Макаркин А.И. Состязательность на предварительном следствии


kalinovsky-k.narod.ru

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

kalinovsky-k.narod.ru
Главная | МАСП | Публикации| Студентам | Библиотека | Гостевая | Ссылки | Законы и юрновости | Тесты | Почта

 Макаркин Андрей Иванович

СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТЬ НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛЕДСТВИИ


Глава 2. Реализация состязательных начал на предварительном следствии в уголовном процессе России


§ 4. Судебный контроль как форма осуществления функции юстиции в состязательном предварительном следствии

Как уже отмечалось, лицом, осуществляющим функцию юстиции на состязательном предварительном следствии, как и во всём процессе, действительно должен быть только судья. Однако здесь кроется существенная опасность для состязательных правоотношений, поскольку может быть утрачен такой фундаментальный признак состязательности, как независимость суда. Это станет возможным в силу того, что суд при отправлении правосудия будет связан предварительными выводами по мотивам не только личным, но и ведомственным[1].  Именно такими соображениями и продиктована необходимость создания в российском уголовном процессе института следственных судей[2]. Следственный судья станет специальным судебным органом для осуществления функции юстиции в ходе предварительного производства. Такой вывод был сделан и по итогам IX Международного съезда криминалистов ещё в 1903 году: "…Следственный судья не должен быть следователем, … его надо лишить обязанностей розыска и тогда построить предварительное следствие на состязательном начале"[3]. По пути организационного разделения судебных органов уголовной юстиции пошли законодатели многих зарубежных стран: следственный судья во Франции и Италии, участковый судья-дознаватель в ФРГ, магистрат в США[4]. При этом в литературе отмечается, в частности применительно к французской модели, что неуклонной тенденцией развития предварительного следствия является "всё большее упрочение юрисдикционных функций следственного судьи и одновременно ослабление его розыскных полномочий"[5].

В этой связи категорически неприемлемой представляется идея сохранения при этом института следователей в настоящем его виде. В. Воскресенский и Ю. Кореневский считают, что "… на этой стадии следователь должен выполнять все процессуальные функции"[6]. А.И. Гришин, справедливо утверждая, что следственная деятельность не исчерпывается функцией обвинения, тем не менее заявляет, что эта функция осуществляется следователем "невольно". Более того, указанный автор выдвигает  следующую теорию: состязательность проявляется в том, что обвинительная и юстиционная функции периодически сменяют друг друга в деятельности субъекта процесса (следователя, прокурора). "… Осуществляя надзор…, прокурор автоматически лишается полномочий по реализации функций обвинения. В противном случае его надзорная деятельность утратит своё значение, так как нелогично говорить об объективности надзора одновременно с осуществлением функции обвинения"[7]. Вот именно, нелогичность характера распределения основных уголовно-процессуальных функций и обуславливает сложившееся сложное положение в предварительном следствии России. Тем не менее, мы снова сталкиваемся с предложениями "творческого подхода", когда состязательность понимают не такой, какая она должна быть, а какой она будет удобнее.

Судебный контроль как форма функции юстиции, действующая на предварительном следствии, в состязательном процессе предполагает осуществление органом юстиции на этой стадии роли не только органа обжалования и санкционирования, но и судопроизводства. Есть ли необходимость в том, чтобы содержать одновременно два органа судопроизводства, один из которых, по мысли авторов, должен осуществлять только юстиционную функцию, а второй обвинительную? Представляется, что, во-первых, функционирование такой системы построения предварительного следствия требует крупных материальных затрат; во-вторых, это не только нецелесообразно, но и вредно, как вредно смешение функций для целей правосудия. Тезис о том, что в этом случае будет потеряна связь между органами судопроизводства (следствия) и дознания не представляется актуальным, поскольку в свете реализации состязательных начал ни о какой непосредственной связи между ними не может идти речи. В правовом государстве суд не должен принимать участия в борьбе с преступностью. Он должен лишь разрешать спор между государством и лицом, изобличаемым в совершении преступления[8]. Между тем на следственного судью должны распространяться все правовые положения, применимые к судьям как таковым, составляющие неотъемлемый признак состязательного процесса - независимость суда. Таким образом, институт следственных судей станет способом, гарантирующим независимость суда при расширении судебного контроля

