Кипнис Н.М. Допустимость - необходимое своейство доказательства // Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.: Юристъ, 1995.


kalinovsky-k.narod.ru

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

kalinovsky-k.narod.ru
Главная | МАСП | Публикации| Студентам | Библиотека | Гостевая | Ссылки | Законы и юрновости | Тесты | Почта

Новости МАСП

 

RSS импорт: www.rss-script.ru

 

Кипнис Н.М.
Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве
.
/ Отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Юристъ, 1995. 128 с.


Книга размещена на сайте с согласия автора, за что ему выражаем от читателей особую признательность!

к оглавлению

Глава 1 Допустимость — необходимое свойство доказательства

1.1. Понятие доказательства

В действующем уголовно-процессуальном законодательстве дается развернутое определение доказательства (ст. 69 УПК РСФСР). Доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь или суд устанавливают наличие или отсутствие общественно-опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Эти данные устанавливаются: показаниями свидетеля, показаниями потерпевшего, показаниями подозреваемого, показаниями обвиняемого, заключением эксперта, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий и иными документами.

Авторы Теоретической модели УПК, а также авторы проекта Основ уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и республик предлагают в принципе похожие определения, но с 'заменой слова «фактические данные» на слово «сведения» . Это предложение представляется правильным, поскольку, как справедливо отмечается в литературе, «фактические данные», о которых говорится в ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР «в жизни, на практике появляются в"виде сведений об имевшем место в прошлом событии, их сообщают следователю, суду свидетели, потерпевшие, обвиняемые или получают при осмотре места происшествия, вещей, изучении документов» .

Итак, под фактическими данными, о которых говорится в законе, следует понимать содержащиеся в доказательствах сведения, информацию о прошлых событиях. По своему содержанию фактические данные могут быть самыми разнообразными в зависимости от того, фактические обстоятельства какого преступления нужно установить. Для установления обстоятельств дела могут

См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР Теооетиче-екая модель. - М.: ИГП АН СССР, 1990; Известия. - 1991 - 28 июня Л?Л? Уголовный процесс: Учебник / Под ред. П.А. Лупинской и ИВ. Тыричева. - м МЮИ, 1992. — С. 157 — Лупинская П.А.

быть использованы любые сведения об этих обстоятельствах. Но доказательство по уголовному делу всегда имеет не только фактическое содержание, но и процессуальную форму получения, сохранения и воспроизведения необходимой информации. Процессуальной формой получения, сохранения и воспроизведения информации являются те предусмотренные законом источники, из которых правоприменительные органы такую информацию получают. Эти источники фактических данных перечислены в ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, причем перечень их является исчерпывающим; сведения (фактические данные), полученные из других источников, не смогут стать доказательствами по уголовному делу, поскольку не будут отвечать требованиям допустимости. Таким образом доказательство по уголовному делу выступает в единстве своего содержания (фактические данные или сведения) и процессуальной формы (источник получения фактических данных) .

«Определение доказательств, данное в ст. 16 Основ, раскрывает соотношение и между процессуальной и логической сторонами понятия доказательства — соотносимыми, но не тождественными. В логике доказательством (с точки зрения процессуальной терминологии) является аргумент, довод, подтверждающий выдвинутый тезис или опровергающий тезис, противоположный ему; мысль, обосновывающая или опровергающая другую мысль. Доказательства в уголовном судопроизводстве — это фактические данные, содержащиеся в законом установленном источнике» .

В теории уголовного процесса не достигнуто единства взглядов в отношении содержания понятия «судебное доказательство», однако независимо от того, какую позицию занимают авторы, все едины в том, что источники фактических данных могут иметь доказательственное значение лишь при условии, если они отвечают требованию допустимости.

