истинно состязательном судопроизводстве, а в закрытом инквизиционном порядке.

          Все это указывает на то, что уголовный процесс Туркменистана фактически не может считаться в полной мере состязательным, а относится к смешанному типу, при котором сильные элементы инквизиционного, или следственного типа процесса присутствуют на предварительном расследовании, а также и в судебных стадиях (институт направления дела для дополнительного расследования, возбуждение уголовных дел судом, ревизионный порядок пересмотра судебных решений в судах надзорной инстанции). См. об этом комм. к соответствующим главам и статьям УПК.

           

Статья 23. Всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела

 

1. Дознаватель, следователь, прокурор и суд обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить обстоятельства как уличающие, так и оправдывающие подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, а также смягчающие и отягчающие ответственность.

2. Дознаватель, следователь и прокурор не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого.

3. Запрещается получать показания подозреваемого, обвиняемого, подсудимого и других участников процесса путём насилия, угроз и иных незаконных мер.

 

1.  Данный принцип является и принципом установления по делу материальной, или объективной истины. Точное знание фактов такими, какие они есть, позволяет более тонко регулировать общественные отношения, обеспечивать справедливость решения, экономить уголовную репрессию, сокращать социальные издержки, неизбежные при функционировании механизма судопроизводства. Все это, в конечном счете, поднимает социальное значение правосудия.

2. Наше представление об истине есть достоверность. Но где искать критерий достоверности, мерило того состояния убеждения, которое мы принимаем за истину? Таким критерием может быть только опыт, практика, ибо ничего другого для суждения об истине в распоряжении человека нет. Если мы не можем отыскать ни единого исключения из имеющегося в нашем распоряжении опыта, наш вывод должен считаться достоверным. Причем имеется в виду наличный опыт, включая добытые по делу доказательства, а также опыт, зафиксированный в правилах логиче­ского мышления. Никакие другие сведения не могут участвовать в обосновании итогового судебного решения по делу. Ведь объем опыта у разных людей не одинаков, то, что достоверно для одного человека, другому может показаться недостаточно убедительным. Поэтому в судопроизводстве значение имеет не столько индивидуальный, сколько общественный опыт, и именно нормы доказательственного права служат в судопроизводстве одним из важнейших средств приведения индивидуального опыта к общественному стандарту.

3. Уголовное судопроизводство благоприятствует достижению истины не любой ценой, а лишь в тех пределах, ради соблюдения которых и создан состязательный процесс. Истина, добытая вне судебного состязания либо в условиях, когда стороны были поставлены в заведомо неравное положение, либо когда она выясняется непроцессуальными либо даже незаконными средствами, т.е. помимо или вопреки собранным доказательствам, считается нелегитимной, запретной. Так, согласно ч. 3 комм. статьи запрещается получать показания подозреваемого, обвиняемого, подсудимого и других участников процесса путём насилия, угроз и иных незаконных мер. Поэтому уголовный процесс отдает определенную дань и формальным средствам доказывания. К их числу, прежде всего, относятся: а) презумпции; б) преюдиции; в) формальные соглашения (примирение сторон); г) правила об исключении доказательств. Это свидетельствует о сохранении в нем определенного места для формально-юридической истины. Однако она имеет подчиненный характер по отношению к объективной (материальной) истине. Формальная истина занимает свое место в процессе только тогда, когда: а) материальная истина объективно не может быть установлена, несмотря на принятие всех необходимых следственных и иных предусмотренных законом действий, либо б) требование материальной истины снимается в установленных законом случаях по соглашению сторон или ввиду предписаний закона считать истинными выводы ранее состоявшегося по делу решения.

4. Опасение, что требование достижения объективной истины в судопроизводстве сделает суд сторонником следователя и прокурора, которые также должны стремиться к установлению истины по делу, само по себе напрасно, так как каждый из этих участников процесса добивается истины своими специфическими методами, ограниченными выполняемой им процессуальной функцией. Так, суд как носитель функции правосудия должен стремиться к установлению истины, прежде всего, путем создания в процессе необходимых условий для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, а также посредством оценки доказательств по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности всех имеющихся в уголовном деле доказательств. То обстоятельство, что объективная истина есть цель доказывания, вовсе не препятствует рассмотрению этого понятия и в качестве принципа процесса, ибо, когда мы говорим о данной цели, то имеем в виду предпочтительный результат процессуального познания, а когда о принципе — подразумеваем обязанности, которые должны выполнять (каждый по-своему) суд и другие официальные участники процесса во имя достижения этой цели. Проще говоря, объективная истина - цель отвечает на вопрос «что?», а объективная истина-принцип отвечает на вопрос «как?».

5. В ч. 2 комм. статьи говорится о том, что дознаватель, следователь и прокурор не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого. В самом деле, презумпция невиновности (см. комм. к ст. 18 настоящего Кодекса) защищает подозреваемого и обвиняемого, как правило, возлагая одностороннее бремя доказывания виновности на обвинителя, поскольку по своим возможностям сторона защиты, как правило, фактически слабее стороны публичного уголовного преследования, за которой стоит вся организационная и материальная мощь государства. Однако бывают и исключения из общего правила. Так, например, Европейский Суд по правам человека в решении по делу Джон Мюррей против Соединенного королевства,[17] соглашаясь с тем, что в общем случае бремя доказывания лежит на стороне обвинения, тем не менее, признал, что иногда специальное бремя доказывания частично может переходить и на сторону защиты, если без каких-либо объяснений (доводов) обвиняемого лица в пользу своей невиновности, хотя их и требует здравый смысл, факты очевидным образом свидетельствуют против него. При этом суд может делать умозаключения против обвиняемого из его неспособности, вопреки здравому смыслу, объяснить подобные обстоятельства: например, в случае отказа обвиняемого по делу о захвате заложника (полицейского осведомителя) вразумительно объяснить свое пребывание в том же помещении, где содержался заложник.[18] В данном случае, по существу, была использована известная из английского доказательственного права презумпция неспособности обвиняемого дать объяснения по делу.[19]

 

Статья 24. Обеспечение права на защиту

 

1. Подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, осуждённый и оправданный обеспечиваются правом на защиту. Это право они могут осуществлять как лично, так и с помощью адвоката, законного представителя, в порядке, установленном настоящим Кодексом.

2. Дознаватель, следователь, прокурор и суд обязаны создать подозреваемому, обвиняемому, подсудимому, осуждённому и оправданному возможность защищаться установленными законом средствами и способами от предъявленного ему обвинения и обеспечить охрану его личных и имущественных прав.

 

1. Право на защиту предоставляется законом подозреваемому и обвиняемому от подозрения и обвинения. Защита других прав и законных интересов этих и других лиц охватывается действием принципов охрана прав и свобод человека при производстве по уголовным делам (ст. 14 УПК); неприкосновенность частной жизни, тайной переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, а также иных сообщений, передаваемых посредством Интернета (ст. 15 УПК); неприкосновенности жилища (ст. 16 УПК); неприкосновенности собственности (ст. 17 УПК). Защита названных (других) прав в рамках уголовного процесса может осуществляться в порядке обжалования действий и решений должностных лиц, а также путем возмещение вреда, причинённого незаконными действиями органа, ведущего уголовный процесс (гл. 4 УПК).

     2. Понятие права на защиту включает в себя:

·         Права, которые подозреваемый и обвиняемый могут реализовать собственными действиями путем представления доказательств, участия в допросах других обвиняемых (подсудимых), потерпевших, свидетелей и экспертов в суде, подачи жалоб на действия и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда.

·         Права, которые могут осуществляться ими с помощью адвоката-защитника и законного представителя путем реализации прав и обязанностей этих лиц.

·         Обязанности дознавателя, следователя, прокурора и суда, соответствующие правам подозреваемого, обвиняемого, законного представителя и защитника, если эти права могут быть реализованы лишь путем выполнения названными должностными лицами и органами определенных встречных действий (обеспечить участие защитника, предоставить в установленных законом случаях для ознакомления необходимые документы и материалы дела, дать возможность снятия с них копий, рассмотреть ходатайства и жалобы, заслушать показания путем проведения допроса и т.д.).

·         Гарантии защиты, действующие в силу закона, даже при отсутствии волеизъявления заинтересованных лиц. Это, например, презумпция невиновности, включая возложение бремени доказывания на обвинителя и толкование сомнений в пользу обвиняемого, правила о недопустимости доказательств (ст. 18 УПК).

3. Как представляется, подозреваемый и обвиняемый вправе защищаться всеми не запрещенными законом способами и средствами. Однако следует помнить, что такой запрет может устанавливаться не только нормами самого УПК, но и некоторыми другими законами. Например, ни обвиняемый, ни защитник, ни иные лица не вправе применять методы и средства, отнесенные Законом Туркменистана «Об оперативно-розыскной деятельности» от 23 сентября 1994 г. к исключительной компетенции оперативно-розыскных органов.

 

Статья 25. Освобождение от обязанности давать свидетельские показания

 

1. Никто не обязан давать показания против самого себя и близких родственников. Доказательства, полученные в результате психического или физического воздействия, а также иными незаконными методами, признаются не имеющими юридической силы.

2. В случаях, указанных в части первой настоящей статьи, упомянутые лица вправе отказаться от дачи показаний и не могут быть привлечены за это к какой бы то ни было ответственности.

 

1. См. комм. к ст. 92 настоящего Кодекса.

 

Статья 26. Получение юридической помощи

 

В ходе уголовного процесса каждый имеет право на получение юридической помощи в соответствии с положениями настоящего Кодекса.

 

1. См. об этом комм. к ст. ст. 79-84, 86, 89 настоящего Кодекса.

 

Статья 27. Открытость судебного разбирательства

 

1. Разбирательство дел во всех судах является открытым, за исключением случаев, когда это противоречит интересам охраны государственной тайны.

2. В целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участников процесса закрытое судебное разбирательство допускается соответственно по мотивированному определению или постановлению суда или судьи, по делам о преступлениях несовершеннолетних, по делам о половых преступлениях, а также по другим делам. Слушание дел в закрытом заседании суда осуществляется с соблюдением всех правил судебного разбирательства.

3. Приговор и все решения суда, принятые по делу, во всех случаях провозглашаются публично.

 

     1. Открытость, или гласность есть принцип судопроизводства. Гласность выражается, в частности, в открытом характере судебного заседания. Открытый (публичный) характер судопроизводства защищает стороны от тайного отправления правосудия вне контроля со стороны общественности; он служит одним из способов обеспечения доверия к судам, как высшим, так и низшим. Сделав отправление правосудия прозрачным, он содействует достижению целей справедливости судебного разбирательства, гарантия которого является одним из основополагающих принципов всякого демократического общества.

     2. Понятие открытости судебного разбирательства в УПК Туркменистана не раскрывается. Может быть открытость, или гласность общая и гласность сторон. Общая гласность – это возможность присутствия на суде всех желающих, а также освещения всего происходящего на суде в средствах массовой информации. Гласность сторон есть право обеих сторон присутствовать при проведении процессуальных действий, знакомиться со всеми материалами дела и делать заявления. Гласность бывает также полная и ограниченная. Общая гласность может ограничиваться по кругу лиц. Например, лица, не достигшие шестнадцатилетнего возраста, если они не являются стороной или свидетелем, в зал судебного заседания не допускаются; в зал также не допускаются лица, находящиеся в состоянии опьянения (ч. 5 ст. 369 УПК). Гласность может быть ограничена и по объему процессуальных действий (если отдельные действия, этапы или стадии процесса не допускают присутствия посторонних лиц), а также по характеру выясняемых обстоятельств (представляющих государственную тайну или интимные стороны жизни участников процесса – ч. 2 комм. статьи). Гласность сторон ограничена также, когда та или иная сторона устранена от участия в процессуальных действиях либо ограничена в возможности знакомится с материалами дела (например, следователь, согласно ч. 11 ст. 319 УПК, вправе не допустить законного представителя несовершеннолетнего к участию в ознакомлении обвиняемого с материалами дела, если признает, что это может нанести ущерб интересам несовершеннолетнего).

     От ограничения принципа гласности следует отличать его нарушения. Так, общая гласность страдает, если судебное разбирательство проводят не в зале судебных заседаний или другом, специально объявленном для широкой публики месте, а в помещении, о котором публика не извещена и куда доступ для нее неудобен или объективно затруднен (к примеру, в кабинете судьи; в здании, где действует жесткий пропускной охранный режим и т.п.). Учитывая значение гласности для состязательного процесса, она должна рассматриваться как его обязательное условие. Обеспечить его – непременная обязанность суда. Проведение процессов при пустых залах, в присутствии одних лишь сторон лишает состязательный процесс динамизма, притупляет у суда, прокуроров и адвокатов чувство ответственности за дело, ведет к снижению качества работы до недопустимо низкого уровня.

     3. Закрытое судебное разбирательство – это рассмотрение дела судом без присутствия в зале судебного заседания публики и прессы, однако, при участии сторон. При этом дело рассматривается в закрытом судебном заседании с соблюдением всех норм уголовного судопроизводства. Если предметом рассмотрения в суде являются сведения, составляющие государственную тайну, стороны не лишаются права участвовать в их исследовании. Представляется, что отстранение их от участия в деле в связи с отсутствием допуска к государственной тайне не соответствует Конституции Туркменистана, ее ст. 40 (право на судебную защиту чести и достоинства, личных и политических прав и свобод человека и гражданина) и  ст. 105 (правосудие осуществляется на основе состязательности и равенства сторон). Законодатель, определяя средства и способы защиты государственной тайны, должен использовать лишь те из них, которые в конкретной правоприменительной ситуации исключают возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина. В рамках уголовного судопроизводства такими соразмерными средствами могут, в частности, выступать проведение закрытого судебного заседания, предупреждение участников процесса о неразглашении государственной тайны, ставшей им известной в связи с производством по уголовному делу, и привлечение этих лиц к уголовной ответственности в случае ее разглашения.

     4. Согласно ч. 7 ст. 369 УПК фотографирование, применение аудио-, видеозаписи и киносъёмки в зале судебного заседания возможно лишь с разрешения председательствующего.

 

Статья 28. Язык, на котором ведётся судопроизводство

 

1. Судопроизводство в Туркменистане ведётся на государственном языке.

2. Участникам процесса, не владеющим языком, на котором ведётся судопроизводство, обеспечивается право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться со всеми материалами дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, и пользоваться услугами переводчика в порядке, установленном настоящим Кодексом.
3. Следственные и судебные документы в соответствии с порядком, установленным настоящим Кодексом, вручаются обвиняемому, подсудимому в переводе на их родной язык или на другой язык, которым они владеют.

 

          1. Согласно ст. 13 Конституции Туркменистана  государственным языком Туркменистана является туркменский язык. Всем гражданам гарантируется право пользования родным языком.

          2. Не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство, следует считать не только того, кто совершенно не понимает туркменского языка, но и того, кто хотя и понимает его, но не может на нем свободно общаться либо читать или писать. При этом необходимо учитывать уровень общения данного лица, т.к. лицо может общаться на бытовом или узкопрофессиональном уровне, но не понимать или плохо понимать значение слов, необходимых для свободного общения в области судопроизводства.

     3. Переводчиком может быть любое лицо, свободно владеющее языком судопроизводства. При этом у него не обязательно должна иметься специальность или профессия переводчика. Орган или должностное лицо, ведущие процесс, сами владеющие другим языком, на котором может общаться участник процесса, не вправе быть переводчиками, т.к. в случае такого совмещения процессуальных функций, подлежат отводу (п. 2 ч. 1 ст. 103 УПК).

 

Статья 29. Свобода обжалования процессуальных действий и решений, принесения ходатайств

1. Действия и решения суда и органа уголовного преследования могут быть обжалованы в порядке, установленном настоящим Кодексом.

2. Не допускается обращение жалобы во вред лицу, подавшему жалобу, или во вред лицу, в интересах которого она была подана.

3. Каждый осуждённый имеет право на пересмотр приговора суда в порядке, установленном настоящим Кодексом, а также ходатайствовать о помиловании или смягчении наказания.

 

Правило свободы обжалования приговора приобретает особое значение в случаях, урегулированных ст. ст. 461- 462 УПК, в соответствии с которыми оправдательный приговор может быть отменен в суде кассационной инстанции не иначе как по представлению прокурора либо по жалобе потерпевшего или его представителя, а также по жалобе оправданного в суде, не согласного с основаниями оправдания, а отмена приговора в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении или в связи с необходимостью назначения более сурового наказания возможна лишь в случае принесения представления прокурором или подачи жалобы потерпевшим или его представителем, то есть при обращении стороны обвинения. Это сделано для того, чтобы осужденные или оправданные могли свободно подавать жалобы на приговор, не опасаясь, что вышестоящий суд ухудшит их положение.

 

 

Глава 3. Уголовное преследование, осуждение и оправдание

 

Статья 30. Общие условия осуществления уголовного преследования

1. В целях выполнения задач уголовного судопроизводства орган уголовного преследования обязан в пределах своей компетенции в каждом случае обнаружения признаков преступления принять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, изобличению лиц, виновных в совершении преступления, их наказанию, равно как принять меры к реабилитации невиновного.

2. Орган уголовного преследования обязан обеспечить потерпевшему доступ к правосудию и принять меры к возмещению вреда, причинённого преступлением.

3. Свои полномочия в уголовном процессе орган уголовного преследования осуществляет независимо от каких бы то ни было органов и должностных лиц, в соответствии с требованиями настоящего Кодекса. Вмешательство в его деятельность влечёт ответственность в установленном законом порядке.

4. Требования органа уголовного преследования, предъявленные в соответствии с законом, обязательны для выполнения государственными органами, всеми предприятиями, организациями, учреждениями, независимо от формы собственности, должностными лицами и гражданами. Невыполнение указанных выше требований влечёт ответственность, установленную законом.

 

1. Несмотря на то, что следователь, дознаватель, прокурор принадлежат к стороне обвинения и выполняют задачу уголовного преследования, они обязаны соблюдать при этом принцип объективности, полноты и всесторонности (ст. 23 УПК). Прокурор, а также следователь, дознаватель и иные должностные лица, выступающие на стороне обвинения, осуществляя от имени государства уголовное преследование, должны подчиняться установленному порядку уголовного судопроизводства, следуя назначению и принципам уголовного судопроизводства, закрепленным данным Кодексом: всеми имеющимися в их распоряжении средствами обеспечить охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, исходить в своей профессиональной деятельности из презумпции невиновности, обеспечивать подозреваемому и обвиняемому право на защиту, принимать решения в соответствии с требованиями законности, обоснованности и мотивированности.