Введение института следственных судей и возложение на них полномочий по судебному контролю вполне укладывается в существующую тенденцию дифференциации судебных органов (суды общей юрисдикции, Конституционный суд и мировая юстиция)[9]. Оставим в стороне вопрос о том, допустимо ли для состязательного досудебного производства осуществление функций судебного контроля мировыми судьями[10], как вопрос, относящийся в большей степени к сфере судоустройства. Заметим лишь, что, по нашему мнению, такой порядок в целом для состязательного процесса нежелателен, поскольку мировые суды выступают в качестве судов первой инстанции (органов правосудия), а это уже признак смешения кардинально отличных форм судебной деятельности.

Отнесение права осуществления судопроизводства в предварительном следствии по уголовному делу к исключительной компетенции суда (следственного судьи), тем не менее, не снимает проблемы необходимости и возможности обжалования. Оно может здесь выступать, как представляется, в двух основных формах: в форме обжалования действий и решений органов уголовного преследования; обжалования действий и решений самого следственного судьи в апелляционном порядке. Обжалование при этом понимается как форма правовой защиты прав и законных интересов участников уголовного процесса, включающая основанную на законе деятельность заинтересованных участников уголовного процесса на базе их волеизъявления по поводу отношений, возникающих в сфере уголовного судопроизводства, и деятельность должностных лиц по приёму, регистрации, разрешению жалоб на конституционность закона, применённого или подлежащего применению в конкретном уголовном деле, на решения, действия (или бездействие) органов уголовного преследования (в том числе прокурора) и суда в силу их публично-правовых обязанностей[11]. И если обжалование действий и решений органов уголовного преследования может осуществляться следственному судье, то обжалование решений самого следственного судьи должно осуществляться, конечно, в вышестоящий по отношению к нему судебный орган. Но таким органом не может быть суд иного судебного ведомства, или даже следующей судебной инстанции (имеются в виду суд общей юрисдикции и мировой суд). В состязательном процессе строгого разделения требуют не только основные уголовно-процессуальные функции, но и различные направления судебной деятельности. Это значит, что такое обжалование должно осуществляться в вышестоящем органе этого же судебно-следственного ведомства. Данный вид обжалования, по нашему мнению, должен иметь форму коллегиального рассмотрения жалобы, что не нарушит авторитета следственного судьи, принявшего решение единолично, и послужит повышению качества самого обжалования. Таким органом может стать коллегия следственных судей, или следственная коллегия. Сходный с предлагаемым институт периодически вводился во Франции. Там следственные палаты по закону 1985 года выполняли следующие функции: контроль за следствием, оказание методической и организационной помощи следственным судьям. Но главное, они были призваны служить дополнительной гарантией от давления на следствие со стороны прессы, полиции, прокуратуры, должностных лиц иных ведомств исполнительной власти[12]. В то же время, представляется, что сам этот институт в таком виде содержит в себе и определённую опасность объективности следствия. Следственные палаты обладали исключительной компетенцией при производстве по уголовным делам, что само по себе также может быть использовано в качестве инструмента для давления на следственных судей. Представляется, что следственные коллегии (коллегии следственных судей) в России должны быть лишь органами относительно пассивного контроля за следствием, контроля в виде обжалования.

Высказывается мнение, согласно которому судебный контроль должен иметь вид лишь обжалования действий органов уголовного преследования.[13] При таком подходе он фактически сводится к дублированию прокурорского надзора. Данный подход видится неприемлемым, так как при подобном построении предварительного производства арбитральный метод правового регулирования, свойственный состязательности, реализуется не в полной мере. И.Л. Петрухин в этой связи заметил: "При хорошо поставленном судебном контроле прокурорский надзор в некоторых отношениях становится излишним. Нет надобности в том, чтобы одни и те же контрольные функции выполняли разные органы"[14].

