Смирнов Калиновский Учебник по уголовному процессу 2004


kalinovsky-k.narod.ru

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

kalinovsky-k.narod.ru
Главная | МАСП | Публикации| Студентам | Библиотека | Гостевая | Ссылки | Законы и юрновости | Тесты | Почта


Смирнов А. В., Калиновский К. Б.
Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. А. В. Смирнова.
СПб.: Питер, 2004. - 697 с. - (Серия "Учебник для вузов").

1-е изд. | 2-е изд. | 3-е изд. | 4-е изд. | 5-е изд. | 6-е изд. | 7-e изд.

Глава 7. Доказательства и доказывание

§ 7. Формальные средства доказывания

Как отмечалось выше (см. § 5 настоящей главы), доказывание обстоятельств дела может осуществляться не только на информационном и логическом, но и на юридическом уровне. В последнем случае наличие или отсутствие определенных обстоятельств обосновывается не гносеологическими (познавательными), а формально-юридическими средствами доказывания. Оценка имеющихся по делу доказательств в этом случае приводит субъект доказывания не к выводу о фактическом существовании тех или иных обстоятельств дела, а к необходимости считать доказанным их наличие или отсутствие в силу велений процессуального права. К числу формальных средств доказывания относятся: 1) презумпции, 2) преюдиции; 3) формальные признания; 4) правила об исключении доказательств.

1. Презумпции

Презумпция - это условно признаваемое истинным предположение о наличии или отсутствии определенного факта. Сторона, в пользу которой презюмируется факт, освобождается от бремени его доказывания. Презумпции делят на юридические (правовые, легальные) и фактические; а также опровержимые и неопровержимые.

Обычно правовыми презумпциями считают те, которые закреплены нормами права, а фактическими - которые правом не закреплены.57 Но этот критерий слишком формальный. На наш взгляд, фактические презумпции точно так же, как и юридические, могут содержаться в нормах права или, по крайней мере, выводиться из них с помощью юридического толкования. Главное отличие фактических презумпций от юридических состоит в ином - не в форме, а в содержании. Фактические презумпции основаны на фактических закономерностях, на том, что чаще встречается. Иногда для обоснования презумпции могут быть использованы статистические данные, в таком случае говорят о статистических фактических презумпциях. В качестве примера фактической презумпцииприведем презумпцию вменяемости, в силу которой каждое лицо считается вменяемым, если не будет доказано противоположное. Специально вменяемость по каждому уголовному делу не доказывается, хотя принадлежит к числу необходимых признаков субъективной стороны состава преступления. Потребность в этом возникает лишь при появлении данных о неспособности лица понимать значение своих действий и руководить ими. Если такой информации нет, обвинитель освобождается от бремени доказывания факта вменяемости, т. е. мы имеем дело с опровержимой презумпцией. Причем речь идет именно о фактической презумпции, так как большинство лиц, совершающих общественно-опасные противоправные деяния, вменяемы. Помимо презумпции вменяемости, к числу фактических презумпций можно отнести используемую при доказывании умысла по делам о преступлениях с материальными составами презумпцию того, что лицо ожидает естественных последствий своих действий.

Так, например, Л., будучи в нетрезвом состоянии, нанес Ф. множественные удары руками и ногами, причинив телесные повреждения, от которых потерпевший на месте происшествия скончался.

Военный суд Московского военного округа не усмотрел в этих действиях Л. особой жестокости и исключил из обвинения признак особой жестокости, поскольку, по его мнению, сам по себе факт нанесения потерпевшему, находившемуся к тому же в сильной степени алкогольного опьянения, большого количества ударов по телу не может доказывать того, что Л. осознавал причинение Ф. особых мучений и страданий. Военная коллегия Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по жалобе потерпевшей, не согласилась с такой юридической оценкой, отменила приговор, а дело направила на новое рассмотрение. По смыслу Закона, указывается в определении коллегии, понятие особой жестокости в значительной степени связывается со способом убийства, в том числе таким, когда потерпевшему в процессе лишения жизни наносилось большое количество телесных повреждений, характер которых может свидетельствовать об умышленном причинении ему особых страданий.59

В данном случае фактически презюмируется, что лицо, которое наносит пострадавшему большое количество телесных повреждений, осознает естественные последствия своих действий, а именно причинение ему особых мучений и страданий.