2. Орган уголовного преследования обязан обеспечить потерпевшему доступ к правосудию (ч. 2 комм. статьи). Это означает, что орган дознания, предварительного следствия, а также прокурор не вправе отказывать пострадавшему в приеме заявления о совершенном в отношении него преступлении; прекращать уголовное дело без достаточных оснований; государственный обвинитель не может произвольно отказываться от обвинения, а потерпевший в ряде случаев вправе поддерживать обвинение в суде самостоятельно (ч. 7 ст. 356 УПК). С учетом указанной в ч. 2 комм. статьи обязанности, прокурор должен возбуждать уголовное дело о любом преступлении, предусмотренном ст. ст. 111, 112, 115, ч.ч. 1 и 2 ст. 132, а также ст. 133 УК Туркменистана, не только при наличии (ч. 2 ст. 86 УПК), но и при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя, если данное преступление совершено в отношении лица, которое в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы (ч. 4 ст. 213 УПК), в том числе, по нашему мнению, и когда данные о лице, совершившем преступление не известны.

3. Положение ч. 3 комм. статьи о том, что свои полномочия в уголовном процессе орган уголовного преследования осуществляет независимо от каких бы то ни было органов и должностных лиц, в соответствии с требованиями настоящего Кодекса, буквально означает, что следователь, дознаватель, начальник следственного органа или орган дознания, которые по смыслу УПК и относятся к категории органов уголовного преследования, при возбуждении и расследовании уголовного дела пользуются независимостью от любых других органов и должностных лиц. При этом данную норму следует толковать в узком смысле, поскольку и следователь, и начальник следственного органа (отдела), и дознаватель и орган дознания выполняют указания своего непосредственного  и вышестоящего начальства, а орган дознания – и указания следователя (ч. 6 ст. 74 УПК). Речь, таким образом, идет не о независимости, а о самостоятельности органов уголовного преследования по отношению к иным органам государственной власти.


Статья 31. Обстоятельства, исключающие уголовное преследование

 

1. В указанных ниже случаях уголовное дело не может быть возбуждено, а возбуждённое дело подлежит прекращению:

1) за отсутствием события преступления;

2) за отсутствием в деянии состава преступления;

3) за истечением срока давности;

4) вследствие акта амнистии, если он устраняет применение наказания за совершённое деяние;

5) в отношении лица, не достигшего к моменту совершения общественно опасного деяния возраста, по достижении которого, согласно закону, возможна уголовная ответственность;
6) за примирением потерпевшего с обвиняемым по делам, возбуждаемым не иначе как по жалобе потерпевшего, кроме случаев, предусмотренных частями второй, третьей и четвёртой статьи 213 настоящего Кодекса;

7) за отсутствием жалобы потерпевшего, если дело может быть возбуждено не иначе как по его жалобе, кроме случаев, предусмотренных частью четвёртой статьи 213 настоящего Кодекса, когда прокурору предоставлено право возбуждать дела и при отсутствии жалобы потерпевшего;

8) в отношении умершего, за исключением случаев, когда производство по делу необходимо для реабилитации умершего или возобновления дел в отношении других лиц по вновь открывшимся обстоятельствам;

9) в отношении лица, о котором имеется вступивший в законную силу приговор по тому же обвинению либо определение или постановление суда о прекращении дела по тому же основанию;

10) в отношении лица, о котором имеется неотменённое постановление прокурора, следователя, органа дознания о прекращении дела по тому же обвинению, кроме случаев, когда необходимость возбуждения дела признана судом, в производстве которого находится уголовное дело.

2. Если обстоятельства, указанные в пункте 1-3 и 4 части первой настоящей статьи, обнаруживаются в стадии судебного разбирательства, суд доводит разбирательство дела до конца и выносит оправдательный приговор - в случаях, предусмотренных пунктами 1 и 2, или обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания - в случаях, предусмотренных пунктами 3 и 4.

3. Если до вступления в законную силу обвинительного приговора указанные в нём преступные деяния и наказания отменены новым законом, уголовное дело подлежит прекращению на основании пункта 2 части первой настоящей статьи.

4. Прекращение дела по основаниям, указанным в пунктах 3 и 4 части первой настоящей статьи, не допускается, если обвиняемый возражает против этого. В этом случае производство по делу продолжается в обычном порядке.

 

     1. Орган уголовного преследования при наличии указанных в данной статье оснований не только вправе, но и обязан отказать в возбуждении уголовного дела либо прекратить уголовное дело, если оно уже возбуждено.

     2. Отсутствие события преступления как основание для принятия указанных решений имеет место тогда, когда установлено отсутствие либо не установлено совершение самого деяния, в связи с которым поступило сообщение о преступлении. Следует иметь в виду, что иногда событие как таковое может иметь место, но если оно не является человеческим деянием (действием или бездействием), а представляет собой проявление исключительно стихийных природных сил (молнии, снежной лавины, диких животных и т.д.), отказ в возбуждении дела или прекращение дела производится также по данному основанию.

     Оно применяется только тогда, когда не существовало никакого деяния, послужившего причиной сообщения о совершении преступления (было сделано заведомо ложное сообщение о преступлении; заявителю показалось, что у него пропали деньги и т.п.). Если же обнаружится, например, что причиной для подачи заявления лица о краже или угоне принадлежащего ему автомобиля послужили действия члена его семьи, переставившего автомобиль в другое место без ведома владельца, то в этом случае нельзя сделать вывода, что события, содержащего некоторые признаки кражи или угона (в данной ситуации – исчезновения автомобиля), не существовало. Основанием для отказа в возбуждении или прекращения уголовного дела в этом случае будет другое основание – отсутствие состава преступления в действиях члена семьи.

          Неустановление (недоказанность) события преступления по общему правилу является основанием лишь для решения о прекращении дела, но не об отказе в его возбуждении, так как для того, чтобы сделать вывод о неустановлении события, прежде надо использовать весь арсенал следственных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом и необходимых для доказывания этого события, что обычно возможно только после возбуждения уголовного дела.

     3. Отсутствие состава преступления для целей настоящей статьи имеет место, если:

·         в реально содеянном отсутствуют все или некоторые признаки какого-либо конкретного состава преступления, предусмотренного статьями Общей и Особенной частей УК;

·         деяние имело правомерный характер в виду наличия обстоятельств, исключающих преступность деяния (необходимая оборона, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайняя необходимость и др., указанные в гл. 7 УК);

·         после совершения деяния был принят закон, устраняющий его преступность и наказуемость (ч. 3 комм. статьи). Комм. статья не предусматривает, что прекращение дела не допускается в случае, если обвиняемый настаивает на своей невиновности и возражает против прекращения дела по данному основанию. Такое условие предусмотрено в ч. 4 данной статьи лишь в отношении прекращения дела по п.3 (за истечением срока давности и по п. 4 (вследствие акта амнистии). Однако было бы неверно считать, что этот вопрос не должен согласовываться с подозреваемым или обвиняемым. Так, согласно п. 3 ч.3 ст. 36 УПК лица, уголовное дело которых подлежит прекращению на основании, указанном в данной ч. 3 ст. 31 УПК, но не было прекращено с момента выявления обстоятельств, исключающих уголовное преследование, и, несмотря на достигнутое согласование о прекращении уголовного дела, уголовное дело было незаконно продолжено, имеют право возмещение вреда, причинённого в результате незаконных действий органа, ведущего уголовный процесс, т.е. на частичную реабилитацию.

     4. Порядок исчисления сроков давности установлен ст. 74 УК. Лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки: 2 года - после совершения преступления небольшой тяжести; 8 лет - после совершения преступления средней тяжести; 15 лет - после совершения тяжкого или особо тяжкого преступления. Срок давности исчисляется со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу. В случае совершения лицом нового преступления сроки давности по каждому преступлению текут самостоятельно. Течение срока давности приостанавливается, если лицо уклоняется от следствия или суда. В этом случае течение срока давности возобновляется с момента задержания лица или явки его с повинной. Вопрос о применении срока давности к лицу, совершившему особо тяжкое преступление, разрешается судом. К лицам, совершившим преступления против мира и безопасности человечества, сроки давности не применяются.
5. При наличии данных о существовании реабилитирующих умершее лицо обстоятельств, или возобновления дел в отношении других лиц по вновь открывшимся обстоятельствам производство по делу не прекращается по п. 8 ч. 1 настоящей статьи, а продолжается в общем порядке и может завершиться прекращением дела по реабилитирующим основаниям (п.п. 1-2 ч. 1 комм. статьи), в т.ч. и тогда, когда виновность лица, несмотря на все принятые меры, осталась недоказанной.

     При прекращении дела в отношении умершего обвиняемого или подозреваемого остается неясным вопрос о судьбе имущества, которое при совершении корыстного преступления могло быть им похищено. В таких случаях заинтересованные лица вправе предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства об истребовании имущества из чужого незаконного владения и о возврате неосновательного обогащения. Представляется, что если после вступления в силу обвинительного приговора выявляется, что единственный обвиняемый по данному делу умер в период судебного разбирательства (при заочном рассмотрении) или после провозглашения приговора, но до его вступления в силу, постановленный по делу приговор подлежит отмене ввиду вновь открывшихся обстоятельств с прекращением дела.

     6. Основанием для отказа в возбуждении уголовного дела или его прекращения является также дипломатический иммунитет лиц, указанных  гл. 50 УПК.

 

Статья 32. Основания привлечения к уголовной ответственности и осуждения

Суд первой инстанции в результате разбирательства выносит обвинительный приговор, если подсудимый психически здоров и его виновность в совершении преступления с несомненностью установлена на основе совокупности доказательств, исследованных на стадии дознания, следствия и в судебном заседании.

 

1. См. комм. к ст. ст. 418, 423-424. настоящего Кодекса.

 

Статья 33. Основания прекращения уголовного дела

 

1. Суд, судья, прокурор, а также дознаватель, следователь с разрешения прокурора выносит соответствующее определение или постановление о прекращении дела, обнаружив в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства следующие обстоятельства о том, что дальнейшее осуществление уголовного преследования невозможно:

1) в случае если государственный обвинитель откажется от обвинений в отношении подсудимого по преступлениям небольшой тяжести и средней тяжести по основаниям, указанным в пункте первом и втором части первой статьи 31 настоящего Кодекса, если подсудимый не причастен к совершению деяния, которое ему инкриминируется, а также если потерпевший откажется от обвинения; а также в соответствии с пунктом шестым части первой статьи 31 настоящего Кодекса за примирением потерпевшего с обвиняемым;

2) в случае возникновения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, предусмотренных пунктами 3-10 части первой статьи 31 настоящего Кодекса.

2. Суд, судья, прокурор, а также дознаватель, следователь с разрешения прокурора вправе вынести определение или постановление о прекращении уголовного дела по основаниям, указанным в статьях 71-73 Уголовного кодекса Туркменистана.

3. Прекращение уголовного дела по другим видам преступлений возможно только если это специально предусмотрено Особенной частью Уголовного кодекса

 

1. Пункт 1 ч. 1 комм. статьи корреспондирует ч. 7 ст. 356 УПК, согласно которому при  наличии следующих условий:

отказ государственного обвинителя от обвинения в отношении подсудимого по основаниям, указанным в п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 31 (отсутствие события и ли состава преступления) и в п.п. 1, 2, 3  ч. 1 ст. 34 УПК (т.е. опять же за отсутствием события преступления; за отсутствием в деянии подсудимого состава преступления; за непричастностью подсудимого к совершению вменяемого ему деяния);

судья или суд своим постановлением или определением прекращает дело. Если же потерпевший настаивает на обвинении, то суд продолжает разбирательство и разрешает дело в общем порядке.

При этом в комм. статье, к сожалению, вообще не упоминается возможность прекращения уголовного дела за отсутствием события преступления, за отсутствием в деянии состава преступления, за непричастностью к совершению преступления (п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 31; п. 3 ч. 2 ст. 34  УПК) — но не в суде (о чем явно идет речь в п. 1 ч. 1 комм. статьи), а на стадии предварительного расследования, что следует считать явным дефектом юридической техники.

Впрочем, прекратить дело по п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 31 УПК возможно, пользуясь самой же этой статьей, которая устанавливает, в частности, что при наличии указанных в ней оснований возбуждённое дело подлежит прекращению. Но это совершенно не касается такого основания, как непричастность обвиняемого (подсудимого) к совершению вменяемого ему деяния, которое названо лишь в ст. 34 УПК, в то время как эта статья регулирует лишь основания для вынесения оправдательного приговора, т.е. предназначена для стадии судебного разбирательства. Получается, что по буквальному смыслу комм. статьи на предварительном расследовании вообще не остается места для прекращения дела ввиду непричастности лица к совершению преступления, что, на наш взгляд, вряд ли возможно. Ведь в этом случае пришлось бы прийти к абсурдному выводу, что, установив непричастность лица к совершению преступления, следователь, тем не менее, направляет дело в отношении заведомо невиновного в суд с обвинительным заключением лишь для того, чтобы там был вынесен оправдательный приговор.

Представляется, что законодатель на самом деле имел в виду другое, а именно: если установлено, что обвиняемый  не причастен к совершению деяния, которое ему инкриминируется (в том числе, и когда его причастность не удалось доказать), уголовное дело подлежит прекращению на стадии предварительного расследования по п. 1 ч. 1 ст. 33 УПК.

С учетом сказанного, данная статья, по нашему мнению, нуждается в совершенствовании. Так, в ней следовало бы определенно указать, что на стадии предварительного расследования уголовное дело может быть прекращено дознавателем, следователем, прокурором по основаниям, указанным в п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 31 УПК (за отсутствием события либо состава преступления), а также в п. 3 ч. 2 ст. 34 УПК (ввиду непричастности подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления). Это соответствовало бы и смыслу ч. 2 ст. 35 УПК (см. комм. к этой статье).

Одновременно пункт 1 части 1 комм. статьи необходимо привести в соответствие с ч. 7 ст. 356 УПК.

2. Представляется также, что отказ потерпевшего от обвинения не может служить самостоятельным основанием для прекращения дела, за исключением двух случаев:

·         по делам, о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 111, 112, 115 и ч.ч. 1 и 2 ст. 132, а также ст. 133 УК Туркменистана, которые возбуждаются только по жалобе потерпевшего или его представителя, но подлежат прекращению вследствие примирения (вид отказа от обвинения) потерпевшего с обвиняемым (ч. 1 ст. 213 УПК);

·         если после отказа государственного обвинителя от обвинения в отношении подсудимого, впервые привлекающегося к уголовной ответственности по преступлениям небольшой и средней тяжести, потерпевший сначала настаивал на обвинении и продолжил поддерживать его в судебном разбирательстве самостоятельно (ч. 7 ст. 356 УПК), но затем, пользуясь полномочиями обвинителя, также отказался от обвинения.

3. В ч. 3 комм. статьи, по-видимому, имеются в виду случаи, когда освобождение от уголовной ответственности в связи с чистосердечным раскаянием (ст. 71 УК Туркменистана) возможно не только в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой тяжести, но и лица, совершившее преступление иной категории, когда это специально предусмотрено уголовным законом.

 

Статья 34. Основания для оправдания

 

1. Суд первой инстанции выносит в результате судебного разбирательства оправдательный приговор. В оправдательном приговоре суд признаёт подсудимого невиновным в совершении вменяемого ему преступления.

2. Оправдательный приговор выносится:

1) за отсутствием события преступления;

2) за отсутствием в деянии подсудимого состава преступления;

3) за непричастностью подсудимого к совершению вменяемого ему деяния.

 

1. См. комм. к ст. 31 (пункты 1 и 2 части 1), а также ст. 419 настоящего Кодекса.

2. Непричастность подсудимого к совершению вменяемого ему деяния – это доказанное неучастие обвиняемого в совершении данного преступления либо недоказанное участие его в этом преступлении, когда исчерпаны все средства и способы установления истины по делу, и сомнения в силу ч. 2 ст. 18 УПК толкуются в пользу обвиняемого.  Причем недоказанное участие юридически приравнивается (считается) к доказанному неучастию.

 

 

Глава 4. Реабилитация. Возмещение вреда, причинённого незаконными действиями органа, ведущего уголовный процесс

 

Статья 35. Реабилитация путем признания невиновности подозреваемого, обвиняемого и подсудимого

 

1. Подсудимый, виновность которого не доказана в ходе судебного разбирательства, должен быть в этом же судебном разбирательстве гласно и безотлагательно провозглашён невиновным.

2. Оправданный подсудимый, а также подозреваемый и обвиняемый, в отношении которых на основании пунктов 1 и 2 части первой статьи 31 настоящего Кодекса за непричастностью к преступному деянию или недоказанностью участия в совершении преступления вынесено постановление судьи или определение суда или постановление органа уголовного преследования о прекращении уголовного преследования, считаются невиновными и не могут быть подвергнуты каким бы то ни было ограничениям в жилищных, имущественных, трудовых и других правах.

3. Споры в отношении восстановления нарушенных прав лица, которое признано невиновным, решаются в порядке гражданского судопроизводства.

 

1. По смыслу ч. 2 комм. статьи на стадии предварительного расследования уголовное дело может быть прекращено органом уголовного преследования (дознавателем, следователем, прокурором) по основаниям, указанным в п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 31 УПК (за отсутствием события либо состава преступления), а также в п. 3 ч. 2 ст. 34 УПК (за непричастностью подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления). Вместе с тем, здесь указано еще одно основание — «за недоказанностью участия в совершении преступления», что, на наш взгляд, совершенно излишне, так как, во-первых, оно не упоминалось ранее в числе оснований для прекращения дела (ст. 31-33 УПК) и позднее, среди оснований для реабилитации (ч. 1 ст. 36 УПК), а во-вторых, полностью охватывается таким основанием, как непричастность лица к совершению преступления (см. об этом пункт 2 комм. к ст. 34 настоящего Кодекса).


Статья 36. Лица, имеющие право на возмещение вреда, причинённого в результате незаконных действий органа, ведущего уголовный процесс


1. При прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления, отсутствием в деянии состава преступления, непричастностью лица к совершению преступления орган дознания, следователь, прокурор, а также при вынесении оправдательного приговора — судья или суд обязаны разъяснить порядок восстановления прав лица, в отношении которого они нарушены, возмещения вреда, причинённого в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения заключения под стражу в качестве меры пресечения, и обязаны принять все меры, предусмотренные законом в части возмещения вреда.

2. Лицу за счёт государства должен быть возмещён вред, причинённый в результате его незаконного задержания, заключения под стражу, помещения в специализированное медицинское учреждение, осуждения и применения принудительных мер медицинского характера, на основании определения, вынесенного судом. Всякое лицо на основе постановления органа уголовного преследования или определения суда вправе требовать возмещения вреда, причинённого в результате вышеуказанных незаконных действий органа уголовного преследования.

3. Право на возмещение вреда, причинённого в результате незаконных действий органа, ведущего уголовный процесс, имеют:

1) лица, указанные в части второй статьи 35 настоящего Кодекса;

2) лица, уголовное дело в отношении которых не должно было возбуждаться, а возбужденное — подлежит прекращению;

3) лица, уголовное дело которых подлежит прекращению на основаниях, указанных в части третьей статьи 31 настоящего Кодекса, но не было прекращено с момента выявления обстоятельств, исключающих уголовное преследование, и, несмотря на достигнутое согласование о прекращении уголовного дела, уголовное дело было незаконно продолжено;

4) лица, содержащиеся под стражей больше соответствующего срока по незаконным основаниям, а также незаконно подвергнутые другим принудительным мерам в ходе производства по уголовному делу.