Действительно, установление такого порядка станет принципиальным новшеством для современного российского уголовного судопроизводства. При этом необходимо отметить, что российскому уголовному процессу известны и судебный следователь[15], и участие суда в предварительном производстве в форме судебного контроля[16]. В связи с этим недопустимо не принимать в расчёт собственный исторический опыт. Указанная историческая практика имеет значение соответственно судоустройственного и функционального опыта.

В результате анкетирования практических работников было установлено, что необходимость дальнейшего развития судебного контроля поддержали только 57 % опрошенных судей, 48 % следователей МВД, 28 % работников прокуратуры и 92 % адвокатов. Напомним, что по поводу необходимости размежевания функций на предварительном следствии те же лица ответили положительно соответственно 71 %, 73 %, 34 %, 82 %. Результаты сравнительного анализа этих данных социологических исследований позволили прийти к нижеследующим выводам. В целом практическими работниками недостаточно верно понимается прямая связь этих двух предметов. К тому же судьи явно опасаются увеличения объёма работы в связи с дальнейшим развитием судебного контроля, памятуя об аналогичной проблеме, значительно осложнившейся с введением судебного порядка рассмотрения жалоб в порядке статей 220.1 и 220.2 УПК. Следователям явно "не по душе" появление на авансцене процесса ещё одного органа, полномочного отменять их решения, а особенно дальнейшее расширение его возможностей в данном направлении. Прокуратура также не дала перевеса для сторонников судебного контроля, что, по высказываниям её работников, связано, прежде всего, с опасениями "ослабления прокуратуры", а также "нецелесообразностью чрезмерного судебного контроля ввиду того, что прокурорский надзор и так успешно справляется с теми же функциями". Вместе с тем адвокаты видят в судебном контроле существенную помощь в возможности противодействия неправомерной деятельности органов уголовного преследования, прежде всего, при решении вопросов, связанных с ограничением конституционных прав, и в ходе формирования доказательственной базы.

На необходимость судебного участия в предварительном следствии в форме судебного контроля указывают статьи 22-25 Конституции РФ и ряд международно-правовых актов[17].

Начало развития института судебного контроля в современном отечественном процессе было положено введением порядка судебного обжалования и проверки задержания, заключения под стражу и продления срока содержания под стражей в порядке статей 220.1 и 220.2 УПК. Судеб­ная проверка была введена Законом РФ от 23 мая 1992 года.[18] Её производство регламентируют ч. 2 ст. 11., ч. 5 ст. 96, ч. 7 ст. 96, ч. 1 ст. 102, ст. 220, п. 3 ч. 1 ст. 331 УПК. Кроме того, законодателем была расширена сфера судебного обжалования в Законе РФ "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" от 27 апреля 1993 года[19]. Это начинание было поддержано в целом ряде решений Конституционного Суда РФ[20], расширяющих сферу судебного контроля. Верховный Суд РФ также принял участие в регламентации порядка судебного контроля[21]. В результате дальнейшего реформирования уголовно-процессуального законодательства своё развитие получил судебный контроль, направленный на охрану таких конституционных прав как тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенности личности и жилища. Согласно ч. 2 ст. 23 Конституции РФ ограничение этих прав допускается только на основании судебного ре­шения, что и нашло своё закрепление в отраслевом законодательстве и правоприменительной практике (ст. 174.1 УПК, ст. 32 Федерального закона "О связи", ст. 15 Федерального закона "О почтовой связи", ст. 8 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", ст. 9 Федерального закона "Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации")[22]. Между тем в литературе отмечается, что судебный контроль в предварительном производстве пока не в полной мере отвечает требованиям Конституции РФ и международно-правовых актов, в связи с чем этот институт подвергается справедливой критике[23].