Для формальных составов преступлений, которые не требуют наступления конкретных вредных последствий, действует фактическая презумпция осознания лицом общественной опасности своих действий и т. д.

Юридические презумпции основаны не на частоте повторяемости фактических связей, а на сугубо юридических соображениях. Такие презумпции могут быть материальными и процессуальными. Деление это условно, так как любая презумпция "прорастает" процессуальными последствиями - избавлением стороны от бремени доказывания, возложением его на других лиц. Материальные юридические презумпции полагают установленными или, наоборот, неустановленными факты, содержащие признаки состава преступления. Так, презюмируется осознание обвиняемым противоправного характера деяния (презумпция знания закона), что является необходимым признаком субъективной стороны любого состава преступления. Материальные юридические презумпции имеют иное основание, чем фактическая частота событий. Трудно, например, предположить, чтобы всякий гражданин знал о противоправности действий, соответствующих большинству формальных составов преступлений, скорее наоборот.60

Наиболее известной материальной юридической презумпцией является презумпция невиновности, в соответствии с которой обвиняемый считается невиновным до тех пор, пока его виновность не доказана и не установлена вступившим в законную силу приговором суда (см. о ней также § 6 гл. 4 учебника). Объяснить презумпцию невиновности с фактической точки зрения невозможно, ибо по статистике подавляющее большинство лиц, привлекаемых в качестве обвиняемых, в дальнейшем оказываются действительно виновными. Но если данная презумпция и лишена фактического основания, то юридическое ее значение трудно переоценить. Без помощи презумпции невиновности публичному состязательному процессу не удалось бы сохранять равновесие сторон - государственного органа уголовного преследования и частного лица, обвиняемого в преступлении, - которые заведомо несопоставимы по своим фактическим силам и возможностям. Она является основным элементом института преимущества защиты и важнейшей гарантией уголовно-процессуального принципа равенства сторон. Вместе с тем презумпция невиновности относится к числу опровержимых. Бремя ее опровержения лежит на стороне обвинения.

Процессуальные юридические презумпции также исходят не из повторяемости фактических связей, а из процессуальных соображений. Одной из важнейших процессуальных презумпций является презумпция равенства всех видов доказательств. Согласно ей никакое доказательство не имеет заранее установленной силы (ч. 2 ст. 17 УПК). Другими словами, пока не доказано обратное, считается, например, что иные документы, как доказательства, ничем не хуже показаний свидетелей, протоколов или заключений экспертов, вещественные доказательства - документов и т. д. На самом деле, это чаще всего не так, поскольку процессуальные гарантии достижения истины при получении указанных доказательств существенно различаются (например, заключение эксперта, полученное по постановлению следователя или судьи как правило более надежно, чем иной документ, в котором излагается мнение специалиста, высказанное за пределами процесса). Действительная сила доказательств устанавливается лишь в результате их итоговой оценки, которая все расставляет по своим истинным местам. Указанная презумпция, таким образом, всегда обречена на опровержение в процессе доказывания. Другим примером процессуальной юридической презумпции может служить презумпция личной заинтересованности лица, ведущего процесс, при выявлении оснований для его отвода (ст. 61 УПК). Почти все указанные в названной статье обстоятельства (выполнение судьей, прокурором, следователем, дознавателем иных процессуальных функций, их родственные отношения с другими участниками производства по данному делу и т. д.), дают основания полагать, что эти лица так или иначе лично заинтересованы в исходе уголовного дела. Но если презумпция, зафиксированная в ч. 2 ст. 61 (иные обстоятельства, дающие основания предполагать их личную заинтересованность в деле), относится к категории опровержимых, т. е. может быть опровергнута аргументами, изложенными в объяснении судьи, прокурора, следователя, дознавателя по поводу заявленного отвода, то презумпции, указанные в п. 1-3 ч. 1 данной статьи (выполнение иных процессуальных функций, наличие родственных отношений) неопровержимы. Даже если отводимому лицу и удастся представить убедительные аргументы своей личной незаинтересованности в деле, несмотря, например, на родственные отношения с кем-либо из участников процесса, оно все равно подлежит отводу.