1.2. Вопрос о допустимости доказательств в русской дореволюционной литературе и законе

Русский процессуалист Н.Н. Розин писал о допустимости доказательств следующее: «Второе правило доказывания (помимо «основного правила» — относимости — Н.К.) заключается в том, что обстоятельства, подлежащие доказыванию, должны быть подтверждаемы лишь доказательствами с процессуальной точки

1 См Курс советского уголовного процесса. Общая часть. — М., 1989. — С. 551. — Трусов А.И ; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. — Воронеж, 1978. — С. 97-103. — Элькинд П.С.

2 Теория доказательств в советском уголовном процессе. — 2-е изд. — М., 1973. — С. 225. — Дорохов В.Я.

зрения допустимыми. Не всякое доказательство в бытовом смысле может быть допущено и принято во внимание судом. Допустимость доказательств обусловливается, прежде всего, их надежностью и безупречностью с внутренней, психологической точки зрения. В этом смысле теория процесса делит доказательства на первичные, получаемые из первоисточника (свидетель лично наблюдал факт, документ устанавливает факт), и вторичные, получаемые из вторых рук (свидетель слышал о факте, копия документа, подтверждающего факт), и рекомендует суду пользоваться более достоверными первичными доказательствами, а вторичными лишь тогда, когда нет возможности добыть первичное доказательство. По тем же основаниям рекомендуется лишь осторожное пользование подозрительными доказательствами, например, показаниями заинтересованных свидетелей, духовно ослабленных лиц и т. п., и ряд таких доказательств, как явно недостоверных, отсекается самим законом. Таковы, например, по нашему праву, показания душевнобольных (безумных и сумасшедших — ст. 93 п. 1, ст. 704 п. 1 Устава уголовного судопроизводства). С другой стороны, допустимость доказательства может ограничиваться соображениями, лежащими вне процесса и заключающимися в оберегании государством различных интересов, представляющихся более важными, чем интерес допущения к делу того или иного доказательства. По нашему праву к этой группе недопустимых доказательств относятся показания лиц, на которых лежит особо уважаемая государством обязанность профессиональной тайны: показания священников в отношении к признанию, сделанному на исповеди (ст. 93 п. 2, ст. 704 п. 2 Устава уголовного судопроизводства), и поверенных и защитников обвиняемых — в отношении к признанию, сделанному им доверителями во время производства о них дел (ст. 93 п. 3, ст. 704 п. 3 Устава уголовного судопроизводства)» .

Таким образом, под допустимостью доказательств Н.Н. Розин понимал возможность установления (подтверждения) любых обстоятельств, подлежащих доказыванию лишь посредством тех доказательств, которые указаны в законе и использование которых прямо законом не запрещено (негативная концепция допустимости). Розин выделяет также и ненормативный аспект допустимости, который по своей сути является еще одним свойством доказательств (или правилом доказывания) — достоверность, когда говорит о предлагаемом наукой делении доказательств на первичные и вторичные. Здесь автором по сути выражены два положения английской концепции доказательственного

Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. — Петроград, 1916. С. 394-395.

права — правило «о наилучшем доказательстве» и правило об исключении свидетельства «по слуху» (hearsay)1, которые, в принципе, не были известны дореволюционному праву, хотя и содержались в теоретических рекомендациях.

А.Ф. Кони предлагает несколько иной взгляд на оценку доказательств с точки зрения их допустимости по источнику, содержанию и психологическим свойствам, когда закон формально не запрещает использовать определенные сведения в качестве доказательств. Кони указывает, что «само процессуальное право признает законность вторжения в область своего применения требований нравственности и старается в тех случаях, где эти требования можно осуществить прямыми предписаниями, дать им необходимое выражение (ст.ст. 93, 704, 705 Устава уголовного судопроизводства); есть, однако, много случаев и положений, ускользающих от внешней регламентации закона... Особенно обширным является влияние нравственных соображений в таком важном и сложном деле, как оценка доказательств по их источнику, содержанию и психологическим свойствам, как выяснение себе, позволительно ли, независимо от формального разрешения закона, с нравственной точки зрения пользоваться тем или другим доказательством вообще или взятым в его конкретном виде? Следует ли вообще и если следует, то можно ли безгранично пользоваться дневником подсудимого, потерпевшего как доказательством?» В результате рассуждений А.Ф. Кони приходит к выводу, что «дневник очень опасное, в смысле постижения правды, доказательство. В дневнике следует пользоваться лишь фактическими указаниями, отбросив всю личную сторону» . Таким образом, АФ. Кони дает обоснование концепции психологической недопустимости доказательства независимо от разрешения или запрещения формального закона Мерилом допустимости доказательств он избрал критерий нравственности.