Вместе с тем одной из главных проблем действующего судебного контроля ограничения конституционных прав является обвинительный уклон в деятельности судей. Такое положение является наследием розыскного порядка производства по уголовным делам и советского тоталитарного взгляда на задачи судебной деятельности. Приведём пример:

 По подозрению в совершении преступления был задержан, а затем и содержался под стражей в порядке ст. 90 УПК Туркин А.Н. При судебной проверке законности и обоснованности заключения под стражу судьёй было принято решение об отказе в удовлетворении жалобы. При этом одним из мотивов такого решения была социальная опасность конкретного лица: он незадолго до того освободился из мест лишения свободы. "Мера пресечения до предъявления обвинения была избрана Туркину обоснованно в соответствии с тяжестью ст. 108 УК РФ, а также личностью самого Туркина, и оснований для изменения меры пресечения суд не усматривает".  В этой части мотивировки своего решения судья отстранился не только от проверки законности и обоснованности заключения под стражу, но и от обстоятельств конкретного уголовного дела,  направив свой взгляд в будущее, желая оградить общество от возможного антисоциального поведения со стороны этого лица. Развивая логику данного решения можно прийти к выводу о возможности принятия и санкционирования решений о заключении под стражу на основании наличия одного лишь субъекта опасного для общества. Между тем в дальнейшем Туркин по решению следователя был освобождён из-под стражи и в отношении его было прекращено уголовное преследование за отсутствием в его действиях состава преступления[24].

Тем не менее, установление порядка судебной проверки законности содержания под стражей в российском уголовном процессе в целом сыграло позитивную роль. Эта роль нашла своё выражение в статистических данных. В суды Ленинградской области в 1998 году поступило 1136 жалоб на решения о заключении под стражу и продление срока содержания под стражей, 228 из которых были удовлетворены (более 20 %)[25]. В 1999 и 2000 годах эти цифры соответственно составили 1459 и 315 (более 21 %)[26], 1296 и 182 (около 14 %)[27]. Налицо значительное сокращение объёма удовлетворённых, то есть обоснованных жалоб. Такое положение может свидетельствовать о повышении ответственности органов расследования и прокуратуры при избрании данной меры пресечения. Однако, отнесясь к этому скептически, можно возразить, что данный качественный скачок мог быть вызван актом принятия амнистии 2000 года[28]. В связи с этим уместной видится нижеследующая аргументация. Во-первых, амнистии в последние годы принимались достаточно часто и могли в относительно равной мере влиять на указанные цифры в рассматриваемый период[29]. Во-вторых, поскольку большинство уголовных дел, подпадающих под акт амнистии, "отфильтровываются" из системы судопроизводства ещё в предварительных стадиях, то здесь уместным видится отследить количество лиц, освобождённых судами из-под стражи в связи с оправданием или с прекращением дела по реабилитирующим основаниям по итогам судебных разбирательств за тот же период. В 1998 году таких лиц было 49, в 1999 году - 46, в 2000 году - 20[30]. Эти данные указывают на то, что существенно (более чем в два раза) уменьшилось количество лиц, незаконно привлечённых в качестве обвиняемых и в этой связи содержавшихся под стражей. Прямая взаимосвязь здесь очевидна. Так, мы убеждаемся, что судебный контроль даже в таких ограниченных пределах, в каких существует в настоящее время, реально позволяет улучшить качество предварительного производства по уголовным делам[31].

В настоящее время, как представляется, судебный контроль в уголовном судопроизводстве России пока не соответствует требованиям, предъявляемым к данному институту теорией состязательности. В связи с этим необходимость дальнейшего расширения судебного контроля очевидна.

В литературе нет единства мнений по поводу основных направлений судебного контроля. И.Л. Петрухин, в частности, полагает, что судебный контроль должен включать контроль действий по ограничению конституционных прав и рассмотрение жалоб на незаконные действия и решения органов дознания, следствия и прокурора[32]. Колоколов Н.А. считает, что основными направлениями судебного контроля должны быть: статутный контроль (рассмотрение материалов об ограничении конституционных прав граждан); рассмотрение жалоб участников уголовного судопроизводства на решения, препятствующие движению дела; рассмотрение жалоб в случаях, когда органы, осуществляющие ведомственный контроль и прокурорский надзор, не рассматривают жалоб на действия органов дознания и нижестоящего прокурора[33]. И.Е. Слепнёва полагает, что судебному контролю (проверке) должны подлежать лишь решения органов расследования, принимаемые в досудебных стадиях уголовного процесса, связанные с непосредственным ограничением основных конституционных прав граждан[34].