4. В случае смерти лица, причинённый вред в отношении которого подлежит возмещению, право на возмещение в установленном порядке переходит к его наследникам, а та часть пенсии и пособия, выплата которой приостановлена, переходит к членам семьи, имеющим право на государственное пособие в связи с потерей кормильца.

5. Не подлежит возмещению вред лицу, если будет доказано, что в ходе дознания, предварительного расследования и судебного разбирательства он путём самооговора препятствовал установлению истины и способствовал получению результатов, указанных в части третьей настоящей статьи.

 

1. По смыслу данной статьи правом на возмещение вреда, причинённого в результате незаконных действий органа, ведущего уголовный процесс, обладают следующие лица, в отношении которых:

·         судом был вынесен оправдательный приговор;

·         уголовное дело было прекращено органом уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, указанным в п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 31 УПК (за отсутствием события либо состава преступления), а также в п. 3 ч. 2 ст. 34 УПК (за непричастностью подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления);

·         уголовное дело было прекращено ввиду декриминализации преступления (устранения новым законом преступности и наказуемости данного деяния), в совершении которых обвинялось данное лицо (ч. 3 ст. 31 УПК) — но при этом вред возмещается не ранее, чем с момента выявления обстоятельств, исключающих уголовное преследование (то есть со дня вступления в действие закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния), причем только когда несмотря на достигнутое с указанным лицом согласование о прекращении уголовного дела по этому основанию производство по нему было незаконно продолжено (п. 3 ч. 3 комм. статьи);

·         было незаконно возбуждено уголовное дело (п. 2 ч. 3 комм. статьи);

·         было произведено незаконное задержание либо заключение под стражу, в том числе незаконное превышение срока содержания под стражей (п. 4 ч. 3 комм. статьи), или помещение в специализированное медицинское учреждение (для проведения стационарной судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы в порядке ч. 1 и 2 ст. 294 УПК);

·         были по решению суда применены принудительные меры медицинского характера (гл. 51 УПК).

·         незаконно подвергнутые другим принудительным мерам в ходе производства по уголовному делу (п. 4 ч. 3 комм. статьи), к числу которых можно отнести, во-первых, предусмотренные гл. 19 УПК т.н. иные меры процессуального принуждения: отобрание обязательства о явке, привод, временное отстранение от должности, наложение ареста на имущество, а также другие принудительные меры, как то: обыск, выемка, наложение ареста на корреспонденцию, перехват сообщений, получение образцов для сравнительного исследования и т.п.

 

Статья 37. Вред, подлежащий возмещению

 

1. По основаниям, указанным в части первой и третьей статьи 36 настоящего Кодекса, орган, ведущий уголовный процесс, в случае признания его действий и решений незаконными обязан принять меры по возмещению причинённого лицу физического, морального и имущественного вреда и по восстановлению нарушенных трудовых, пенсионных, жилищных и иных прав.

2. В случае признания невиновности лицам, лишённым на основании приговора суда государственных наград, воинского, специального и иного звания, классного чина, дипломатического ранга, восстанавливаются звание, классный чин, дипломатический ранг, возвращаются государственные награды.

 

1. В части 1 комм. статьи говорится о том, что орган, ведущий уголовный процесс обязан принять меры по возмещению  вреда лишь по основаниям, указанным в ч. 1 и ч. 3 ст. 36 УПК. Однако в ч. 2 ст. 36, о которой почему-то не упоминается в комм. статье, речь идет о возмещении вреда, причинённого лицу в результате незаконного задержания, заключения под стражу, помещения в специализированное медицинское учреждение, осуждения и применения принудительных мер медицинского характера. Вряд ли можно полагать, что законодатель вопреки указаниям ст. 36 в следующей ст. 37 УПК отказывает в возмещении причиненного вреда в названных выше случаях. Очевидно, что в комм. статье фактически имеются  в виду и основания возмещения вреда, указанные и в ч. 2 ст. 36 УПК, а не только в 1 и 3 ее частях, а данный пробел можно отнести за счет дефекта законодательной техники.

2. В комм. статье говорится о возмещении вреда в случае признания действий и решений органа уголовного преследования незаконными. Однако это противоречит тому, что согласно ч. 1 ст. 36 УПК возмещение вреда предусмотрено, в том числе, в случаях прекращения уголовного дела, а также при вынесении оправдательного приговора. Но при этом вовсе нет необходимости дожидаться признания постановления следователя или дознавателя о прекращении дела, либо оправдательного приговора суда незаконными, и процедура возмещения вреда лицу начинается сразу по вступлении этих решений в силу (ст. 38, ч. 4 ст. 314 УПК). Другой вопрос, что прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям и оправдание судом в большинстве случаев могут свидетельствовать  о незаконном характере предшествующего уголовного преследования. Следовательно, указание ч. 1 комм. статьи, что меры по возмещению вреда принимаются лишь в случае признания действия органа, который и должен принять эти меры, незаконными во многих случаях лишено основания.

3. Представляется, что возмещение такого вреда должно иметь  место не только в случаях, когда действия, бездействие или решения органа, ведущего процесс, были незаконными, но и тогда, когда они, хотя и были в момент проведения законными и обоснованными, но, как выяснилось позднее, явились напрасными, поскольку применялись в отношении невиновного лица. Например, задержание лица в качестве подозреваемого ввиду того, что очевидцы, в том числе потерпевшие, прямо указали на него как на совершившего преступление (п. 2 ч. 1 ст. 140 УПК) может быть совершенно законным, даже если потом выяснится, что данное лицо на самом деле непричастно к совершению данного преступления. Именно поэтому задержание имеет столь короткий срок — всего 72 часа (ч. 3 ст. 144 УПК). 

Отсюда вытекает, в частности, одно весьма важно следствие. Возмещение вреда, причиненного лицу в уголовном процессе, может иметь своим основанием не только виновные действия органа ведущего процесс, но и его невиновные, правомерные и даже, возможно, необходимые в момент совершения, но напрасные действия, которыми был причинен такой вред. Это подтверждается и положением ч. 3 ст. 1040 Гражданского кодекса Туркменистана, в которой говорится об ответственности  государства  за вред,  причиненный государственным служащим, а именно: вред,  причиненный  гражданину  вследствие незаконного    осуждения,    незаконного   привлечения   к   уголовной ответственности,  незаконного применения в  качестве  меры  пресечения содержания под стражей или подписки о невыезде и т.д. возмещается  государством  при реабилитации независимо  от вины должностных лиц органов дознания,  предварительного следствия, прокуратуры и судов. При умысле или  грубой  неосторожности  эти  лица вместе с государством солидарно несут ответственность.

 

Статья 38. Признание права на возмещение вреда


При принятии решения о полной или частичной реабилитации лица орган, ведущий уголовный процесс, должен признать за ним право на возмещение вреда. Копия оправдательного приговора или определения, постановления о прекращении уголовного дела, об отмене или изменении иных незаконных решений вручается либо пересылается соответствующему заинтересованному лицу по почте. Одновременно ему направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда.

 

     1. Право на реабилитацию признается судом: в приговоре, определении, постановлении, а следователем, дознавателем – в постановлении о прекращении уголовного дела (к сожалению, в ч. 2 ст. 314 УПК, регулирующей само содержание такого постановления, об этом не сказано ничего).

2. Вопреки буквальному содержанию комм. статьи, признание за лицом права на возмещение вреда должно иметь место не только при принятии решения о полной или частичной реабилитации (т.е. признании лица невиновным), но и в случаях, когда произошла декриминализация деяния (п. 3 ч. 3 ст. 36 УПК) или в отношении лица применялись незаконные меры принудительного характера (п. 4 ч. 3 ст. 36 и др. УПК). См. об этом пункты 2 и 3 комм. к ст. 37 настоящего Кодекса. 

     3. Лица, имеющие право на возмещение вреда, вправе обратиться с требованием о возмещении имущественного вреда в орган, ведущий уголовный процесс, то есть постановивший приговор или вынесший постановление о прекращении уголовного дела, либо об отмене или изменении незаконных или необоснованных решений. Это может быть: а) суд, постановивший оправдательный приговор; б) вышестоящий суд, вынесший определение или постановление об отмене или изменении незаконного обвинительного приговора; в) следователь, дознаватель и прокурор, в случае прекращения ими уголовного дела; г) прокурор, отменивший незаконное или необоснованное решение следователя, дознавателя, органа дознания.

     4. На практике доказывание указанных выше обстоятельств, как правило, потребует участия со стороны реабилитируемого лица — в виде представления им дополнительных материалов: медицинских и платежных документов, счетов, калькуляций, договоров, и, кроме того, нередко может нуждаться в проведении экспертиз (медицинских, товароведческих и т.д.) и допросе свидетелей (например, в случае, когда отсутствуют документы о стоимости утраченного имущества). Представляется, что это эффективно можно сделать лишь в рамках судебного следствия, в котором допускается получение новых доказательств. К сожалению, к этому мало приспособлен, по сути, непроцессуальный способ определения размера вреда следователем и дознавателем, который, к тому же совершенно не урегулирован ни в УПК, ни в  каком-либо другом законе, не установлены сроки принятия решения о возмещении имущественного вреда. В гл. 46 УПК (исполнение судебных решений) говорится о решении судом вопросов возмещения причиненного ущерба (ч. 1 ст. 480 УПК). Однако следует отметить, что судебная процедура в порядке разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора, фактически не приспособлена для рассмотрения названных вопросов. В частности, в судебном заседании здесь не предусматривается допрос свидетелей, назначение товароведческих экспертиз и т.д.

4. В извещении, которое направляется реабилитированному, излагаются: сведения об органах, в которые вправе обратиться реабилитированный; сроках обращения о возмещении имущественного вреда; порядке рассмотрения требования о возмещении имущественного вреда и требования о восстановлении иных прав реабилитированного; о порядке обжалования решения о производстве выплат и восстановлении иных прав; о порядке возмещения морального вреда.

 

Статья 39. Возмещение имущественного вреда


1. Имущественный вред, подлежащий возмещению лицам, признанным невиновными, включает в себя:

1)      заработную плату, пенсии, пособия, иные средства и доходы, которых они лишились;

2)      имущество, незаконно конфискованное или обращенное в доход государства на основании приговора или иного решения суда;

3)      3) суммы, выплаченные лицами, признанными невиновными, за оказание юридической помощи;

4) штрафы, взысканные во исполнение незаконного приговора суда, процессуальные издержки и иные суммы, выплаченные лицами в связи с незаконными действиями органа уголовного преследования.

2. Копия определения или постановления, заверенная гербовой печатью, вручается или направляется лицу для предъявления в органы, обязанные произвести выплату. Порядок выплаты определяется законодательством Туркменистана.

 

     1. Возмещение имущественного вреда, если интерпретировать его в понятиях гражданского права, может включать в себя:

а) возмещение расходов реабилитированного лица: штрафов и процессуальных издержек, сумм, истраченных на оплату юридической помощи, иные выплаченные лицами суммы (п. 3, 4 комм. статьи). Представляется, что иные суммы (расходы) должны находиться в прямой причинной связи с противоправными действиями органа дознания, дознавателя, следователя и суда. Это могут быть, например, расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что лицо нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение; расходы на ремонт поврежденного имущества, покупку новой вещи взамен утраченной, в том числе расходы на эти цели, которые лицо должно будет произвести в будущем;

б) возмещение утраты или повреждения имущества, под которым в данной статье понимается только конфискованное или обращенное в доход государства имущество (п. 2 ч. 1). Это до некоторой степени может осложнить реализацию права реабилитированного на полное возмещение вреда, так как утрата или повреждение может коснуться не только конфискованного и обращенного  в доход государства, но и прочего имущества. Если, например, применяя к реабилитированному меры принуждения в ходе задержания, привода или обыска работники органа дознания порвали его одежду, разбили машину, повредили домашнюю обстановку и т.п., причиненный ущерб, на наш взгляд, также должен быть возмещен. Правда, его можно отнести и к категории иных выплаченных сумм (расходов) – по ремонту или приобретению новой вещи взамен испорченной. Но тогда придется доказывать (на практике, скорее всего, самому реабилитированному), что указанные расходы для него неизбежны, и что эта вещь будет в дальнейшем действительно необходима ему или его семье, что эти расходы действительно уже произведены и т.д., что создаст лицу серьезные дополнительные неоправданные трудности;

в) возмещение упущенной выгоды: неполученные заработная плата, пенсия, пособия и другие денежные средства (дивиденды и иной доход), законной возможности получить которые реабилитированный лишился в результате действий органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (п. 1 ч. 1);


Статья 40. Устранение последствий безосновательно и незаконно причиненного морального вреда


1. Безотносительно к тому, каким органом, ведущим уголовный процесс, принято решение о реабилитации лица, обязан принести ему официальные извинения за причинённый вред тот орган, который причинил вред.

2. Иски о компенсации за безосновательно и незаконно причинённый моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

3. Если лицо было подвергнуто незаконному уголовному преследованию, а сведения о возбуждении уголовного дела, задержании, заключении под стражу, временном отстранении от должности, принудительном помещении в медицинское учреждение, осуждении и других предпринятых в отношении него действиях, впоследствии признанных незаконными, были опубликованы в печати, распространены по радио, телевидению или иными средствами массовой информации, то по требованию этого лица, а в случае его смерти - по требованию его родственников орган, который проводил процессуальные действия незаконным путём, обязан сделать об этом в течение одного месяца необходимое сообщение через соответствующие средства массовой информации.

4. По требованию лица, признанного невиновным, орган, ведущий уголовный процесс, обязан в течение пятнадцати суток письменно сообщить об отмене своего незаконного решения по месту его работы, учёбы и жительства.

 

     1. Под моральным вредом обычно понимаются нравственные и физические страдания, причиненные деяниями, посягающими на личные неимущественные права или другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину, а в случаях, специально предусмотренных законом – и нарушающими имущественные права гражданина.

     2. По смыслу комм. статьи следует разграничивать устранение последствий морального вреда и компенсацию за причиненный моральный вред в денежном выражении. К устранению последствий морального вреда относятся: а) принесение официального извинения от имени государства тем его органом, который причинил вред; б) опровержение порочащих лицо сведений, связанных с применением к нему незаконных действий, распространенных в средствах массовой информации или иным образом.

     3. Денежная компенсация морального вреда осуществляется в порядке гражданского судопроизводства.

     4. Письменное указание суда, следователя, дознавателя средствам массовой информации о публикации сообщения о реабилитации или отмене незаконных решений является обязательным для исполнения последними в течение 1 месяца. К средствам устранения последствий морального вреда относится и направление в 15-дневный срок по требованию реабилитированного письменных сообщений о реабилитации лица по месту его работы, учебы и жительства.


Статья 41. Сроки предъявления требований

 

Сроки предъявления требований определяются в соответствии с законодательством Туркменистана.

 

            1. В данной статье, по всей видимости, имеются в виду сроки предъявления исковых требований о компенсации морального вреда, предусмотренные гражданским законодательством. Возможно, речь идет и о сроках исковой давности, в течении которых в соответствии с Гражданским кодексом Туркменистана должны предъявляться требования (начаться процедура) о возмещении и причиненного имущественного ущерба, компенсируемого в порядке, предусмотренном данной главой УПК. Во всяком случае, ввиду своей недостаточной ясности данная статья, на наш взгляд, явно нуждается в конкретизации со стороны законодателя.


Статья 42. Возмещение вреда юридическим лицам

 

Вред, причинённый юридическим лицам в результате незаконных действий органа, ведущего уголовный процесс, возмещается государством в полном объеме.

 

1. Эта статья также требует дополнения и конкретизации законодателем, поскольку из ее содержания не может быть сделан определенный вывод, в каком именно порядке — предусмотренном настоящей гл. 4 УПК или Арбитражным процессуальным кодексом Туркменистана (ст. 1 и п. 7 ч. 2 ст. 22 АПК Туркменистана) —  происходит возмещение такого вреда (вытекающего из правоотношений в сфере управления) юридическим лицам. Необходимо внести ясность в это вопрос, учитывая, что согласно п. 1 ч. 3 ст. 22 АПК судам не подведомственны, в частности, споры, разрешение которых законодательством Туркменистана отнесено к ведению других органов.

 

 
Статья 43. Восстановление прав в исковом порядке

 

Если требование о реабилитации или возмещении вреда не удовлетворено либо лицо не согласно с принятым решением, оно вправе обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства.

 

1. При реализации данной нормы может возникнуть ситуации, когда одновременно действуют два судебных решения, оба из которых вступили в законную силу, действуют, но имеют прямо противоположное содержание. Так, если суд своим решением отказал в возмещении реабилитированному лицу причиненного ему ущерба или определил сумму компенсации, с которой это лицо не согласно и потому в порядке  гражданского судопроизводства добилось вынесения иного решения, причем первое решение суда не будет отменено вышестоящим судом, налицо два противоположных судебных решения, в результате чего оба они теряют свойство исполнимости судебных актов.

2. Представляется, что комм. статья может быть истолкована лишь в том смысле, что первоначальное судебное решение сначала должно быть отменено в кассационном, надзорном порядке или ввиду вновь открывшихся обстоятельств, и только затем лицо может обратиться в суд в порядке  гражданского судопроизводства.



Глава 5. Производство по уголовному делу


Статья 44. Соединение уголовных дел


1. В одном производстве могут быть соединены дела по обвинению нескольких лиц в совершении одного или нескольких преступлений в соучастии или одного лица, совершившего несколько преступлений, а также дела по обвинению в заранее не обещанном укрывательстве этих же преступлений или недонесении о них.

2. Не должны соединяться в одном производстве дела:

1) если деяния обвиняемых не связаны между собой;

2) если совместное расследование или рассмотрение может препятствовать выяснению фактических обстоятельств дела.

3. Соединение дел осуществляется на основании постановления органа уголовного преследования либо определения суда. Копия постановления, вынесенного органом уголовного преследования, в течение одних суток направляется прокурору.

     1. Соединение уголовных дел обеспечивает его всесторонность, объективность и полноту. В этих целях объединяются в одном производстве два или более уголовных дела, при наличии указанных в комм. статье оснований.

     2. Как правило, для соединения дел необходима доказанность участия лиц в совершении преступлений. Поэтому дела соединяются в отношении обвиняемых («по обвинению», т.е. после вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого). Закон умалчивает, можно ли соединять дела и в отношении подозреваемых, и даже в отношении неустановленных лиц, если даже имеются достаточные основания полагать, что несколько преступлений совершены одним лицом или группой лиц.