Особенностью процессуальных юридических презумпций является то, что бремя их опровержения (в случае, если они опровержимы) несет не только заинтересованная сторона, но и суд. Так, именно он обязан указать в приговоре доказательства, на которых основаны выводы суда, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства, опровергая тем самым презумпцию равенства всех видов доказательств.

2. Преюдиции

Преюдицией (от лат. praejudicio - предрешение) в теории судопроизводства считается обязанность органов предварительного расследования и суда, в чьем производстве находится дело, принять как установленные обстоятельства, если они признаны вступившим в законную силу решением по другому делу. Преюдицию следует отличать от процессуальной презумпции истинности судебного решения, согласно которой ранее принятое судебное решение считается истинным и устанавливает обстоятельства дела, пока не доказано обратное. В УПК РФ преюдиции посвящена ст. 90, в которой сказано: "Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомнений у суда" (курсив мой. - А. С.). Таким образом, фактически, в данной статье предусмотрена не преюдиция, а опровержимая презумпция истинности вступившего в законную силу приговора по другому делу. Если обстоятельства, установленные предшествующим приговором, противоречат обстоятельствам, которые установленны доказательствами, исследованными по новому делу, находящемуся в производстве суда, они не принимаются им за установленные факты, а подлежат проверке. Суд вправе признать установленными только те обстоятельства, которые соответствуют его внутреннему убеждению. Это положение основывается на принципе независимости суда, который в вопросах, требующих при разрешении дела внутреннего убеждения, подчиняется не решениям других судов, а только закону. Вместе с тем, по содержанию названного положения, право на сомнения в истинности ранее постановленного приговора имеется только у суда, но не у прокурора, следователя и дознавателя, для которых вступивший в законную силу приговор по другому делу во всяком случае обязателен, т. е. имеет характер действительно преюдициального решения. Так, при наличии в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению они обязаны прекратить уголовное преследование лица (п. 4 ч. 1 ст. 27).

Если в приговоре, состоявшемся по первому уголовному делу, были сделаны выводы, предрешающие виновность лиц, не участвовавших в его рассмотрении (например, говорилось о совершении подсудимым преступления в соучастии с неустановленными органами предварительного расследования лицами), то суд, рассматривающий новое дело уже в отношении этих лиц (после их установления), не вправе признавать их виновными лишь на основании ранее состоявшегося приговора, даже если он не вызывает у него сомнений. Он должен исследовать доказательства виновности указанных лиц, представленные обвинением по новому уголовному делу. В противном случае оставалось бы нереализованным право каждого на защиту.

В ранее действовавшем уголовно-процессуальном законодательстве содержалось положение, согласно которому вступившее в законную силу решение, определение или постановление суда по гражданскому делу было обязательно для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, при производстве по уголовному делу по вопросам, имело ли место событие или действие (ст. 28 УПК РСФСР 1960 г.). В новый Кодекс данная норма не вошла, т. е. решения судов по гражданским делам не имеют для уголовных судов преюдициального значения, так же, как не создают для них и презумпции истинности решения, постановленного по гражданскому делу.

3. Формальные признания

Формальное признание, или сделка, - это заявление в процессе, сделанное одной из сторон о признании факта, на котором другая сторона основывает свои требования или возражения. Оно освобождает другую сторону от необходимости дальнейшего обоснования этого факта, который в этом случае считается доказанным. Существуют несколько разновидностей формальных признаний.