Изложенные точки зрения представляются недостаточно обоснованными в силу того, что они не направлены на определение структуры судебно-контрольной деятельности на предварительном следствии. Обжалование и санкционирование являются всего лишь способами осуществления судебного контроля[35]. Необходимо учитывать, что способ деятельности не тождественен её направлениям, поскольку категория способа отражает внешние характеристики деятельности (проявления формы), а направления выражают её содержательную сторону.

Судебный контроль должен стать исключительной формой реализации функции юстиции на состязательном предварительном следствии. В связи с этим он должен включать следующие основные направления, соответствующие основным направлениям судебной деятельности в состязательном уголовном процессе, рассмотренным нами в первой главе:

1. принятие решений о ходе процесса (движении дела);

2. легализация данных, собранных сторонами, в качестве доказательств;

3. контроль предъявления обвинения;

4. контроль ограничения конституционных прав.

 «Формой осуществления полномочий судебной власти при расследовании преступлений, - как верно отметила Л.Н. Масленникова, - является судебный кон­троль, направленный либо на предупреждение, либо на выявление нарушений в применении закона при расследо­вании преступлений»[36]. Этим предполагается наличие двух разновидностей судебного контроля: предупредительного (предварительного, превентивного) и восстановительного (последующего). Они понимаются как виды контроля, направленные, соответственно, на предотвращение нарушений права и на защиту уже нарушенного права. Санкционирование может выступать в качестве способа реализации обоих видов судебного контроля, а обжалование является способом реализации восстановительной разновидности судебного контроля. Однако при последовательном развитии указанных направлений судебного контроля обжалование и санкционирование потеряют значение исключительных способов его осуществления. Основным способом станет судопроизводство.

Изучение автором проблем судебного контроля позволило сделать вывод о том, что большинство исследований в этой сфере касались действия данного института в рамках современного "преимущественно розыскного" порядка предварительного производства по уголовным делам[37]. Более того, автором одной из работ по указанной тематике применительно к системам уголовной юстиции Франции и ФРГ сделано следующее утверждение: "Существование в системе уголовного процесса… судебного контроля… не привносит в стадии предварительного производства несвойственные им элементы состязательности"[38]. Вместе с тем большое значение может иметь подробное исследование судебного контроля в его названных направлениях как основы состязательного предварительного следствия, произвести которое в рамках настоящей работы в виду ограниченности объема диссертации не представляется возможным. Далее нами будут рассмотрены лишь некоторые частные вопросы судебного контроля на состязательном предварительном следствии.


НА ГЛАВНУЮ

К СПИСКУ ЛИТЕРАТУРЫ

НАЗАД

[1] Лебедев В.М. Указ. соч. С. 27-28; Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. С. 52-53, 171; Халиулин А. Указ. соч. С. 69.

[2] Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе // Законность. 1995. № 7. С. 9; Долгушин А.В. Указ. соч. С. 20; Машовец А.О. Указ. соч. С. 24-25; Петрухин И.Л. Предварительное расследование: каким ему быть? С. 73; Смирнов А.В. 1/. Модели уголовного процесса. С. 50-57, 2/. Нужен суд правый и милостливый, решительный и скорый // Российская юстиция. 1995. № 10. С. 18-21.

[3] Елачич Н.А. Указ. соч. С. 151.

[4] Боботов С.В. 1/. Буржуазная юстиция. С.  69; 2/. Правосудие во Франции. С. 147-151; Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. С. 67-70; Делла Марра Т. Указ. соч. С. 126-130; Махов В.Н., Пешков М.А. Указ. соч. С. 51-52; Филимонов Б.А. Основы теории доказательств в германском уголовном процессе. М., 1994. С. 23-35, 89, 149, 155-156. 

[5] Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. С. 70.

[6] Воскресенский В., Кореневский Ю. Указ. соч. С. 9-10.