     3. Не допускается соединение дел по иным основаниям (общность преступных результатов неосторожных деяний лиц, не являющихся соучастниками; небрежного хранения оружия и использования его другим лицом и т.д.).

4. Условием соединения является наличие самих возбужденных и расследуемых дел, поскольку в одном производстве могут быть соединены только уголовные дела, но не материалы. Из этого условия вытекают следующие правила: а) не могут быть соединены дела, приостановленные и прекращенные, без соответственно возобновления дела или отмены постановления о прекращении дела; б) если в ходе расследования обнаружено новое преступление (событие, факт, по которому первоначально дело не возбуждалось), то необходимо сначала в порядке, установленным законом принять решение о возбуждении нового дела, а затем соединять их в одном производстве.

5. Соединение дел по решению суда в ряде случаев может породить необходимость возвращения дела для дополнительного расследования, поскольку согласно ч. 1 ст. 360 УПК судебное разбирательство производится только пределах предъявленного лицу обвинения, а по объединенному делу обвинение в совершении совокупности преступлений еще не предъявлялось. Однако совокупность преступлений нередко может потребовать новой квалификации содеянного. Если же возникают основания для изменения предъявленного обвинения или для его дополнения, следователь обязан вынести новое постановление о привлечении к уголовной ответственности в качестве обвиняемого,  предъявить его обвиняемому и допросить обвиняемого по изменённому или дополненному обвинению (ч. 1 ст. 248 УПК).

 

Статья 45. Выделение уголовного дела

 

1. Суд, орган уголовного преследования вправе выделить из уголовного дела в отдельное производство другое уголовное дело в отношении следующих лиц:

1) отдельных обвиняемых, когда уголовное дело подлежит приостановлению по основаниям, предусмотренным статьей 46 настоящего Кодекса;

2) отдельных обвиняемых, когда основания для закрытого судебного разбирательства, связанные с охраной государственной тайны, относятся к ним, но не относятся к остальным обвиняемым;

3) несовершеннолетнего обвиняемого, привлечённого к уголовной ответственности вместе со взрослыми;

4) отдельных неустановленных лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности.

2. В случае расследования многоэпизодного уголовного дела, по которому истекают сроки следствия или содержания под стражей, следователь, признав, что по части обвинения расследование проведено полно, всесторонне, вправе выделить часть дела в отдельное производство для направления её в суд, если это не будет препятствовать расследованию и рассмотрению дела в остальной части.

3. Если получены сведения о действиях, содержащих признаки преступления, не связанных с уголовным делом, то для решения вопроса о возбуждении нового уголовного дела в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, допускается выделение собранных документов в отдельное производство.

4. Выделение уголовных дел допускается, если это не отразится на всесторонности, полноте, объективности исследования и разрешения дела.

5. Выделение дела осуществляется на основании постановления органа уголовного преследования либо определения суда. Копия постановления, вынесенного органом уголовного преследования, в течение одних суток направляется прокурору. К постановлению (определению) должен быть приложен перечень материалов, выделенных в подлинниках или копиях.

6. Срок производства по выделенному делу исчисляется со дня вынесения постановления либо определения о выделении дела по новому преступлению или в отношении нового лица.

 

     1. Выделение уголовного дела означает изъятие из основного производства части его материалов в качестве самостоятельного уголовного дела. Выделение прямо противоположно соединению дел. Выделение дел обеспечивает: а) его объективность путем создания специального режима расследования для отдельных категорий лиц или б) быстроту расследования. Выделение дел следует отличать от выделения собранных документов (ч. 3 комм. статьи).

     2. По общему правилу, выделение уголовного дела допускается в отношении обвиняемых. Как исключение предусматривается выделение дела в отношении отдельных неустановленных лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности (п. 4 ч. 1 комм. статьи).

     3. Основаниями для выделения дела в отношении определенных лиц является наличие оснований для приостановления уголовного дела в отношении некоторых из установленных соучастников (ст.ст. 46, 308 УПК); несовершеннолетний возраст на момент совершения преступления некоторых из соучастников (п. 3 ч. 1 комм. статьи);

     Вместе с тем в УПК не предусмотрено такое основание для выделения дела как отсутствие связи между деянием некоторых из обвиняемых с тем преступлением, которое расследуется по «основному» делу (ст. 44 УПК). Однако из содержания ч. 2 ст. 44 УПК, в которой сказано, что не должны соединяться в одном производстве дела, если деяния обвиняемых не связаны между собой,  можно сделать вывод, что в отсутствие связи дел все же может служить основанием для их выделения отдельное производство. По этому основанию уголовное дело выделяется, когда отсутствие связи было установлено в результате расследования, начатого по общему для всех деяний факту. Например, уголовное дело возбуждено по факту пожара. В процессе расследования установлен поджог, совершенный одним лицом, и халатность должностного лица, нарушившего правила противопожарной безопасности. В отношении одного из них уголовное дело может быть выделено в отдельное производство ввиду отсутствия связи между деяниями.

            4.  Выделение в отдельное производство предусмотрено также и для дела в отношении лица, совершившего деяние, запрещённое уголовным законом, в состоянии невменяемости или заболевшего после совершения преступления психическим расстройством (ст. 531 УПК).

     5. Вопрос о необходимости возбуждения дела при выделении надо решать с учетом того, по какому основанию возбуждалось «основное», первоначальное дело. Выделяемое дело надо возбуждать, если: а) оно выделяется в отношении нового события, по которому основное дело не возбуждалось. Например, если уголовное дело возбуждено по факту обнаружения сгоревшего трупа, то выделение дела по поджогу (событие пожара) не требует возбуждения, т.к. единое событие пожара охватывает здесь и гибель человека от огня и поджог. Если же дело выделяется, например, по факту изнасилования, совершенного несколько лет назад, в котором сознался обвиняемый в поджоге, то при выделении надо возбуждать новое дело, ибо в данном случае имеют место не одно, а два разных события; б) дело выделяется в отношении тех лиц, которые не были указаны в постановлении о возбуждении основного дела, возбужденного против конкретного лица. Например, если уголовное дело возбуждено по факту причинения вреда здоровью (неизвестным лицом), то установление новых соучастников не требует возбуждения новых дел. Если же дело возбуждено в отношении конкретного подозреваемого, то выявление новых соучастников обычно требует нового решения о возбуждении дела.

 

Статья 46. Приостановление производства по уголовному делу

 

1. Производство по уголовному делу может быть приостановлено постановлением дознавателя, следователя, прокурора, судьи или определением суда в случаях, предусмотренных частью первой статьи 308 настоящего Кодекса.

2. Производство по уголовному делу приостанавливается до отпадения обстоятельств, послуживших основанием для его приостановления. По их отпадении производство по делу возобновляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора, судьи или определением суда.

3. О приостановлении или возобновлении производства по делу сообщается участникам процесса. Копия постановления о приостановлении уголовного дела, вынесенного органом уголовного преследования, в течение одних суток направляется прокурору.

    1. Приостановление предварительного расследования – это временный перерыв в производстве процессуальных действий, вызванный, как правило, невозможностью участия в них обвиняемого, сопровождаемый принятием мер по устранению возникших препятствий для движения дела. Приостановление производства по делу возможно и в судебном производстве (ст. 343, 364 УПК).

     2. Согласно ч. 1 ст. 308 УПК предварительное следствие по делу приостанавливается:
1) в случае, когда обвиняемый скрылся от следствия и суда или когда по другим причинам не установлено его место пребывания;

2) в случае временного психического или иного тяжкого заболевания обвиняемого, удостоверенного в порядке, предусмотренном законом;

3) в случае неустановления лица, совершившего преступление.

          При наличии одного из этих обстоятельств следователь выносит мотивированное постановление о приостановлении предварительного следствия. Копия постановления в течение двадцати четырёх часов направляется прокурору.

          3. Помимо оснований для приостановления необходимо соблюдение условий, предусмотренных ч. 3, 4, 5 ст. 308 УПК (т.е. таких обстоятельств, которые сами по себе не влекут приостановление дела, но без наличия которых принять данное решение нельзя):

·         истечение срока производства по делу — по п.1 и 3 ч. 1 ст. 308 УПК;

·         составления следователем постановления о привлечении определенного лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого и выполнения всех следственных действий, производство которых возможно в отсутствие обвиняемого — по п.1 и 2 ч. 1 ст. 308 УПК;

·                производство всех необходимых и возможных следственных действий для установления лица, совершившего преступление — по п. 3 ч. 1 ст. 308 УПК.

          4. Дополнительно к условиям приостановления производства по уголовному делу следует отнести наличие в деле обвинения, т.е. постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого (для п. 1, 2 ч. 1 ст. 308 УПК) и отсутствие оснований для заочного рассмотрения дела, предусмотренных ч. 2 ст. 353 УПК, если обвинение уже предъявлено (для п. 1 ч. 1 ст. 308 УПК).

   5. В комм. статье  не предусмотрена возможность приостановления расследования в отношении подозреваемых. Это объясняется тем, что приостановление дела в отношении лица, чья виновность для органа расследования еще не доказана, ведет к отступлению от обязанности принять все возможные меры по изобличению виновных.


Статья 47. Прекращение уголовного дела

 

1. Уголовное дело по основаниям, предусмотренным частью первой статьи 31 и статьёй 33 настоящего Кодекса, прекращают соответственно органы, ведущие досудебное производство по данному уголовному делу.

2. В случае отмены постановления о прекращении уголовного дела производство по делу возобновляется в пределах сроков привлечения к уголовной ответственности.
3. О прекращении уголовного дела и о возобновлении производства по делу письменно уведомляются подозреваемый, обвиняемый, адвокат, потерпевший и его представитель, гражданский истец, гражданский ответчик или их представители, физическое или юридическое лицо. Копия постановления о прекращении уголовного дела и о возобновлении производства по делу, вынесенного органом уголовного преследования, в течение одних суток направляется прокурору.

 

1. См. комм. к ст.ст. 31, 33, 34, 313-316  настоящего Кодекса.

 

Статья 48. Завершение производства по уголовному делу

 

Производство по уголовному делу завершается:

1) по вступлении в силу постановления о полном прекращении производства по уголовному делу;

2) по вступлении в силу приговора или другого итогового решения по делу - если оно не требует принятия специальных мер по его исполнению;

3) по получении подтверждения о приведении в исполнение приговора или другого итогового решения по делу - если оно требует принятия специальных мер по его исполнению.

 

1. Приговор суда вступает в силу в течение 10 суток со дня его провозглашения или, в случае обжаловании в кассационном порядке, — со дня вынесения решения судом кассационной инстанции, которым жалоба или представление оставлены без удовлетворения или изменен приговор (ч. 1 ст. 471 УПК). Однако не требуют принятия специальных мер по их исполнению только оправдательные приговоры и обвинительные приговоры с освобождением осужденного от отбывания наказания (ст. 432 УПК). Остальные приговоры требуют особой процедуры обращения их к исполнению. Распоряжение об исполнении приговора суд направляет вместе с копией приговора органу, на который в соответствии с уголовно-исполнительным законодательством возложена обязанность приведения приговора в исполнение. Указанный орган немедленно направляет в суд, постановивший приговор, извещение о приведении его в исполнение (ст. 473 УПК). Специальная мера по их исполнению приговора применяется и тогда, когда в отношении осуждённого имеется несколько не приведённых в исполнение приговоров, о чем не было известно суду, вынесшему последний по времени приговор. При этом соответствующий суд должен вынести определение о порядке применения к осуждённому наказания по всем указанным приговорам (ст. 474 УПК).

2. К числу специальных мер по исполнению приговора относятся, на наш взгляд, также: освобождение от отбывания наказания осуждённого, заболевшего тяжёлой болезнью, условно-досрочное освобождение от наказания и замена наказания более мягким, изменение судом условий содержания лиц, осуждённых к лишению свободы, во время отбытия наказания  (ст. 477-479 УПК), разрешение судом в стадии исполнения судебных решений вопросов о возмещении причинённого ущерба, замене штрафа, исправительных работ и о возложении обязанности проживания в определенной местности, предусмотренные ст. ст. 46, 47, 50 и 51.1 УК Туркменистана, иных мерах наказания, о продлении, изменении и прекращении срока применения принудительных мер медицинского характера в соответствии со ст. 98 УК Туркменистана, о применении принудительных мер медицинского характера в отношении страдающих алкоголизмом, наркоманией или токсикоманией в соответствии с частью второй ст. 94 УК Туркменистана и уголовно-исполнительным законодательством Туркменистана, а также разрешение всякого рода сомнений и неясностей, возникающих при исполнении приговора  (ст. 480 УПК). Без применения указанных мер рано говорить о завершении уголовно-процессуальных отношений, а значит, и о завершении производства по уголовному делу.

3. Постановления следователя, дознавателя, прокурора о прекращении уголовного дела вступают в силу немедленно.

4. Согласно ч. 1-2 ст. 472 УПК постановление или определение суда первой инстанции вступает в законную силу и обращается к исполнению по истечении срока, установленного для обжалования, принесения представления. Если же принесены жалоба или представление, постановление (определение) вступает в законную силу и обращается к исполнению после рассмотрения дела в вышестоящем суде. Постановление (определение) суда о прекращении дела, вынесенного при решении вопроса о назначении судебного заседания или в судебном заседании, подлежит немедленному исполнению в той его части, которая касается освобождения обвиняемого или подсудимого из-под стражи. Определение суда кассационной инстанции вступает в законную силу с момента его провозглашения (ч. 4 ст.472 УПК).


Статья 49. Сохранение конфиденциальности


1. В ходе уголовного судопроизводства принимаются предусмотренные настоящим Кодексом и другими законами меры по охране получаемых сведений, составляющих государственные секреты (государственная, военная и служебная тайна, тайна дознания и предварительного следствия) и иные секреты (коммерческая тайна, врачебная, личная тайна и любые другие виды секретов).

2. Лица, которым орган, ведущий уголовный процесс, предлагает сообщить или предоставить сведения, составляющие государственные и иные секреты, не могут отказаться от выполнения указанного требования со ссылкой на необходимость сохранения соответствующих секретов, но вправе предварительно получить от него разъяснение, подтверждающее необходимость получения указанных сведений для производства по уголовному делу, которое подлежит внесению в протокол соответствующего процессуального действия.

3. Порядок допуска участников процесса к сведениям, составляющим государственные секреты, определяется законодательством Туркменистана.

4. Доказательства, содержащие сведения, составляющие государственные секреты, исследуются в закрытом заседании суда.

5. Доказательства, содержащие сведения, составляющие иные секреты, а также раскрывающие интимные стороны частной жизни, могут исследоваться в закрытом заседании суда.

6. Вред, причинённый лицу в результате нарушения неприкосновенности частной жизни, разглашения личной или семейной тайны, подлежит возмещению в порядке, предусмотренном законодательством Туркменистана.

7. Данные дознания и предварительного следствия не подлежат разглашению. Они могут быть преданы гласности только с разрешения органа уголовного преследования в том объёме, в каком им будет это признано возможным, если это не противоречит интересам расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов других лиц.

8. Орган уголовного преследования вправе предупреждать адвоката, свидетелей, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей, эксперта, специалиста, переводчика, понятых и других лиц, присутствующих при производстве дознания и следственных действий, о недопустимости разглашения без его разрешения сведений, имеющихся в деле. От указанных лиц отбирается подписка с предупреждением об ответственности.


         1. Государственные  секреты – это сведения, хранящиеся и перемещаемые на любых видах носителей информации, затрагивающие обороноспособность, безопасность, экономические и политические интересы Туркменистана, подконтрольные государству и ограничиваемые специальными перечнями и правилами, разработанными на основе Конституции Туркменистана и Закона Туркменистана от 24  ноября 1995 г. № 84-1 «О  защите государственных секретов».

2. Государственные секреты Туркменистана подразделяются на  государственную и служебную тайны. Государственную тайну составляют сведения, разглашение которых может  оказать отрицательное воздействие на качественное состояние военного, экономического потенциала государства или повлечь за собой другие тяжкие последствия для обороноспособности, национальной безопасности, экономических и политических интересов.  Служебную тайну составляют сведения в   области производства, управления, науки и техники, разглашение   которых   может нанести ущерб интересам Туркменистана. К служебным секретам примыкает и тайна дознания и предварительного следствия.

3. Отнесение сведений к государственным секретам осуществляется руководителями органов государственной власти и управления по согласованию с Министерством национальной безопасности Туркменистана и в соответствии с перечнем сведений, относящихся к государствен­ным секретам. Перечень должностных лиц, наделенных полномочиями по отнесе­нию сведений к государственным секретам, утверждается Президентом Туркменистана. Указанные лица несут персональную ответственность, за принятие ими решения о целесообразности отнесения конкретных сведений к государственным секретам.

4. Согласно ст. 13 Закона Туркменистана «О  защите государственных секретов» к государственным секретам допускаются граждане Туркменистана. Допуск к государственным секретам иностранных граждан, лиц без гражданства, а также лиц, имеющих двойное гражданство, осуществляется в порядке, устанавливаемом Кабинетом министров Туркменистана.

Допуск должностных лиц и граждан к государственным секретам предусматривает:

·         принятие на себя обязательств перед государством по   неразглашению доверенных   им сведений, составляющих государственные сек­реты;

·         согласие на частичные, временные ограничения их прав в соответствии со ст. 15 названного Закона;

·         письменное согласие на проведение в отношении их полномочными органами проверочных, мероприятий;

·         ознакомление с нормами законодательства Туркменистана о государственных секретах, предусматривающими ответственность за его нарушение;

·         принятие решения уполномоченным государственным органом о допуске оформляемого лица к сведениям, составляющим государствен­ные секреты.

Без оформления допуска к государственным секретам допускают­ся: Президент Туркменистан, Председатель Меджлиса Туркменистана и его заместитель, члены Кабинета министров Туркменистана, Председатель Верховного суда Туркменистана, Председатель Высшего хозяйственного суда Туркменистана, Генеральный прокурор Туркменистана. В пределах своих полномочий и служебных обязанностей к государственным секретам  без  оформления допуска допускаются также и  другие должностные   лица   государственных   органов   Туркменистана  согласно перечню, утверждаемому Президентом Туркменистана. Порядок допуска к государственным секретам Туркменистана и его оформления устанавливаются Кабинетом министров Туркменистана.

5. В ч. 7 комм. статьи сказано, что  данные дознания и предварительного следствия не подлежат разглашению. Однако следует иметь в виду, что согласно ст. 10 Закона Туркменистана от 24  ноября 1995 г. № 84-1 «О  Защите государственных секретов» не подлежат засекречиванию сведения, касающиеся прав, свобод и законных интересов граждан и их реализации, а также сведения, засекречивание которых создает угрозу личной безопасности и здо­ровью граждан. Должностные лица, принявшие решение о засекречивании указан­ных сведений,    несут   ответственность   в соответствии с законода­тельством Туркменистана в зависимости от ущерба, причиненного обществу, государству и гражданам. Таким образом, сведения о нарушении прав участников уголовного процесса и сведения о действиях, предпринимаемых  в ходе расследования и судебного разбирательства, которые создают угрозу их личной безопасности и здо­ровью, засекречены  быть не могут.