Итак, мы видим, что русские дореволюционные процессуалисты выделяли в оценке доказательств, в частности, такие элементы, как допустимость и достоверность, причем считали условие допустимости необходимой предпосылкой достоверности.

Русскому дореволюционному праву была известна и концепция позитивной допустимости доказательств. «Несомненно право и вместе обязанность суда, — писал Вл. Случевский, — основывать внутреннее убеждение свое на всех доказательствах, могущих содействовать обнаружению материальной истины. Устав знает, однако, исключения:

1 См.: Уолкер Р. Английская судебная система. — м, 1980. — С. 556-557, 584-586, 589 и сл. , „ _

2 См Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (Общие черты судео-ной этики) // Соч.: В 8 т. — м., 1967. — Т. 4. — С. 52-58.

а) по преступлениям диффамации суд, определяя ответственность виновного в печатном оглашении о должностных лицах таких обстоятельств, которые могут повредить их чести, достоинству и доброму имени, допускает доказательства позорящего обстоятельства не иначе, как в форме предъявленных со стороны подсудимого письменных доказательств и то только в тех случаях, когда такие обстоятельства касаются служебной или общественной деятельности этого лица, причем Сенат разъяснил, что под понятием письменных доказательств в этом случае следует разуметь всякие письма и официальные или неофициальные документы, могущие иметь для уголовного дела значение доказательств, если только эти документы не заключают в себе изложение показаний свидетеля. Но устанавливая таким образом ограничения в исследовании доказательств, подлежащих расследованию по делам о диффамации должностных лиц, закон не нарушает этим основного начала оценки судом уголовных доказательств по внутреннему его убеждению;

б) возраст подсудимого точно также не терпит применения всех уголовных доказательств с целью выяснения его. Когда, говорит закон (ст. 413 Устава уголовного судопроизводства), возраст обвиняемого может иметь, влияние на вменение ему содеянного в вину или на определение ему наказания, то показание о его летах проверяется справкою из метрических книг, а за неимением их, из ревизских сказок или других документов; за невозможностью же этих справок возраст обвиняемого определяется посредством освидетельствования его через судебного врача. Метрические выписки не служат, однако, для уголовного суда неопровержимым, предустановленным доказательством. Таким же образом на практике выясняется и возраст потерпевшего от преступления лица при встречающейся к этому надобности, с тем при этом, однако, ограничением, что освидетельствование врачом не может, по толкованию Сената, заменить собою требуемой законом справки из документов (69/958; 70/65);

в) точно так же не всякое доказательство может быть допущено для удостоверения судимости лица, занятия, особых заслуг и отличий (ст. 414 Устава уголовного судопроизводства). Справки о личном состоянии собираются: о дворянах — от дворянских депутатских собраний и уездных предводителей дворянства; о потомственных и личных почетных гражданах и купцах — от сословных управ; о чиновниках, если у них нет указов об отставке, — от подлежащих начальств; о состоящих на военной службе — от подлежащих команд.

Таким образом, для установки на суде всех только что указанных обстоятельств, суд не может прибегать к помощи свидетельских показаний, так же как не может предлагать присяжным заседателям соответствующих вопросов для их решения (67/613)» .

1 Случевский Вл. Учебник русского уголовного процесса. — СПб, 1913. — С. 382-383.

Новости МАСП

RSS импорт: www.rss-script.ru



Cкачать книгу в формате PDF

 

 

 

 





Рейтинг@Mail.ru

Rambler's Top100
Международная ассоциация содействия правосудию