[7] Гришин А.И. Состязательность уголовного судопроизводства и предварительное расследование // Правоведение. 1998. № 3. С. 176-178.

[9] Современная судебная система России содержит ещё один элемент дифференциации - военные суды. Однако данное положение нами критикуется (Глава 1 настоящей работы).

[10] Концепция судебной реформы в Российской Федерации. С. 52, 54, 96-97; Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. С. 217-218.

[11] Григорьева Н.В. Указ. соч. С. 6-7.

[13] Петрова О.В. Указ. соч. С. 16-17.

[14] Петрухин И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием // Российская юстиция. 1998. № 9. С. 12.

[15] Судебный следователь действовал в отечественном уголовном судопроизводстве как по Уставам уголовного судопроизводства Российской Империи 1864 года, так и по УПК РСФСР 1922, 1923 годов.

[16] Судебный контроль имел место как в соответствии с Уставами уголовного судопроизводства Российской Империи 1864 года так действует сейчас (например: в порядке статей 174.1, 220.1, 220.2 УПК).

[17] Всеобщая декларация прав человека // Международные акты о правах человека. С. 40-41; Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод // Международные акты о правах человека. С. 541; Международный пакт о гражданских и политических правах // Международные пакты о правах человека. С. 17; Хартия Европейского Союза об основных правах. С. 130-131.

[18] Закон РФ от 23 мая 1992 г. N 2825-I "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР" // Российская газета. 1992. 17 июня.

[19] Закон РФ от 27 апреля 1993 г. № 4866-1 “Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права  и свободы граждан” (в ред. ФЗ от 14 декабря 1995 г. № 197-ФЗ) // Российская газета. 1993. 12 мая; Собрание законодательства РФ. 1995. № 51. Ст. 4970.

[20] Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. N 4-П "По делу о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна" // Собрании законодательства Российской Федерации от 8 мая 1995 г., N 19, ст. 1764; Постановление Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко" // Собрание законодательства Российской Федерации от 20 ноября 1995 г., N 47, ст. 4551; Постановление Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия" // Российская газета. 1998. 7 мая; Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К.Борисова, Б.А.Кехмана, В.И.Монастырецкого, Д.И.Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью "Моноком" // Собрание законодательства Российской Федерации от 5 апреля 1999 г., N 14, ст. 1749; Определение Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2000 г. N 84-О "По жалобе граждан Лазарева Андрея Викторовича, Русановой Елены Станиславовны и Эрнезакса Олега Владимировича на нарушение их конституционных прав рядом положений статей 201, 202, 218 и 220 УПК РСФСР" // Собрание законодательства Российской Федерации от 10 июля 2000 г., N 28, ст. 2999 и др.

[21] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. N 3 "О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей" (в ред. от 21 декабря 1993 г. № 11, 29 сентября 1994 г. № 6, 25 октября 1997 г. № 8) // Советская юстиция. 1993. № 12. С. 30-31, Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 3, 1997. № 1; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г. № 10 "О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан" (в ред. от 25 октября 1996 г. № 10, 14 февраля 2000 г. № 9, 25 мая 2000 г. № 19) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 3, 1997 № 1, 2000. № 4, № 7; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 1993 г. N 13 "О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации" // Ведомости Верховного Суда РФ. 1994. № 3; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г. N 6 "О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года N 3 "О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей" // Российская юстиция 1995. № 1. С. 51-52; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1.

[21] Панько Н.К. Указ. соч. С. 18.

[22] Федеральный закон от 16 февраля 1995 г. № 15-ФЗ "О связи" (в ред. ФЗ от 6 января 1999 г.) // Собрание законодательства РФ. 1995. №8. Ст. 600; 1999. № 2. Ст. 235; Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. N 40-ФЗ "Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации" // Собрание законодательства РФ. 1995. № 15. Ст. 2469; Федеральный закон от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" (в ред. ФЗ от 18 июля 1993 г. № 101-ФЗ, 21 июля 1998 г. № 117-ФЗ, 5 января 1999 г. № 6-ФЗ, 30 декабря 1999 г. № 225-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. 1995. № 33. Ст. 3349; 1997. № 29. Ст. 3502; 1998. № 30. Ст. 3613 1999. № 2. Ст. 233; 2000. № 1 (ч.1). Ст. 8; Федеральный закон от 17 июля 1999 г. № 176-ФЗ "О почтовой связи" // Собрание законодательства РФ. 1999. № 2. Ст. 3697.