6. К числу других секретов, о которых речь идет в ч 1 комм. статьи, относятся: тайна частной жизни, личная, семейная тайна; адвокатская тайна; аудиторская тайна; банковская тайна; врачебная или медицинская тайна; коммерческая или производственная тайна; налоговая тайна;  профессиональная тайна; тайна архива; тайна голосования на выборах или референдуме; тайна завещания; тайна кредитной истории; тайна персональных данных граждан; тайна сведений о лице, в отношении которого применены меры государственной защиты; тайна совершения нотариальных действий; тайна совещательной комнаты; тайна страхования;  тайна усыновления и др.

 

 

Глава 6. Процессуальные сроки

 

Статья 50. Исчисление процессуальных сроков

 

1. Сроки, установленные настоящим Кодексом, исчисляются часами, сутками, месяцами и годами.

2. При исчислении сроков не принимаются в расчёт тот час и те сутки, которыми начинается течение срока. Это правило не относится к исчислению сроков при задержании.

3. При исчислении срока сутками срок истекает в двадцать четыре часа последних суток срока.

4. При исчислении срока месяцами срок истекает в соответствующее число последнего месяца, а если этот месяц не имеет соответствующего числа, срок оканчивается в последние сутки этого месяца.

5. Если окончание срока приходится на нерабочий день, то последним днём срока считается первый следующий затем рабочий день, за исключением случаев исчисления сроков при задержании, содержании под стражей и применении принудительных мер медицинского характера.

6. При задержании лица по подозрению в совершении преступления срок исчисляется с момента фактического применения этой меры.

7. Срок не считается пропущенным, если жалоба или иной документ сданы до истечения срока на почту, а для лиц, содержащихся под стражей - жалоба или иной документ сданы администрации места заключения до истечения срока, для лиц, в отношении которых применены принудительные меры медицинского характера - если жалоба или иной документ сданы до истечения срока администрации соответствующего медицинского учреждения.

 

     1. Процессуальный срок – это установленный УПК период времени, в течение которого должны совершаться процессуальные действия, или в течение которого от совершения этих действий следует воздержаться.

     Соблюдение срока обеспечивает выполнение задач уголовного процесса (ч. 1 ст.7 УПК). «Право на судебное разбирательство в течение разумного срока» имеет значение международно-правового принципа (ст. 9, 14 Пакта о гражданских и политических правах). О последствиях несоблюдения срока см. комментарий к ч. 1 ст. 51.

     2. Часть первая данной статьи устанавливает, что процессуальные сроки исчисляются часами, сутками, месяцами и годами. Указание на годы используется в ст. 158 (ч. 2 и 3), 230 (ч. 4 п. 2), 316 (ч. 2), 482, 483 (ч. 2), 487, 500 (ч. 3) УПК. Однако правила исчисления окончания срока, определяемого годами, комментируемой статьей не установлены. Представляется, что в этих случаях должны применяться положения ч. 4 комментируемой статьи, регламентирующие окончания срока, исчисляемого месяцами. 

     Если в законе указан такой срок как «день», то во внимание принимается период с 6 часов до 22 часов по местному времени (п. 15 ст. 6 УПК). Например, ч. 1 и 2 ст. 247 УПК допускает предъявление обвинения в день явки обвиняемого или в день его привода.

     В некоторых случаях срок устанавливается путем указания на определенное событие, которое должно наступить (например, вещественные доказательства хранятся до вступления приговора в законную силу – ст. 262 УПК).

     3. Часть 2 комментируемой статьи, не распространяет на исчисление сроков задержания правило о непринятии в расчет того часа и тех суток, которыми начинается течение срока. Однако по смыслу закона, данное правило не должно распространяться и на исчисление сроков содержания под стражей и пребывания арестованного в медицинском учреждении. 

     Согласно ч. 3 ст. 145 УПК время, прошедшее с момента фактического задержания, включается в срок содержания под стражей и засчитывается в общий срок назначенной меры наказания. При исчислении сроков наказаний сроки могут исчисляться в днях, а содержание под стражей в период дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства засчитывается в срок наказания из расчёта один день содержания под стражей за два дня лишения свободы (ч. 2 и 3 ст. 66 УК Туркменистана). Время же пребывания арестованного в медицинском учреждении засчитывается в срок содержания под стражей (ч. 4 ст. 294 УПК). Таким образом, законодательство, исходя из конституционного права человека на свободную жизнь (ст. 22 Конституции Туркменистана) и принципа неприкосновенности личности (ст. 9 Пакта о гражданских и политических правах, ст. 13 УПК), предусматривает единую природу срока ограничения (лишения) свободы при задержании, заключении под стражу и принудительном содержании в стационаре и, следовательно, правила его исчисления не могут допускать правового неравенства. Поэтому ч. 6 комментируемой статьи должна толковаться расширительно: с момента фактического применения должен исчислять срок и заключения под стражу и помещения в медицинский стационар.

     4. Процессуальные сроки, исчисляемые часами, оканчиваются по истечении последнего полного часа.

     Исчисляемый месяцами процессуальный срок оканчивается в 24 часа соответствующего числа последнего месяца. Если последний месяц не имеет соответствующего числа (например, 30 февраля), то срок оканчивается в 24 часа последних суток этого месяца (28 или 29 февраля). Если окончание срока приходится на нерабочий день, то срок оканчивается в следующий за ним первый рабочий день. Под нерабочими днями следует понимать общепринятые выходные и нерабочие праздничные дни согласно законодательству о труде.

     5. Процессуальный срок может определяться решением должностного лица или органа, ведущего процесс, путем указания календарной даты. Так руководитель экспертного учреждения устанавливает срок производства экспертизы (ч. 2 ст. 292 УПК), а следователь – срок для ознакомления с материалами дела (ч. 9 ст. 319 УПК).

     6. Об исчислении срока задержания см. комм. к ч. 3 ст. 145 УПК.

     7. Процессуальный срок как период времени, в течение которого должны быть совершены процессуальные действия участников процесса, как правило, не включает в себя время «технической» пересылки документов по почте. Поэтому срок исчисляется до момента сдачи документов в почтовое учреждение или уполномоченному должностному лицу, в том числе администрации места содержания под стражей или медицинского стационара.

     Время сдачи документа обычно устанавливается по оттиску штемпеля учреждения связи. По этой причине к уголовному делу обычно приобщаются конверты, в которых поступили жалобы в суд. Время передачи документов уполномоченным должностным лицам устанавливается по их отметке на копии документа, справке или выписке из соответствующих книг и журналов секретариатов (например, журнала регистрации входящей корреспонденции).

     При этом время отправки документов может быть установлено с помощью любых уголовно-процессуальных доказательств. Это требуется при возникновении споров и сомнений. Например, оттиск штемпеля почтового учреждения может оказаться поддельным, должностное лицо может отказаться принять жалобу или отказаться расписаться на копии о ее получении.

     Для срока, когда он является периодом времени, в течение которого следует воздержаться от совершения процессуальных действий, «техническая» пересылка документов иногда может учитываться. Например, если в течение срока, установленного для обжалования приговора и обращения его к исполнению (10 суток плюс 3 суток для обращения приговора к исполнению), соответствующая жалоба не поступила, то приговор обращается к исполнению. Если же потом выяснится, что жалоба была сдана на почту с соблюдением установленного срока, то исполнение приговора приостанавливается до вступления его в законную силу после рассмотрения жалобы вышестоящим судом.

     8. Глава 6 УПК не содержит норм о продлении процессуальных сроков. Между тем другие нормы УПК предусматривают продление времени задержания (ч. 2 ст. 145), содержания под стражей в досудебном производстве (ст. 158), предварительного следствия и дознания (ст. 230, 237, 516), подачи замечаний на протокол судебного заседания (ст. 372), рассмотрения дела в суде кассационной инстанции (ст. 447), принудительной меры медицинского характера (ст. 540).

 

Статья 51. Последствия пропуска срока и порядок его восстановления

 

1. Процессуальные действия, совершённые после истечения срока, считаются недействительными.

2. По ходатайству соответствующего заинтересованного лица срок, пропущенный по уважительной причине, должен быть восстановлен постановлением дознавателя, следователя, прокурора или определением суда. При этом срок восстанавливается для лица, его пропустившего, но не для других лиц, если это не предусмотрено соответствующим постановлением органа уголовного преследования либо определением суда.

3. По ходатайству соответствующего заинтересованного лица исполнение решения, обжалованного с пропуском установленного срока, может быть приостановлено до разрешения вопроса о восстановлении пропущенного срока.

4. На отказ в восстановлении срока может быть принесена жалоба или представление в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом.

 

     1. Часть первая данной статьи устанавливает общую санкцию ничтожности за нарушение процессуальных сроков. По буквальному ее смыслу, недействительными признаются лишь процессуальные действия (о них см. комм. к п. 30 ст. 6). Однако из взаимосвязанного с данной статьей принципа законности (выраженного в частности в ст. 18, 23, Конституции Туркменистана) следует, что санкция ничтожности распространяется и на процессуальные решения, и на доказательства, принятые и полученные с нарушением сроков. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 9 УПК нарушение закона (в том числе и норм о процессуальных сроках) органами уголовного преследования, судом при производстве по уголовным делам влечёт за собой не только установленную законом ответственность виновных, но и признание незаконных актов недействительными и их отмену.

     Статья 125 УПК, регламентирующая недопустимость доказательств, не указывает нарушение сроков как отдельное основание для их исключения. Однако по смыслу ч. 1 комментируемой статьи, процессуальные действия (в том числе и следственные действия), совершённые после истечения срока, считаются недействительными. Недействительность следственного действия означает и ничтожность его результата – полученного доказательства. Согласно ч. 2 ст. 45 Конституции Туркменистана, не имеющими юридической силы признаются доказательства, полученные незаконными методами, производство следственных действий за пределами установленного законом срока также является незаконным методом (способом) получения доказательств.

     2. Часть вторая комментируемой статьи предусматривает восстановление пропущенного срока, установленного только для обращений участников уголовного судопроизводства к должностным лицам и органам, ведущим процесс. Например, по правилам данной статьи могут быть восстановлены сроки: предъявления требований реабилитируемым о возмещении ущерба (ст. 41), на подачу жалобы или принесения представления на приговор (ст. 439 и 440). Сроки, предназначенные для соблюдения ведущими судопроизводство органами, не могут быть восстановлены.

     3. При подаче жалобы, заявления или ходатайства с пропущенным сроком ведущий процесс орган должен разъяснить право заинтересованному лицу заявить ходатайство о восстановлении срока и о приостановлении исполнения обжалуемого решения. Ходатайство рассматривается по правилам, установленным ст. 110. По результатам рассмотрения выноситься мотивированное постановление о восстановлении срока или об отказе в этом.

     4. Срок восстанавливается обязательно, при наличии уважительных причин его пропуска. Уважительность причины как оценочное понятие определяется органом, рассматривающим ходатайство, с учетом двух групп обстоятельств:

а) объективно препятствовавших подаче заявления, ходатайства или жалобы (неразъяснение обязанными лицами участнику процесса его права подать жалобу; несвоевременное получение им копии обжалуемого решения, непреодолимая сила, командировка, болезнь и т. д.;

б) обстоятельства, свидетельствующие о попытках заинтересованного лица подать жалобу, заявление или ходатайство, которые, однако, не увенчались успехом не по его вине. Например, обвиняемый в судебном заседании заявил о своем несогласии с решением суда и договорился со своим адвокатом, чтобы тот составил и направил кассационную жалобу. Однако защитник по неуважительным причинам этого не сделал, и срок обжалования оказался пропущенным. В таком случае причина пропуска срока обвиняемым может быть признана уважительной.

     5. Закон предусматривает возможность приостановления исполнения решения, обжалованного с пропуском срока. Эта возможность не распространяется на те решения, которые исполняются немедленно, например, решения о задержании, избрании меры пресечения, применения мер обеспечения гражданского иска).

     Ходатайство о приостановлении исполнения решения может быть заявлено заинтересованным лицом, которое принесло жалобу с пропуском срока. Правом обжалования обладают все лица, чьи права и интересы затронуты (в том числе, свидетель и понятой, если они подвергнуты мерам принуждения). См. комм. к ст. 111-115.

     О приостановлении исполнения решения выносится мотивированное постановление.

     6. Отказ дознавателя, следователя в восстановлении срока в соответствии с нормами УПК может быть обжалован прокурору (ст. 111), отказ прокурора – вышестоящему прокурору (ст. 113), отказ судьи – в вышестоящий суд в кассационном порядке (ст. 436).

     В силу требований 43 Конституции Туркменистана граждане имеют право обжаловать в суд решения и действия государственных органов и должностных лиц. Представляется, что участники уголовного процесса, защищающие свои или представляемые права и интересы, вправе на основе прямого действия норм Конституции, гарантированного ее ст. 5, вправе обжаловать непосредственно в суд действия и решения органов и должностных лиц, осуществляющих производство по делу.

 

 


РАЗДЕЛ ВТОРОЙ. Органы и лица, участвующие в уголовном процессе

 

Глава 7. Суд и подсудность

 

Статья 52. Суд

 

1. Суд, являясь органом судебной власти, осуществляет правосудие по уголовным делам.

2. Всякое уголовное дело может быть рассмотрено только законным, независимым, компетентным и беспристрастным составом суда в соответствии с правилами настоящего Кодекса.

3. Правосудие по уголовным делам в Туркменистане осуществляется Верховным судом Туркменистана, велаятскими судами, судами городов с правами велаята, этрапскими судами и судами городов с правами этрапа.

           

1. Суд — основной участник уголовного процесса и субъект уголовно-процессуальной деятельности. Выполнение функции рассмотрения и разрешения дел, т. е. функция правосудия, является его исключительной прерогативой. Правосудие — емкое понятие, которое не сводится лишь к деятельности в судебном разбирательстве по первой инстанции. В понятие правосудия надо включать не только деятельность судов первой инстанции по рассмотрению и разрешению дел в судебных заседаниях, но и судебный надзор, осуществляемый вышестоящими судами. Этот надзор имеет процессуальные формы и включает рассмотрение дел в кассационном порядке, в порядке надзора (в узком смысле) и ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств.

2. Основополагающим для правового статуса суда является положение о его самостоятельности и независимости. Самостоятельность и независимость — близкие понятия, однако между ними есть и определенное различие. Самостоятельность судов (ст. 4 Конституции Туркменистана) есть внешнее выражение отделенности судебной власти от других самостоятельных властных ветвей — законодательной и исполнительной, что призвано обеспечить их взаимодействие в рамках общей государственной системы сдержек и противовесов. Самостоятельность судебной власти, таким образом, проистекает из более общего правового принципа разделения властей. Смысл принципа разделения властей состоит в обеспечении оптимальных условий для взаимодействия трех ветвей государственной власти, которые не могут действовать порознь. В этом отношении судебная власть зависит от законодательной, от которой она получает законы и которой, исполняя эти законы, она таким образом подчиняется. Судебная власть в определенной степени зависит и от власти исполнительной, поскольку фактическое исполнение судебных решений обычно определяется эффективно­стью действий органов исполнительной власти. Самостоятельность предполагает лишь разделение функций и невмешательство в текущую деятельность субъекта. Именно поэтому говорят не о независимости властей друг от друга, а только об их разделении, самостоятельности.

Понятие независимости вполне применимо к отдельным судьям и составам суда, но его использование в отношении всей судебной ветви государственной власти не вполне корректно, ибо независимость предполагает возможность автономной деятельности субъекта, что вполне естественно для суда, рассматривающего юридическое дело, но не согласуется со смыслом принципа разделения властей и положением судебной власти в целом. Независимость судей имеет своим непосредственным источником не разделение властей, а состязательность процесса, поскольку всякое справедливое состязание нуждается в нейтральном арбитре.

Независимость суда гарантируется в уголовном судопроизводстве:

1)  Запретом на смешение в его деятельности судебных и каких-либо других процессуальных функций. Суд не является органом уголовного преследования, он не выступает на стороне обвинения или защиты и не выражает каких бы то ни было интересов, помимо интересов права. (ч. 5 ст. 22 УПК).  Судья не может быть следователем, дознавателем, прокурором по рассматриваемому им уголовному делу, выполнять по нему любые другие процессуальные функции, кроме функции правосудия — в противном случае он подлежит отводу.

2)  Правом на отвод и самоотвод судей.

3)  Запретом на навязывание суду чьего-либо постороннего мнения. Всякое вмешательство в деятельность судей по осуществлению правосудия должно преследоваться по закону. В своей деятельности по осуществлению правосудия они никому не подотчетны. Судья не обязан давать каких-либо объяснений по существу рассмотренных или находящихся в производстве дел, а также предоставлять их кому бы то ни было для ознакомления, иначе как в случаях и порядке, предусмотренных процессуальным законом. Этот запрет распространяется на стороны как обвинения, так и защиты, как на участников процесса, так и не участвующих в нем лиц. В определенной степени он касается даже вышестоящих судебных инстанций, которые при возвращении дел на новое судебное рассмотрение не вправе давать суду первой инстанции обязательные указания по вопросам о доказанности или недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности доказательств и о преимуществе одних доказательств перед другими и т. д.

4)  Запретом в уголовном процессе на применение формальных критериев оценки доказательств. Никакие доказательства не могут иметь здесь заранее установленной силы и оцениваются лишь по внутреннему убеждению. Это значит, что в интересах судейской независимости имеет свои пределы даже подчинение суда закону, который не должен устанавливать в уголовном процессе формальную систему доказательств.

5) Гласностью судебного разбирательства. Гласность сама по себе не делает суд независимым, однако, затрудняет выражения судейской пристрастности и необъективности, быстро делая их предметом реагирования общественности.

6) Участием в составе представителей народа — заседателей суда. Постоянные судьи нередко подвержены профессиональной психологической деформации — они ощущают себя частью государственного аппарата, чувствуют корпоративную солидарность с правоохранительными его частями (полицией, прокуратурой), задачи государства начинают заслонять для них интересы отдельных граждан. Это иногда порождает в действиях судьи тенденциозность, обвинительный уклон. Этих недостатков лишены или, по крайней мере, менее им подвержены представители народа в суде.

7) Служебным судейским иммунитетом. В отношении судьи не может быть возбуждено уголовное дело, и он не может быть арестован без согласия Президента Туркменистана. Не допускаются задержание, привод или применение мер административного взыскания в отношении судьи, а также заседателя суда при исполнении им обязанностей заседателя в суде. Уголовное дело в отношении судьи или заседателя суда может быть возбуждено только Генеральным прокурором Туркменистана. Одновременно с этим решается вопрос о приостановлении полномочий судьи или заседателя суда. Надзор за расследованием дела осуществляется Генеральным прокурором Туркменистана. Уголовные дела в отношении судьи и заседателя суда подсудны Верховному суду Туркменистана.