1. Сделки о признании виновности. Классическим примером служат plea-bargaining американского уголовного процесса, которые ведут к немедленному окончанию судебного разбирательства и вынесению обвинительного приговора. Идея, лежащая в основе этих сделок, проста - признание стороной спорного факта означает прекращение спора, а значит, и прекращение (полное или частичное) самого состязательного процесса. В сущности, сделка о признании виновности - это юридическая презумпция, поскольку при ее заключении условно предполагается, что обвиняемый виновен. Сделки о признании есть проявление частноискового правосознания, главная их цель утилитарна - это быстрейшее "снятие" конфликта ради процессуальной экономии, а также (со стороны обвиняемого) - смягчение наказания. И то, и другое весьма далеко от интересов фактического достижения истины. Верховный суд США в одном из своих решений заявил, что нет ничего предосудительного в том, что суд принимает формальное заявление обвиняемого о признании им вины, несмотря на то, что тот же обвиняемый одновременно настаивает на своей невиновности. Апелляционный суд штата Йью-Йорк утвердил обвинительный приговор, вынесенный одним из судов на основании заявления обвиняемого о признании вины в преступлении, совершение которого было "логически и юридически невозможно". От 80 до 90% дел о фелониях в США разрешаются на основе сделок о признании вины.61 Мотивируется это тем, что лишь экономия на сделках позволяет осуществляться полной судебной процедуре хотя бы по немногим делам.

2. Целерантные (от сelerantes - лат., быстрый, стремительный) сделки, т. е. сделки об упрощении процедуры судопроизводства. Если американские сделки о признании виновности формально связаны с представлением об истинности судебного решения, так как презюмируется, что признание обвиняемым своей виновности достоверно, то в уголовном судопроизводстве ряда европейских государств (Испании, Италии и др.), с конца 80-х гг. XX в. стали применяться сделки, объектом которых является даже не сама виновность, а формальное согласие обвиняемого с обвинительным заключением (конформидад - ст. 655, 689.2 УПК Испании) или "обозначение наказания" (так называемое паттеджаменто - ст. 444-448 УПК Италии 1988 г.). В обоих случаях обвиняемый, вступая в такую сделку, может и не признавать себя виновным. В обмен на эти действия законом предусмотрено ограничение меры наказания (не более 6 лет лишения свободы в Испании) либо определенная скидка (снижение срока лишения свободы на 1/3 в Италии). Судебное следствие при этом не производится. На практике подобные соглашения воспринимаются как соглашение сторон о виновности, отчего заслужили неофициальное название "медленное признание вины". В УПК РФ разделом X (глава 40) в российском уголовном процессе также предусмотрена возможность разрешения дела с помощью целерантной сделки (так называемый "особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением").

4. Правило об исключении доказательств

Прокурор, следователь, дознаватель вправе и обязаны признать доказательство, полученное с нарушением федерального закона, недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, входящих в предмет доказывания (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 1 ст. 75, ч. 3 ст. 88, 235 УПК). Понятие и критерии допустимости доказательств были рассмотрены выше (см. § 3 настоящей главы). Здесь же важно отметить, что признание доказательства недопустимым при определенных условиях (отсутствие параллельных допустимых доказательств) может повлечь за собой и признание несуществующим факта, на установление которого претендовало это доказательство. То есть с помощью правила об исключении недопустимых доказательств будет обосновано (на правовом уровне доказывания) отсутствие данного обстоятельства. Согласно ч. 4 ст. 235 УПК при рассмотрении на предварительном слушании ходатайства об исключении доказательства, заявленного стороной защиты на том основании, что доказательство было получено с нарушением требований закона, бремя опровержения доводов, представленных стороной защиты, лежит на прокуроре. Таким образом, исключение недопустимого доказательства, а значит, и устанавливаемого им обстоятельства, является результатом именно деятельности по доказыванию, но доказыванию с помощью формального средства - правила об исключении доказательств.


См. также Комментарий к УПК РФ / Под ред. А.В. Смирнова.




Новости МАСП

RSS импорт: www.rss-script.ru







Рейтинг@Mail.ru

Rambler's Top100
Hosted by uCoz