[23] Лебедев В.М. Указ. соч. С. 35; Масленникова Л.Н. Соответствие полномочий судебной  власти международным стандартам при расследовании преступлений в России // Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. С. 11-15; Москалькова Т.Н. Международно-правовые гарантии справедливого расследования уголовных дел // Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. С. 16-21; Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. С. 210-211.

[24] Уголовное дело № 434768 // Архив Киришского городского суда Ленинградской области (Арх. № 1-144/1997); Постановление по делу № 12-76/1996 // Архив Киришского городского суда Ленинградской области.

[25] Сводный отчёт о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел федеральных судов общей юрисдикции Ленинградской области за двенадцать месяцев 1998 года.

[26] Сводный отчёт о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел федеральных судов общей юрисдикции Ленинградской области за двенадцать месяцев 1999 года.

[27] Сводный отчёт о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел федеральных судов общей юрисдикции Ленинградской области за двенадцать месяцев 2000 года.

[28] Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 26 мая 2000 г. N 398-III ГД "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов" (в ред. от 28 июня 2000 г.) // Собрание законодательства РФ. 2000. № 22. Ст. 2286; № 27. Ст. 2818.

[29] Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 24 декабря 1997 г. N 2038-II ГД "Об объявлении амнистии" // Собрание законодательства РФ. 1999. № 52. Ст. 5907; Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 18 июня 1999 г. N 4147-II ГД "Об объявлении амнистии"// Собрание законодательства РФ. 1999. № 26. Ст. 3180.

[30] См. указанные отчёты за 1998-2000 годы.

[31] В целом приведённые статистические данные и выводы соотносятся с данными и выводами, приведёнными в работах других исследователей судебного контроля. Колоколов Н.А. Судебный контроль в стадии предварительного расследования преступлений: важная функция судебной власти. С.13, 20; Питулько К.В. Судебный контроль за применением заключения под стражу и реализация права обвиняемого (подозреваемого) на защиту в уголовном процессе РФ. СПб., 2000. С. 47; Солодилов А.В. Судебный контроль за проведением следственных действий и решениями прокурора и органов расследования, ограничивающими конституционные права и свободы граждан в уголовном процессе России: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Томск, 1999. С. 20-21.

[32] Петрухин И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием. С. 12.

[33] Колоколов Н.А. Судебный контроль в стадии предварительного расследования преступлений: важная функция судебной власти. С.18-19.

[34] Слепнёва И.Е. Проверка законности и обоснованности расследования в досудебных стадиях: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 1998. С. 8.

[35] Уголовный процесс. / Под ред. И.Л. Петрухина. М., 2001. С. 300.

[36] Масленникова Л.Н. Соответствие полномочий судебной  власти международным стандартам при расследовании преступлений в России. С. 11.

[37] Галузо В.Н. Судебный контроль за законностью и обоснованностью содержания под стражей подозреваемого и обвиняемого на стадии предварительного расследования: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1995; Колоколов Н.А. Судебный контроль в стадии предварительного расследования преступлений: важная функция судебной власти; Питулько К.В. Указ. соч.; Слепнева И.Е. Проверка судом законности и обоснованности процессуальных решений органов предварительного расследования в досудебных стадиях: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 1998; Солодилов А.В. Указ. соч.; Устимов М.А. судебный контроль на стадии предварительного расследования: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Саранск, 1999; Цоколова О.И. Применение органами предварительного следствия и дознания мер процессуального принуждения под судебным контролем: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М. 1995.

[38] Солодилов А.В. Указ. соч. С. 15.

Новости МАСП

RSS импорт: www.rss-script.ru







Рейтинг@Mail.ru

Rambler's Top100
Hosted by uCoz