Принцип независимости распространяется также на заседателей судов при выполнении ими обязанностей в суде. Независимость  заседателей обеспечивается: предусмотренной законом процедурой осуществления правосудия; запретом под угрозой ответственности чьего бы то ни было вмешательства в деятельность по осуществлению правосудия; неприкосновенностью заседателя. На заседателя на время исполнения им обязанностей в суде распространяются гарантии неприкосновенности судьи.

3. Как установлено ст. 43 Конституции Туркменистана гражданам гарантируется судебная защита чести и достоинства, личных и политических прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией и законами. Граждане имеют право обжаловать в суд решения и действия государственных органов, общественных объединений и должностных лиц. Иной порядок защиты прав и законных интересов граждан может быть установлен только законами Туркменистана. Создание чрезвычайных судов и иных структур, наделённых полномочиями суда, не допускается. (ст. 1 Закона Туркменистана «О суде»).


Статья 53. Состав суда

 

1. Уголовные дела во всех судах рассматриваются судьями, назначаемыми в соответствии с законом, и заседателями судов, избираемыми или назначаемыми в соответствующем порядке.

2. Рассмотрение уголовных дел небольшой и средней тяжести (кроме преступлений, совершённых несовершеннолетними) в этрапских и городских судах первой инстанции осуществляется единолично судьёй, а остальных - в составе судьи и двух заседателей суда.

3. При осуществлении правосудия заседатели суда пользуются равными правами с судьёй. Заседатели суда, основываясь на принципах коллегиальности, в решении всех вопросов, возникающих в судебном заседании при рассмотрении уголовных дел и вынесении приговора, пользуются равными правами с председательствующим на нём.

4. Рассмотрение уголовных дел в кассационном порядке, порядке надзора и при пересмотре судебных решений по вновь открывшимся обстоятельствам осуществляется судом в составе не менее трёх судей.

5. Рассмотрение уголовных дел на Пленуме Верховного суда Туркменистана осуществляется не менее чем двумя третями от его состава.

 

1. В Туркменистане действуют следующие суды, осуществляющие уголовное судопроизводство: Верховный суд Туркменистана, велаятские суды и суды городов с правами велаята, а также этрапские суды и суды городов с правами этрапа.

Этрапский суд и суд города с правами этрапа образуется в этрапе, в городе с правами этрапа, а также может создаваться один этрапский, городской суд на этрап и город и межэтрапский суд. Этрапский суд и суд города с правами этрапа состоит из председателя суда, судей и заседателей судов. Этрапский суд и суд города с правами этрапа является судом первой инстанции. Этрапский суд и суд города с правами этрапа рассматривает все гражданские, уголовные дела, за исключением дел, отнесённых законом к ведению других судов.

Велаятский суд и суд города с правами велаята состоит из председателя, заместителей председателя, судей и заседателей суда и, кроме случаев рассмотрения дел судьей единолично в порядке, предусмотренном законодательством Туркменистана, действует в составе: Президиума суда; судебной коллегии по гражданским делам; судебной коллегии по уголовным делам. Велаятский суд и суд города с правами велаята рассматривает в пределах своих полномочий дела в качестве суда первой инстанции, в кассационном порядке, в порядке надзора, а также по вновь открывшимся обстоятельствам; осуществляет надзор за судебной деятельностью этрапских судов и судов городов с правами этрапа, изучает и обобщает судебную практику, анализирует судебную статистику; участвует в подборе и подготовке кандидатов в судьи, повышении квалификации кадров своего суда, а также этрапских судов и судов городов с правами этрапа и т.д.

Верховный суд Туркменистана является высшим судебным органом.  Он
осуществляет в предусмотренных законом процессуальных формах судебный надзор за рассмотрением гражданских, арбитражных, уголовных дел. Верховный суд Туркменистана состоит из Председателя, первого заместителя и заместителей Председателя, судей, заседателей суда и, кроме предусмотренных законом случаев рассмотрения дел судьей единолично, действует в составе: Пленума Верховного суда, Президиума Верховного суда; Судебной коллегии по гражданским делам; Судебной коллегии по уголовным делам;
Судебной коллегии по арбитражным делам. Верховный суд Туркменистана рассматривает дела в качестве суда первой инстанции, в кассационном порядке, в порядке надзора, а также по вновь открывшимся обстоятельствам; изучает и обобщает судебную практику, организует работу по ведению судебной статистики и исполнению судебных решений, анализирует и обобщает статистические данные, даёт руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства Туркменистана, возникающим при рассмотрении судебных дел, осуществляет иные полномочия. Пленум Верховного суда Туркменистана в пределах своих полномочий рассматривает дела в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам, в том числе по протестам на постановления Пленума Верховного суда Туркменистана и т.д.

      2. За исключением случаев, когда законом разрешено рассмотрение дел единолично судьёй (дела небольшой и средней тяжести, за исключением преступлений, совершённых несовершеннолетними), уголовные дела всеми судами и во всех судебных инстанциях рассматриваются коллегиально.

            3. При осуществлении правосудия заседатели судов пользуются такими же правами, как и судья. Судьи судебных коллегий вышестоящих судов, президиумов и Пленума (для Верховного Суда) этих судов имеют равные с председательствующим права в судебных заседаниях при рассмотрении дел.

            4. Разбирательство дела с участием заседателей судов, которые не были избранны в порядке, предусмотренном законом, в состав соответствующего суда либо срок полномочий которых закончился, есть существенное нарушение уголовно-процессуального закона и должно вести к отмене приговора.

 

Статья 54. Неизменность состава суда

 

1. Каждое дело должно быть рассмотрено в одном и том же составе судей. Если кто-либо из судей не имеет возможности продолжать участвовать в заседании, он заменяется другим судьёй и разбирательство дела должно быть начато сначала, за исключением случаев, предусмотренных статьёй 55 настоящего Кодекса.

2. В случае выбытия председательствующего из состава суда разбирательство дела откладывается.

 

     1. Неизменность состава суда является одним из способов обеспечения непосредственности исследования судом доказательств по делу. Состав суда в течение всего судебного разбирательства должен быть постоянным. Не допускается рассмотрение дела неполным составом суда — как в целом, так и в его части.

     2. К причинам, лишающим судью возможности продолжать участие в судебном заседании, и требующим его замены, относятся: удовлетворение самоотвода или отвода судьи, его длительная болезнь и т.д. В случае если болезнь судьи непродолжительна, его замена не обязательна, и в судебном заседании может быть объявлен перерыв.

 

Статья 55. Запасный заседатель суда

 

1. По уголовному делу, судебное разбирательство которого требует продолжительного времени, по определению суда в судебное заседание может быть вызван запасный заседатель. Запасный заседатель присутствует в зале судебного заседания с начала разбирательства данного дела и в случае выбытия заседателя из состава суда заменяет его.

2. Если запасный заседатель, вступивший на место выбывшего, не требует возобновления тех судебных действий, которые были произведены без его участия, то разбирательство дела продолжается после ознакомления с текстом протокола судебного заседания об этих действиях.

 

1. Закон не требует, чтобы запасный заседатель суда принимал участие в судебном разбирательстве лишь тогда,  когда другой заседатель выбыл на длительный срок или по причинам, которые исключают его дальнейшее участие в рассмотрении дела. Достаточно самого факта выбытия заседателя по любой причине и на любой срок, чтобы вызванный заранее запасной заседатель мог его заменить.

2. Вызванный по определению суда запасный заседатель суда присутствует в зале судебного заседания, наблюдает за ходом разбирательства дела и непосредственно воспринимает доказательства по делу. 

3. Запасный заседатель, вступивший на место выбывшего и не требующий возобновления судебных действий, может выяснить интересующие его вопросы в ходе судебного следствия.

4. Если выбывший заседатель заменен другим заседателем, который не был вызван как запасной заранее и не присутствовал в зале судебного заседания, судебное разбирательство должно возобновляться с самого начала.

5. В случае замены заседателя запасным делается отметка в протоколе судебного заседания с указанием на обстоятельства, которые обусловили замену. В протоколе отмечается также, было ли возобновлено судебное рассмотрение дела с самого начала или продолжено с момента замены заседателя.


Статья 56. Полномочия суда

 

1. Полномочия суда как носителя судебной власти определяются законом.

2. Только суд правомочен:

1) признать лицо виновным в совершении преступления и назначить ему наказание;
2) признать лицо невиновным и вынести оправдательный приговор в отношении него;
3) применить к лицу принудительные меры медицинского характера либо принудительные меры воспитательного воздействия;

4) отменить или изменить судебное решение.

3. Если при рассмотрении дела выявлены причины и условия, способствовавшие совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные в ходе дознания, предварительного следствия или при рассмотрении дела нижестоящим судом, то суд выносит частное определение. Частным определением суд обращает внимание соответствующих организаций, должностных лиц или лиц, выполняющих управленческие функции, на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер. Если выявленные правонарушения влекут, согласно закону, административную ответственность, то суд одновременно с вынесением решения по уголовному делу вправе в соответствии с административным законодательством Туркменистана наложить административное взыскание или поставить вопрос перед соответствующими органами о наложении такого взыскания на виновное в этих правонарушениях физическое лицо или руководителя юридического лица, за исключением лиц, в отношении которых по данному делу вынесен обвинительный приговор.

4. Суд вправе вынести частное определение и в других случаях, если признает это необходимым, а также наложить административное взыскание в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

 

1. О вынесении судом обвинительного и оправдательного приговоров см. комм. к ст.ст. 417-419 настоящего Кодекса.

2. О применении судом принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним и принудительных мер медицинского характера см. комм. к ст. ст. 520-521 и 537-538 настоящего Кодекса.

3. О вынесении судом частного определения (постановления) см. комм. к ст. 434 настоящего Кодекса.

 

Статья 57. Судья

 

1. Судья в пределах своей компетенции рассматривает дело единолично или совместно с заседателями суда, осуществляет распорядительные действия по подготовке заседания суда или обеспечению исполнения его приговора или другого решения и пользуется при этом полномочиями суда.

2. Судья, рассматривающий дело в составе судебной коллегии, пользуется равными правами с председательствующим и другими судьями при решении всех вопросов, возникающих в связи с рассматриваемым делом.[20]

 

1. О единоличном и коллегиальном рассмотрении дел судом см. комм. к ст. 53 настоящего Кодекса.

2. О действиях и решениях судьи в распорядительном заседании и в стадии исполнения судебных решений см. ст.ст. 334-349 и 473-483 настоящего Кодекса.

 

Статья 58. Председательствующий по делу

 

1. При рассмотрении уголовного дела в составе судебной коллегии председательствует председатель суда, председатель судебной коллегии либо один из судей, уполномоченный на это в порядке, предусмотренном законом. Судья, рассматривающий дело совместно с двумя заседателями суда, считается председательствующим. Судья, рассматривающий дело единолично, считается председательствующим.[21]

2. Председательствующий руководит ходом заседания суда, принимает все меры к обеспечению справедливого рассмотрения уголовного дела и соблюдению других требований настоящего Кодекса.

3. Распоряжения председательствующего в судебном заседании обязательны для всех участников процесса и иных лиц, присутствующих в зале суда.

 

          1. Председательствующий – судья, который руководит судебным заседанием при коллегиальном рассмотрении уголовного дела, а также судья, рассматривающий уголовное дело единолично. Председательствующий обладает следующими правомочиями: дает разрешение на проведение фотографирования, аудио- и видеозаписи в судебном заседании; на допуск в зал судебного заседания лиц в возрасте до шестнадцати лет, если они не являются участниками уголовного судопроизводства; дает поручение секретарю судебного заседания о проверке явки в суд лиц, которые должны участвовать в судебном заседании; подписывает протокол судебного заседания; может продлить время ознакомления с протоколом по просьбе сторон до 10 суток; рассматривает поданные замечания на протокол судебного заседания и в случае согласия с замечаниями удостоверяет их правильность и приобщает к протоколу судебного заседания; открывает судебное заседание и объявляет, какое уголовное дело подлежит разбирательству; разъясняет участникам судебного разбирательства их права, обязанности, ответственность; устанавливает личность подсудимого; выясняет, вручена ли ему и когда именно копия обвинительного заключения; объявляет состав суда, сообщает, кто является обвинителем, защитником, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями, а также секретарем судебного заседания, экспертом, специалистом и переводчиком, разъясняет сторонам их право заявлять отвод составу суда или кому-либо из судей; опрашивает стороны, имеются ли у них ходатайства о вызове новых свидетелей, экспертов и специалистов, об исключении из разбирательства материалов, которые не могут быть использованы в качестве доказательств; опрашивает подсудимого, понятно ли ему обвинение, признает ли он себя виновным; отклоняет наводящие вопросы и вопросы, не имеющие отношения к уголовному делу в ходе допроса подсудимого; устанавливает личность свидетеля, выясняет его отношение к подсудимому и потерпевшему, разъясняет ему права, обязанности и ответственность, предусмотренные законом; дает разрешение свидетелям покинуть зал судебного заседания до окончания судебного следствия; в случае назначения судебной экспертизы предлагает сторонам представить в письменном виде вопросы эксперту; по окончании исследования представленных сторонами доказательств опрашивает стороны, желают ли они дополнить судебное следствие; объявляет судебное следствие оконченным; останавливает участвующих в прениях лиц, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому уголовному делу, а также доказательств, признанных недопустимыми; по окончании прений сторон председательствующий предоставляет подсудимому последнее слово; объявляет присутствующим в зале судебного заседания об удалении суда в совещательную комнату для постановления приговора; ставит на разрешение суда в совещательной комнате вопросы; провозглашает приговор.

 

Статья 59. Секретарь судебного заседания

 

1. Секретарь судебного заседания ведёт протокол судебного и распорядительного заседания и отвечает за точное соответствие всех записей в протоколе тому, что происходит во время судебного разбирательства.

2. Секретарь судебного заседания подлежит отводу по основаниям и в порядке, указанных в статье 103 настоящего Кодекса. Однако предыдущее участие его в данном деле в качестве секретаря не может служить основанием к отводу.

3. В случае заявления отвода секретарю судебного заседания суд выслушивает его объяснения и мнение других участников процесса, после чего вопрос об отводе разрешается судом в совещательной комнате. При удовлетворении заявленного отвода секретаря судебного заседания судебное заседание должно быть начато вновь.

1. О требованиях к протоколу судебного заседания см. комм. к ст. 121 настоящего Кодекса.

2. Об основаниях для отвода секретаря судебного заседания см. комм. к ст. 103 настоящего Кодекса.

 

Статья 60. Подсудность дел этрапскому суду, суду города с правами этрапа


1. Этрапский суд, суд города с правами этрапа действуют в качестве суда первой инстанции.

2. Кроме дел, подсудных Верховному суду Туркменистана, велаятским судам, судам городов с правами велаята, все уголовные дела подсудны этрапскому суду, суду города с правами этрапа.

 

          1. Подсудность есть совокупность признаков уголовного дела, которые позволяют установить определенный суд, который правомочен рассмотреть это дело в качестве суда первой инстанции. Предметный (родовой) признак подсудности определяется особенностями предмета производства по уголовному делу, т.е. родом рассматриваемых уголовных дел, или, иначе говоря, квалификацией деяния по статьям Особенной части УК. С помощью предметной подсудности обеспечивается разграничение компетенции судов разных уровней (звеньев). Персональный признак устанавливает специальные нормы о подсудности уголовных дел в зависимости от того или иного социального положения обвиняемого (подсудимого). О территориальной подсудности см. комм. к ст. 64 настоящего Кодекса.

     2. Этрапские суды, суды города с правами этрапа рассматривают подавляющее большинство уголовных дел. Поэтому их предметная подсудность определяется в части второй настоящей статьи методом исключения: им подсудны дела о всех преступлениях, за исключением уголовных дел, подсудных Верховному суду Туркменистана, велаятским судам, судам городов с правами велаята, все уголовные дела подсудны этрапскому суду, суду города с правами этрапа.

 

Статья 61. Подсудность дел велаятскому суду и суду города с правами велаята

 

1. Велаятский суд, суд города с правами велаята действуют в качестве судов первой, кассационной и надзорной инстанций.

2. Велаятскому суду и суду города с правами велаята в качестве суда первой инстанции подсудны уголовные дела о преступлениях, предусмотренных частью второй статьи 101, частью третьей статьи 134, статьями 167, 168, 170-180, 189-192, частью второй статьи 211, статьями 213, 252, частями третьей и четвертой статьи 254, статьями 271, 274, 276, 277, частью третьей статьи 292, частью четвертой статьи 294, частями второй, третьей и четвертой статьи 325, статьями 328, 332 Уголовного кодекса Туркменистана, а также уголовные дела о преступлениях, совершённых государственными должностными лицами.

 

1. Определяя подсудность велаятского суд, суда города с правами велаята, законодатель пошел путем, во-первых, прямого указания видов преступлений, дела о которых отнесены к компетенции судов этого уровня. Во-вторых, это уголовные дела, о преступлениях, совершённых государственными должностными лицами и, в-третьих, уголовные дела переданные в данные суды в соответствии со ст. ст. 66 и  67 УПК.

 

Статья 62. Подсудность дел Верховному суду Туркменистана

 

1. Верховный суд Туркменистана действует в качестве суда первой, кассационной и надзорной инстанций.

2. Верховному суду Туркменистана подсудны уголовные дела, принимаемые им к производству по собственной инициативе, которые носят особо сложный характер или имеют особую общественную значимость, а также дела о преступлениях, совершённых судьёй и заседателями судов, и иные дела, предусмотренные законом.

 

1. В ч. 2 комм. статьи имеется в виду функционирование Верховного суда Туркменистана в качестве суда первой инстанции, когда он по собственной инициативе принимает к производству дела, которые носят особо сложный характер или имеют особую общественную значимость. Вместе с тем, все дела о преступлениях, в совершении которых обвиняются судьи и (или) заседатели судов, а также иные категории дел в случаях, предусмотренных законом, принимаются им к производству в силу прямого указания закона.

 

Статья 63. Право вышестоящего суда принять к своему производству уголовное дело, подсудное нижестоящему суду

 

Вышестоящий суд вправе принять к своему производству в качестве суда первой инстанции любое уголовное дело, подсудное нижестоящему суду.

 

1. Международному праву известен принцип «законного судьи», или права каждого быть судимым судом, созданным в соответствии с законом (п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах). В силу данного принципа никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судом, к подсудности которого оно отнесено законом. Этот принцип предполагает также запрет на создание или функционирование судов «ad hoc» (лат.), т.е. судов «для случая», или, иначе говоря, чрезвычайных судов, которые рассматривают уголовные дела в отступление от обычного порядка определения подсудности.

Представляется, что рассматриваемая норма УПК Туркменистана, разрешающая вышестоящим судам принимать к своему производству в качестве суда первой инстанции любое уголовное дело, подсудное нижестоящему суду, не соответствует указанному международно-правовому принципу, если такая передача не будет обусловлена точными основаниями, по которым она производится и не обеспечена специальной, детально урегулированной законом процедурой.

 

Статья 64. Территориальная подсудность уголовного дела

 

1. Дело подлежит рассмотрению в том суде, на территории деятельности которого совершено преступление. Если определить место совершения преступления невозможно, то дело подлежит рассмотрению в том суде, на территории деятельности которого закончено дознание или предварительное следствие по делу.

2. При длящихся и продолжаемых преступлениях дело подсудно тому суду, на территории деятельности которого преступление закончено или пресечено.

 

     1. Территориальный признак подсудности состоит в том, что уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления. Подсудность по месту совершения преступления способствует более полному исследованию обстоятельств дела и учету местных условий.

     2. Если определить место совершения преступления невозможно (например, кража совершена в поезде дальнего следования, и точный момент ее окончания неизвестен), дело подсудно тому суду, в районе деятельности которого закончено предварительное следствие или дознание по делу. При длящихся и продолжаемых преступлениях дело подсудно тому суду, на территории деятельности которого преступление закончено или пресечено.

 

Статья 65. Подсудность при объединении дел, относящихся к ведению одноименных судов

 

Дело, которое по тем или иным основаниям подсудно одновременно нескольким одноименным судам, рассматривается тем судом, на территории деятельности которого было закончено предварительное следствие или дознание по делу.

     1. Если преступления совершены в разных местах, то невозможно применить общее правило о том, что дело подлежит рассмотрению в том суде, на территории деятельности которого совершено преступление (ч. 1 ст. 64 УПК). Согласно указанию комм. статьи, если уголовное дело по тем или иным основаниям подсудно нескольким одноименным судам, оно подлежит рассмотрению в том суде, на территории деятельности которого было закончено предварительное следствие или дознание.

     Однако могут иметь место случаи, когда преступления совершены в разных местах, но расследование по каждому из них проводилось отдельно и было закончено в разных местах (на территориях деятельности разных одноименных судов), а затем выяснилось, что эти дела подлежат объединению в одном производстве непосредственно в суде (ст. 44, п. 6 ч. 1 ст. 334 УПК). Тогда критерий определения территориальной подсудности, предложенный в комм. статье, не работает. Представляется, что в подобных ситуациях дело на основании ст. 63 УПК  должно быть принято к своему производству вышестоящим судом.

 

 

Статья 66. Подсудность при объединении дел, относящихся к ведению разноименных судов

 

При обвинении одного лица или группы лиц в совершении нескольких преступлений, дела о которых подсудны разноименным судам, дела о всех преступлениях рассматриваются вышестоящим из этих судов.

 

     1. О соединении уголовных дел см. комм. к ст. 44 настоящего Кодекса.

     2. Нормы международного права могут устанавливать иные правила подсудности при соединении уголовных дел. Так, согласно ст. 77 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, подписанной в Минске 22 января 1993 г., при обвинении одного лица или группы лиц в совершении нескольких преступлений, дела о которых подсудны судам двух или более стран, рассматривать дело, независимо от уровня этих судов, должен суд того государства, на территории которого окончено предварительное расследование об этих преступлениях.

 

Статья 67. Передача дела из суда, которому оно подсудно, в другой суд


1. В отдельных случаях в целях наиболее полного, быстрого и правильного рассмотрения уголовного дела оно может быть передано из суда, которому оно подсудно, в другой такой же суд по месту обнаружения преступления или по месту наступления его последствий, а также по месту нахождения обвиняемого или большинства свидетелей. Передача дела по этим основаниям допускается лишь до начала его рассмотрения в судебном заседании.

2. Вопрос о передаче дела в этих случаях разрешается председателем вышестоящего суда, а о передаче дела из суда одного велаята, города с правами велаята, этрапа, города с правами этрапа в суд другого велаята, города с правами велаята, этрапа, города с правами этрапа - Председателем Верховного суда Туркменистана.

 

1. В силу принципа законного суда, или права каждого быть судимым судом, созданным в соответствии с законом (п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах) передача дела вышестоящим судом из одного суда, которому оно подсудно, в другой суд может иметь место, если осуществляется в рамках судебной процедуры при наличии указанных в самом процессуальном законе точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, и, следовательно, подлежит передаче в другой суд. Комм. статья, как представляется, этим условиям не отвечает.

      2. В порядке совершенствования уголовно-процессуального закона можно предложить следующие условия передачи дела из суда, которому оно территориально подсудно, в другой суд. Во-первых, территориальная подсудность, может быть изменена по ходатайству обвиняемого (подсудимого), потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, к которым и обращено содержание международно-признанного права каждого быть судимым судом, созданным в соответствии с законом. Во-вторых, изменение подсудности может допускаться при удовлетворении отводов, заявленных сторонами или стороной поочередно всем судьям, состоящим в штате соответствующего суда, так что в этом суде не остается судей, которые были бы вправе рассматривать это дело. В-третьих, такая передача была бы возможна по мотивированному и обоснованному конкретными обстоятельствами постановлению председателя вышестоящего суда при наличии согласия на изменение территориальной подсудности дела со стороны обвиняемых либо потерпевших (их законных представителей) и других участников процесса, которые могут считать, что в суде рассматривается именно их дело (гражданский истец, гражданский ответчик и их представители).

 

Статья 68. Передача уголовного дела по подсудности

 

1. Суд в распорядительном заседании, установив, что поступившее уголовное дело неподсудно данному суду, направляет его по подсудности.

2. Суд, установив, что находящееся в его производстве дело подсудно другому такому же суду, вправе оставить дело в своем производстве только в случае, если он уже приступил к его рассмотрению в судебном заседании. Однако, если дело подсудно вышестоящему суду, оно во всех случаях подлежит направлению по подсудности.

3. Передача в нижестоящий суд дела, начатого рассмотрением в судебном заседании вышестоящего суда, не допускается.

 

     1. Суд, установив в распорядительном заседании, что поступившее дело неподсудно данному суду, обязан во всех случаях вынести постановление о направлении дела по подсудности (п. 5 ч. 1 ст. 334, 345 УПК).

     2. Если неподсудность уголовного дела данному суду обнаружилась после назначения судебного заседания, то дело по представлению судьи может быть направлено председателю вышестоящего суда для внесения им протеста или заключения в порядке надзора (ст. 485 УПК) в целях отмены постановления о назначении судебного заседания и направления дела по подсудности.

     3. В ч.ч. 2 и 3 настоящей статьи суду, обнаружившему, что находящееся в его производстве уголовное дело подсудно другому суду того же или менее высокого уровня, предоставлено право все же оставить дело в своем производстве, если он уже приступил к его рассмотрению в судебном заседании. Такое решение законодателя, на наш взгляд, далеко не бесспорно. Необходимо учитывать, что правила о подсудности направлены на защиту права обвиняемого на рассмотрение его дела конкретным судом, который заранее может быть определен исходя из положений закона, что вытекает из содержания п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах (см. об этом комм. к ст. ст. 63, 67 настоящего Кодекса). Поэтому передача дел из одного суда, в том числе и вышестоящего, в другой может осуществляться лишь при наличии указанных в самом процессуальном законе точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено в том суде, к подсудности которого оно отнесено законом. В данной норме УПК таких оснований не названо. Поэтому, принимая решение об оставлении дела в своем производстве, суд должен указать в нем, во-первых, на получение им согласие на передачу дела со стороны подсудимого, а во-вторых, конкретные причины, в силу которых дело не может быть рассмотрено в том суде, к подсудности которого оно отнесено законом. Такой причиной, на наш взгляд, не могут быть соображения процессуальной экономии, поскольку интересы организационной целесообразности не должны ставиться выше фундаментальных общепризнанных прав человека, к которым относиться и право каждого на законный суд. В противном случае путем искусственной передачи дела в суд иной территориальной подсудности, который поспешит начать рассмотрение дела по существу, облегчалась бы возможность избегать ведения судебного процесса в неугодном кому-то суде, который изначально должен был рассматривать это дело.

     4. В ч. 2 комм. статьи установлена безусловная обязанность суда при любых условиях передать дело по подсудности, если оно подсудно вышестоящему суду. В данном случае имеется в виду предметная подсудность, поэтому данное правило соответствует праву каждого на законный суд.

     5. Уголовное дело направляется по подсудности непосредственно в тот суд, которому оно подсудно.

 

Статья 69. Недопустимость споров о подсудности

 

1. Споры о подсудности между судами не допускаются. В случае появления спора вопрос о подсудности решается вышестоящим судом, его решение считается окончательным и обжалованию не подлежит.

2. Всякое дело, направленное из одного суда в другой в порядке, установленном статьями 67 и 68 настоящего Кодекса, подлежит безусловному принятию к производству тем судом, которому оно направлено.

 

     1. Данная норма направлена на предотвращение случаев волокиты и препирательств между судами по поводу подсудности. Однако, судя по содержанию ч. 1 комм. статьи споры о подсудности все же могут иметь место, коль скоро они разрешаются окончательно вышестоящим судом.

     2. Если в суд уголовное дело направлено с нарушением правил подсудности, то в случае появления спора вопрос о подсудности решается вышестоящим судом (ч. 1 комм. статьи). Обращает на себя внимание то, что в отличии, например, от ч. 2 ст. 67 УПК, здесь говорится о принятии решения не председателем вышестоящего суда, а именно судом. На наш взгляд, это означает, что на неправильное решение (постановление или определение) суда, передавшего дело, должен быть в установленном для пересмотра судебных решений порядке принесен  протест или подано заключение в суд надзорной инстанции председателем соответствующего суда (ч.ч. 2, 3 ст. 485 УПК), который и отменяет незаконное судебное решение о передаче дела. На это же косвенно указывает и ст. 70 УПК, в которой речь идет именно о судебном надзоре за деятельностью всех судов.

            С учетом сказанного представляется, что указание ч. 2 комм. статьи о том, что всякое дело, направленное из одного суда в другой в порядке, установленном статьями 67 и 68 УПК, подлежит безусловному принятию к производству тем судом, которому оно направлено, необходимо толковать ограничительно. Еще можно согласиться с тем, что спор недопустим и дело должно быть безоговорочно принято судом к производству, когда такое решение в процессуальном порядке (в форме постановления) принято в соответствии со ст. 67 УПК председателем вышестоящего, в том числе  Верховного суда Туркменистана. Однако положение о том, что если поступившее уголовное дело неподсудно данному суду, тот направляет его по подсудности, где оно подлежит безусловному принятию к производству тем судом, которому оно направлено, противоречит фактическому допущению споров о подсудности, механизм разрешения которых предусмотрен ч. 1 комм. статьи, и, что весьма вероятно, может быть практически использован судами.

Единственное исключение, когда такой спор, действительно, недопустим, содержится в ч. 2 ст. 68 УПК: если дело подсудно вышестоящему суду, оно во всех случаях подлежит направлению по подсудности.

 

Статья 70. Надзор Верховного суда Туркменистана за деятельностью судов

 

Судебный надзор за деятельностью всех судов, действующих на территории Туркменистана, в порядке, установленном настоящим Кодексом, осуществляет Верховный суд Туркменистана.

 

1. О порядке осуществления судебного надзора см. комм. к гл. 47 настоящего Кодекса.

 

 

Глава 8. Органы и должностные лица, осуществляющие функции уголовного преследования

Статья 71. Прокурор

 

Прокурор в пределах своей компетенции обеспечивает законность возбуждения уголовных дел и является должностным лицом, осуществляющим надзор за исполнением законов при производстве процессуальных действий органами оперативно-розыскной деятельности, дознания и предварительного следствия.

 

     1. Согласно п. 51 ст. 6 УПК  прокурор  это Генеральный прокурор Туркменистана и подчинённые ему прокуроры, их заместители, старшие помощники и помощники с соответствующими полномочиями, начальники главных управлений и управлений, начальники главных отделов и отделов, их заместители, старшие прокуроры и прокуроры, прокуроры-криминалисты (см. пункт 11 комм. к ст. 6 настоящего Кодекса). По смыслу ст. 234 УПК прокурор в уголовном процессе совмещает сугубо процессуальную функцию уголовного преследования и государственно-правовую функцию надзора за соблюдением законов. Надзор прокурора распространяется исключительно на деятельность органов дознания и органов предварительного следствия и не затрагивает суд, а равно деятельность адвоката.

 

Статья 72. Прокурорский надзор в досудебном производстве по уголовному делу

 

1. Надзор за точным и единообразным исполнением законов в досудебном производстве по уголовному делу осуществляется Генеральным прокурором Туркменистана и подчинёнными ему прокурорами.

2. Прокурор обязан в ходе досудебного производства по уголовному делу своевременно принимать меры, предусмотренные законом, к устранению любых нарушений закона, от кого бы эти нарушения ни исходили.

3. Свои полномочия в досудебном производстве по уголовному делу прокурор осуществляет независимо от каких бы то ни было органов и должностных лиц, подчиняясь только закону.

4. Решения прокурора, вынесенные в соответствии с законом, обязательны для исполнения всеми предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами, гражданами.

 

1. Надзорная функция прокурора на предварительном расследовании проявляется там, где он руководствуется исключительно интересами строгого и точного исполнения закона, жертвуя ради этого, если потребуется, даже эффективностью уголовного преследования (например, прекращая дело за недоказанностью виновности подозреваемого ввиду признания доказательств недопустимыми). Функция же уголовного преследования реализуется в тех прокурорских полномочиях, которые нацелены на максимально эффективное обеспечение неотвратимости уголовной ответственности лиц, совершивших преступления. Если говорить о критерии разделения этих функций еще проще, то функция надзора следует лишь началу законности, в то время как функция уголовного преследования, кроме того, – еще и началу целесообразности. Совмещение целей уголовного преследования и надзора за законностью ведет к внутреннему противоречию, поскольку законность неизбежно ограничивает достижение цели уголовного преследования лишь определенными средствами, учитывающими, в частности, и интересы другой стороны – защиты. Поэтому, ставя цель – добиться наказания виновного, прокурор в случаях, предусмотренных законом, вынужден ограничивать ее достижение в интересах законности средствами надзорного реагирования на допущенные нарушения. Особенно остро это противоречие проявляет себя при возложении на прокурора руководства предварительным расследованием, когда он отвечает за его эффективность, которая, в первую очередь, определяется успехом уголовного преследования. При этом на практике надзорная цель неизбежно отходит на второй план, уступая первенство интересам уголовного преследования. Поэтому в некоторых государствах (например, Англия, США, Франция, Германия и т.д.) прокурор в уголовном процессе, если и осуществляет надзор за законностью, то в виде уголовно-процессуальной функции уголовного преследования, которая, к тому же, отделена от функции расследования,  выполняемой следователем или органом дознания. Это значит, что прокурор там не руководит расследованием, а лишь координирует с ним свою работу, затем получает от следователя или органа дознания материалы оконченного расследования, формирует с их помощью обвинение, предъявляет и поддерживает его в суде. Такое распределение функций представляется более правильным, чем совмещение в лице прокурора противоречивых обязанностей.

2. О полномочиях прокурора при осуществлении уголовного преследования и надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия см. комм. к ст. ст. 234 настоящего Кодекса.

3. О полномочиях прокурора в судебных стадиях процесса см. комм. к ст.ст. 356, 490, 501 настоящего Кодекса.

 

Статья 73. Следователь

 

Следователь - должностное лицо, уполномоченное в пределах своей компетенции производить предварительное следствие по уголовному делу и осуществлять иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом.

 

1. Следователь — это должностное лицо, осуществляющее предварительное следствие, которое есть часть стадии предварительного расследования, которая обычно идет после производства дознания или вовсе заменяет последнее. С точки зрения выполняемых им функций по УПК Туркменистана следователь относится к органам и лицам, ведущим уголовный процесс и осуществляющим уголовное преследование (п. 34 ст. 6 УПК).

2. Однако с точки зрения классических представлений о построении уголовного процесса континентального типа (берущему начало от французского уголовного процесса), к которому относится и уголовный процесс Туркменистана, предварительное следствие есть судебная состязательная часть предварительного расследования, в то время как дознание осуществляется розыскным (инквизиционным) порядком с помощью специальных мер расследовании, или оперативно-розыскной деятельности, однако с минимальным применением мер процессуального принуждения (задержание, а по разрешению судьи — также обыск и выемка, контроль телефонных и иных переговоров и сообщений). Поэтому следователь одновременно является в таком процессе и судьей (следственным судьей), обеспечивающим по требованию сторон обвинения (которую представляет прокурор) и защиты выполнение следственных действий в порядке предварительного расследования. Если же следователь находится в организационном или процессуальном подчинении у прокурора, являясь, по существу, агентом прокурорского надзора, он никак не может считаться носителем судебной функции юстиции, а фактически становится дознавателем. Это и произошло в свое время с советским уголовным процессом (конец 20-ых гг. XX в.), где прежде независимый от прокурора судебный следователь был передан в прокурорское подчинение и вместо носителя судебной функции сделался субъектом уголовного преследования. Такое построение процесса было унаследовано большинством государств, образовавшихся после распада СССР, в том числе Россией и Туркменистаном. Поэтому то, что называется у нас предварительным следствием теоретически является квалифицированной разновидностью дознания, а следователь — дознавателем по наиболее сложным делам о преступлениях повышенной общественной опасности, хотя и продолжает по традиции именоваться следователем.

Представляется, что возврат к континентальной состязательной модели на предварительном расследовании возможен только двумя способами. Во-первых, можно вернуть следователю роль независимого следственного судьи, выполняющего следственные действия по собиранию и проверке доказательств в основном по требованиям стороны уголовного преследования (прокурор и орган дознания) и стороны защиты (подозреваемый, обвиняемый и защитник), а в исключительных случаях, особо предусмотренных законом, — и по своей инициативе (модель предварительного следствия, действующая ныне в Испании).

Во-вторых, можно вообще не восстанавливать предварительное следствие со следственным судьей, а ограничиться предварительным расследованием в форме полицейско-прокурорского дознания, с одной стороны, и факультативного адвокатского расследования, с другой, однако, без производства органом дознания следственных действий и применения им мер процессуального принуждения (последние производятся только по разрешению особого судьи или суда). Но в этом случае прокурор представляет в суд не уголовное дело и не доказательства, а предварительные материалы, которые суд после проверки их законности может и не принять в качестве доказательств, а также лиц — для непосредственного перекрестного допроса последних в судебном заседании в качестве свидетелей, потерпевших, экспертов и т.д. (так называемая система «2-х папок», применяемая сейчас, например, в Италии).

 

Статья 74. Полномочия следователя

 

1. Следователь на соответствующей административной территории вправе возбуждать уголовное дело, производить по нему предварительное следствие и выполнять все следственные действия, предусмотренные настоящим Кодексом.

2. При производстве предварительного следствия все решения о направлении следствия и о производстве следственных действий следователь принимает самостоятельно, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции прокурора, и несёт полную ответственность за их законность и своевременное проведение.

3. В случае несогласия следователя с указаниями прокурора о привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объёме обвинения, о направлении дела в суд для назначения судебного разбирательства или о прекращении дела в порядке, установленном настоящим Кодексом, следователь вправе представить дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений. В этом случае вышестоящий прокурор отменяет указания нижестоящего прокурора или поручает производство следствия по этому делу другому следователю.

4. По делам, по которым предварительное следствие обязательно, следователь вправе в любой момент приступить к производству предварительного следствия, не дожидаясь выполнения органами дознания действий, предусмотренных статьёй 235 настоящего Кодекса.

5. Следователь вправе задержать и допросить лицо, подозреваемое в совершении преступления, в порядке и по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом.

6. Следователь по расследуемым им делам вправе давать органам дознания поручения и указания о производстве розыскных и следственных действий и требовать от органов дознания содействия при производстве отдельных следственных действий. Такие поручения и указания следователя для органов дознания являются обязательными.

7. Постановления следователя, вынесенные в соответствии с законом, по уголовному делу, находящемуся в его производстве, обязательны для исполнения всеми предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами.

     1. Основные права и обязанности, образующие процессуальный статус следователя, таковы:

·         Принимать и проверять сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении (ч. 1 ст. 214 УПК).

·         Возбудить уголовное дело в случае обнаружения признаков преступления, принять все меры, предусмотренные законом, для установления события преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию (ч. 1 ст. 206 УПК);

·         Отказывать в возбуждении уголовного дела (ст.218 УПК).

·         Принимать уголовное дело к своему производству (п. 4 ч. 6 ст. 217, ч. 2-3 ст. 226 УПК). В постановлении о возбуждении дела следователь указывает о принятии им уголовного дела к своему производству.

·         Самостоятельно направлять ход расследования (ч. 2 ст. 74 УПК). Закон не дает прямого ответа на вопрос, что понимать под направлением хода расследования, или направлением расследования.

·         Принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с законом требуется получение санкции прокурора (ч. 2 комм. статьи).

·         Задерживать лицо по подозрению в совершении преступления (ч. 5 комм. статьи, ст.140 УПК).

·          В пределах своих полномочий избирать обвиняемому или подозреваемому меру пресечения (ст. 146 УПК).

·          Принимать меры попечения о детях, нетрудоспособных лицах и обеспечения сохранности имущества заключённого под стражу (ст. 161 УПК).

·          Выносить представление о неисполнении участниками производства по делу своих процессуальных обязанностей и направлять его в суд для наложения на нарушителя  штрафа (ст. 205 УПК).

·          Давать органам дознания поручения и указания о производстве розыскных и следственных действий и требовать от органов дознания содействия при производстве отдельных следственных действий (ч. 6 комм. статьи).

·         Самостоятельно принимать решения о выделении из уголовного дела в отдельное производство другого уголовного дела, а также выделение собранных документов о новом преступлении, не связанном с расследуемым, в отдельное производство (ст. 45, ч. 6 ст.217 УПК).

·          Рассматривать ходатайства участников предварительного следствия с вынесением постановления в случае отказа (ст. 320 УПК).

·          Привлекать лицо в качестве обвиняемого и предъявлять ему обвинение (с. 244-247 УПК).

·          Приостанавливать и возобновлять предварительное следствие (ст. 308, 312 УПК).

·         Объявлять розыск обвиняемого (ст. 310 УПК).

·          Прекращать уголовное дело по основаниям ст. 31, 33, 313-314  УПК и др.

·          В случае несогласия с указаниями прокурора о привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объёме обвинения, о направлении дела в суд для назначения судебного разбирательства или о прекращении дела в порядке, установленном настоящим Кодексом, представить дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений (ч. 3 комм. статьи). Представляется, что после представления дела вышестоящему прокурору следователь вправе приостановить выполнение указания прокурора нижестоящего.

·         Оканчивать предварительное следствие и направлять уголовное дело с обвинительным заключением прокурору в порядке, предусмотренном главой 37 УПК.

·          Готовить поручение об оказании правовой помощи по выполнению процессуальных и иных действий на территории другого государства (ч. 3 ст. 544).

2. В УПК встречаются два схожих, но не вполне совпадающих понятия: «направление следствия» и «направление уголовного дела». По своему общеупотребительному смыслу направление следствия (предварительного расследования) – это: 1) выдвижение следователем версий, т. е. подлежащих следственной и оперативно-розыскной проверке предположений, касающихся, прежде всего, события преступления, лиц, виновных в его совершении, форм их вины и мотивов действий, а также других фактических обстоятельств дела; 2) определение квалификации инкриминируемых преступлений; 3) определение вопросов и обстоятельств, которые необходимо выяснить по каждой версии, эпизоду или по делу в целом (объем обвинения); 4) определение источников доказательственной информации, подлежащих исследованию; 5) определение следственных действий, необходимых по данному делу. Направление уголовного дела (ст. 220, 344, 366, 420 и др. УПК) – это определение дальнейшего процессуальной судьбы дела, т.е. принятие решений, определяющих его движение от одного процессуального этапа или стадии в другие: возбуждение уголовного дела, направление (поручение) дела следователю или дознания для производства расследования; направление органом дознания уголовного дела следователю после производства неотложных следственных действий; направление дела по подследственности или подсудности; привлечение лица в качестве обвиняемого; приостановление и возобновление предварительного расследования; прекращение, выделение дел, направление дела прокурору и в суд, его возвращение прокурором или судом для производства дополнительного расследования, направление дела по подсудности, передача из одной судебной стадии в другую и т.д.

 

Статья 75. Полномочия начальника следственного отдела

 

1. Начальник следственного отдела поручает следователю производство следствия, осуществляет контроль за своевременностью проведения следователями следственных действий по раскрытию и предупреждению преступлений, принимает меры к наиболее полному, всестороннему и объективному производству предварительного следствия по уголовным делам.

2. Начальник следственного отдела вправе проверять уголовные дела, давать указания следователю о производстве предварительного следствия, привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, квалификации преступления и объёме обвинения, о направлении дела, о прекращении дела в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, о производстве отдельных следственных действий, передавать дело от одного следователя другому, поручать расследование дела нескольким следователям, а также участвовать в производстве предварительного следствия и лично производить предварительное следствие, используя при этом полномочия следователя.

3. Указания начальника следственного отдела по уголовному делу даются следователю в письменной форме и обязательны для исполнения.

4. Обжалование полученных указаний прокурору не приостанавливает их исполнения, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей статьи 74 настоящего Кодекса.

5. Указания прокурора по уголовным делам, данные в соответствии с правилами, установленными настоящим Кодексом, обязательны для начальника следственного отдела. Обжалование этих указаний вышестоящему прокурору не приостанавливает их исполнения.

 

1. Понятие «начальник следственного отдела» охватывает такие должности как: начальники следственных управлений, отделов, отделений, групп органов прокуратуры, внутренних дел, национальной безопасности Государственной службы Туркменистана по борьбе с наркотиками и их заместители, действующие в пределах своей компетенции (п. 11 ст. 6 УПК).

2. Наряду с надзором прокурора за деятельностью следователей дополнительно установлен и ведомственный контроль начальника следственного отдела. Основанием этого контроля первоначально явились не надзорные, как у прокурора, а организационно-управленческие отношения начальников следственных отделов с подчиненными им в служебном отношении следователями. Начальник следственного отдела призван обеспечивать организационно-методическое руководство деятельностью подчиненных следователей; контролировать своевременность их действий по раскрытию и предупреждению преступлений, принимать меры к наиболее полному, всестороннему и объективному производству предварительного следствия, а также организовывать расследование по наиболее сложным уголовным делам. В то же время начальник следственного отдела имеет и значительные процессуальные полномочия. По смыслу закона они разделены на три группы. Первая из них имеет характер его основных процессуальных задач (ч. 1 комм. статьи): он принимает меры к наиболее полному, всестороннему и объективному производству предварительного следствия по уголовным делам.

Полномочия второй группы предоставлены начальнику следственного отдела для выполнения названных задач:

·         поручать производство предварительного следствия следователю либо нескольким следователям;

·         передавать дело другому следователю данного следственного органа;

·         создавать следственную группу (ст. 231 УПК);

·         проверять материалы уголовного дела;

·         давать следователю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий, привлечении лица в качестве обвиняемого, об избрании в отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения, о квалификации преступления и об объеме обвинения.

Третья группа полномочий связана с правоспособностью начальника следственного органа как следователя. Он может участвовать в производстве предварительного следствия и лично производить предварительное следствие, используя при этом полномочия следователя (ч. 2 комм. статьи).

3. В законе не упоминается о праве начальника следственного отдела возбуждать уголовное дело — подобное полномочие встречается в законе, только когда речь идет о следователе и прокуроре (ст. 206 УПК). Однако в ч. 2 комм. статьи говорится о том, что начальник следственного отдела вправе лично производить предварительное следствие, используя при этом полномочия следователя, что, на наш взгляд, дает ему возможность, приняв дело к своему производству в качестве следователя, возбуждать уголовное дело.

          4. В случае несогласия следователя с указаниями начальника следственного отдела: о привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объёме обвинения, о направлении дела в суд для назначения судебного разбирательства или о прекращении дела следователь вправе представить дело надзирающему прокурору с письменным изложением своих возражений. В этом случае прокурор отменяет указания начальника следственного отдела или поручает производство следствия по этому делу другому следователю.

 

Статья 76. Органы дознания Органами дознания являются:

 

1) органы внутренних дел;

2) командиры воинских частей, соединений и начальники военных учреждений - по делам о всех преступлениях, совершённых подчиненными им военнослужащими, а также военнообязанными во время прохождения ими сборов; по делам о преступлениях, совершённых лицами, не являющимися военнослужащими, работающими в военных учреждениях и в воинских частях, в связи с исполнением служебных обязанностей или в расположении учреждения или части;

3) органы национальной безопасности - по делам, отнесённым законом к их ведению;
4) Государственная служба Туркменистана по борьбе с наркотиками - по делам, связанным с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ;
5) командиры частей и соединений Государственной пограничной службы - по делам, связанным с нарушениями законодательства о Государственной границе Туркменистана;
6) руководители морских, речных или воздушных транспортных средств, находящихся за пределами Туркменистана, - по делам о преступлениях, совершённых на этих транспортных средствах;

7) начальники исправительных учреждений, следственных изоляторов, воспитательных или лечебно-воспитательных учреждений - по делам о преступлениях против установленного порядка несения службы, совершённых сотрудниками этих учреждений, а равно по делам о преступлениях, совершённых в расположении указанных учреждений;

8) Служба государственной пожарной безопасности - по делам о пожарах и нарушениях требований пожарной безопасности;

9) Служба дорожного надзора - по делам о нарушениях правил дорожного движения и использовании автотранспортных средств;

10) таможенные органы - по делам о контрабанде и уклонении от уплаты таможенных платежей;

11) Государственная служба Туркменистана по миграции - по делам о нарушениях правил въезда, выезда и пребывания иностранных граждан в Туркменистане;

12) руководители дипломатических представительств, консульских учреждений и иных официальных представительств Туркменистана - по делам о преступлениях, совершённых в пределах территорий данных представительств и учреждений.

 

     1. Согласно п. 38 ст. 6 УПК органы дознания относятся к органам, осуществляющим уголовное преследование. Органы дознания – это государственные органы и должностные лица, уполномоченные в соответствии с УПК осуществлять дознание и некоторые другие процессуальные полномочия.  Их можно подразделить на две категории:

а) органы исполнительной власти:  органы внутренних дел, органы национальной безопасности, Государственная служба Туркменистана по борьбе с наркотиками, Служба государственной пожарной безопасности, Служба дорожного надзора, таможенные органы, Государственная служба Туркменистана по миграции.

б) государственные должностные лица:  командиры воинских частей, соединений и начальники военных учреждений, командиры частей и соединений Государственной пограничной службы, руководители морских, речных или воздушных транспортных средств, находящихся за пределами Туркменистана, начальники исправительных учреждений, следственных изоляторов, воспитательных или лечебно-воспитательных учреждений, руководители дипломатических представительств, консульских учреждений и иных официальных представительств Туркменистана.

            Органы дознания, относящиеся к первой группе, включают в себя ряд сотрудников органов дознания, которые в силу занимаемой должности могут представлять орган дознания в целом (как правило, в силу штатного распределения служебных обязанностей, действующего в данном органе). Органы второй группы – это отдельные должностные лица, поэтому они либо сами осуществляют дознание, либо поручают его проведение своим подчиненным, которые сами не могут выступать как орган дознания, а действуют  лишь в силу поручения (приказа) органа дознания. Поэтому полномочия сотрудников первой группы шире, чем у второй. Последние каждое свое решение – в зависимости от объема переданных им полномочий – должны утверждать у должностного лица, являющегося органом дознания.

 

Статья 77. Полномочия органов дознания

 

1. На органы дознания возлагается принятие необходимых оперативно-розыскных мер, в том числе с использованием видеозаписи, кинофотосъёмки, звукозаписи в целях раскрытия преступлений и установления лиц, их совершивших, выявления фактических данных, которые могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу после их осмотра и проверки дознавателем, следователем либо судом, в соответствии с требованиями настоящего Кодекса.

2. На органы дознания возлагается также обязанность принятия всех мер, необходимых для предупреждения и пресечения преступления.

3. Деятельность органов дознания различается в зависимости от того, действуют ли они по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, или же по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно.

 

1. Оперативно-розыскная деятельность - это гласная и негласная деятельность уполномоченных на то законом государственных органов в пределах их компетенции, осуществляемая в форме оперативно-розыскных мероприятий для защиты жизни, здоровья, прав и свобод личности, собственности, безопасности общества и государства  от преступных посягательств. (ч. 1 ст. 1 Закона  Туркменистана  «Об оперативно-розыскной деятельности»).

2. На территории Туркменистана полномочия осуществлять оперативно-розыскную деятельность имеют:

1) органы внутренних дел Туркменистана;

2) органы Национальной безопасности Туркменистана;

3) разведывательные органы Государственной пограничной службы Туркменистана;

4) разведывательные подразделения Министерства обороны Туркменистана;

5) Служба безопасности Президента Туркменистана;

6) органы Государственной миграционной службы Туркменистана;

7) органы Государственной службы Туркменистана по борьбе с наркотиками;

8) органы Государственной таможенной службы Туркменистана.

3. Для решения этих задач органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, могут производиться следующие действия:

1) опрос граждан;

2) наведение справок;

3) сбор образцов для сравнительного исследования;

4) контрольные закупки;

5) исследование документов и предметов;

6) наблюдение;

7) отождествление личности;

8) обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности, транспортных средств;

9) контроль почтовых отправлений;

10) цензура корреспонденции осужденных;

11) прослушивание телефонных и иных переговоров;

12) снятие информации с технических каналов связи.

Данный перечень оперативно-розыскных действий является исчерпывающим. В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий могут осуществляться кино- и фотосъемка, видео- и аудиозапись, использоваться информационные системы, а также другие технические средства, не причиняющие вреда жизни и здоровью личности и окружающей среде (ст. 9 . Закона  Туркменистана  «Об оперативно-розыскной деятельности»).

4. О полномочиях органов дознания по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, и по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно см. комм. к ст.ст. 235-236 настоящего Кодекса.

 

Статья 78. Дознаватель

 

Дознаватель является должностным лицом, уполномоченным органами дознания в соответствии со статьёй 76 настоящего Кодекса осуществлять в пределах своей компетенции досудебное производство по уголовным делам.

 

1. Дознаватель — это должностное лицо органа дознания и правомочное или уполномоченное начальником органа дознания осуществлять производство предварительного расследования в форме дознания, по делам, по которым предварительное следствие не обязательно. В остальном по своим полномочиям он довольно близок к следователю. Основное их различие состоит в том, что дознаватель менее процессуально самостоятелен, чем следователь, поскольку все указания прокурора и начальника органа дознания, данные в установленном законом порядке, для него, безусловно, обязательны, а их обжалование не приостанавливает исполнение ( ч. 4 ст. 75, п. 2 ч. 7 ст. 236 УПК). Вместе с тем дознаватель уполномочен:

·         возбуждать уголовное дело, относящееся к подследственности органов дознания по делам, по которым предварительное следствие не обязательно (ст. 236 УПК);

·         отказывать в возбуждении уголовного дела;

·         передавать сообщения по подследственности;

·         самостоятельно производить следственные и иные процессуальные действия и принимать процессуальные решения, за исключением случаев, когда в соответствии с  нормами УПК на это требуются согласие прокурора. Дознавателю, являющемуся штатным сотрудником органа дознания, получение согласия начальника органа дознания на производство процессуальных и следственных действий не требуется.

 

 

Глава 9. Участники процесса, защищающие свои или представляемые права и интересы

Статья 79. Подозреваемый, его права и обязанности

 

1. Подозреваемым признается лицо, в отношении которого осуществлено задержание, возбуждено уголовное дело или приняты меры пресечения в связи с подозрением его в совершении преступления на основаниях и в порядке, установленных настоящим Кодексом.

2. Орган уголовного преследования не вправе задерживать подозреваемого свыше 72 часов, а подозреваемое лицо, к которому применена мера пресечения в виде заключения под стражу, - свыше десяти суток с момента его задержания.

3. К моменту истечения сроков, установленных частью второй настоящей статьи, орган уголовного преследования обязан освободить подозреваемого из-под стражи и отменить в отношении него меру пресечения либо вынести постановление о привлечении его к уголовной ответственности в качестве обвиняемого.

4. Найдя подозрение недостаточно обоснованным, орган уголовного преследования обязан освободить подозреваемого из-под стражи и отменить применённую в отношении него меру пресечения до истечения сроков, установленных частью второй настоящей статьи.

5. Подозреваемый вправе:

1) знать, в чём он подозревается, и знакомиться с постановлением о возбуждении против него уголовного дела либо протоколом задержания или постановлением о применении меры пресечения;

2) давать показания либо отказаться от дачи показаний о сущности возникшего подозрения, а также о других обстоятельствах по делу;

3) представлять доказательства;

4) заявлять ходатайства;

5) давать показания на родном языке или языке, которым владеет, и пользоваться услугами переводчика;

6) излагать свои показания собственноручно;

7) просить о применении при допросе звуко- и видеозаписи;

8) иметь адвоката, в случае, предусмотренном законом, получать бесплатную юридическую помощь;

9) на сообщение членам своей семьи, близким родственникам или по месту работы о своём задержании и месте нахождения;

10) по собственной просьбе, ходатайству адвоката или законного представителя участвовать в проводимых следственных действиях;

11) знакомиться с протоколами следственных действий, произведённых с его участием, и подавать замечания на протоколы;